Чтение онлайн

Ход украинизации тщательно контролировался сверху. Специальные комиссии регулярно проверяли государственные, общественные, кооперативные учреждения. Контролерам рекомендовалось обращать внимание не только на делопроизводство и прием посетителей, но и на то, на каком языке работники общаются между собой. Когда, например, в народном комиссариате просвещения обнаружили, что в подведомственных учреждениях и после украинизации преподавательского состава технический персонал продолжал общаться на русском языке, то немедленно распорядились, чтобы все уборщицы, извозчики и курьеры перешли на украинский. А поскольку «мовы» они не знали, то должны были пройти курсы по ее изучению, причем деньги на эти курсы вычитались из их зарплаты [237] .

Но помимо насильственного навязывания населению Малороссии искусственного волапюка, украинизация формировала идеологию национального отступничества, ненависти ко всему русскому: языку, истории, русской культуре. Здесь ведущее место, наряду с прессой, отводилось наспех состряпанной «украинской литературе», где именно евреи задавали тон. Даже галицкие «украинцы» обратили внимание на то, кто именно осуществлял руководство «украинским литературным процессом»: «Жидовский элемент начал вдираться в саму украинскую литературу. Жиды А. Хвыля, И. Кулик и С. Щупак диктуют украинским писателям пути и нормы» [238] .И это было правдой. Самуил Щупак(1894–1937) возглавлял «Літературну газету». Израиль Юделевич Кулик(1897–1941) руководил Союзом писателей Украины. В Малороссию прибыл прямо из США, куда эмигрировал еще до революции. А.А. Хвыля (Олинтер)являлся зав. отделом прессы ЦК КП(б)У, вплотную занимаясь разработкой идеологии «украинского возрождения»: «Каждый член партии, каждый гражданин должен знать одно: национальная политика в действительно ленинском понимании на Украине неминуемо ведет к полной украинизации всего рабочего класса на Украине, украинизации прессы, школы, научной работы» [239] . Журнал «Червоний шлях», перед которым была поставлена задача «мобилизовать литературные и научные силы для работы над выковыванием украинского языка»,возглавлял литературный критик Н. Калюжный (Наум Шайтельман)(1886–1937) [240] . Еще один украинский критик В.Г. Коряк (Блумштейн)яростно громил тех, кто упорно не желал вставать на путь национального предательства: «Тип “малоросса” не умер и до сих пор на Украине».Им послушно подпевали туземные отщепенцы. А.Я. Шумский(1890–1946), нарком просвещения УССРв 1924–1927 гг., клеймил на заседании ЦК КП(б)У «презренный шкурнический тип малоросса, который… бравирует своим безразличным отношением ко всему украинскому и готов всегда оплеватьего» [241] . И дабы исключить подобное, любое сопротивление украинизации тут же объявляли происками «классового врага» и «буржуазным влиянием».

Посильный вклад в ликвидацию всего русского в Малороссии вносили и местные писаки. Показательно в этом плане творчество литератора Хвылевого(1893–1933) (настоящая фамилия Фитилёв).В годы Гражданской войны он являлся одним из руководителей Богодуховской ЧК, и, уже будучи писателем, с гордостью вспоминал свое чекистское прошлое, называя себя «чекистом — чернорабочим революции» [242] .Какого рода «черновую работу» выполняло большевицкое ЧК, сегодня общеизвестно. Да и на самого Хвылевогоего кровавое прошлое произвело неизгладимое впечатление. В одной из своих новелл («Я (Романтика)») он рисует образ руководителя местного ЧК, который во имя «идеалов революции» приговаривает к смерти… собственную мать\Правда, героя охватывает некоторое сомнение: стоит ли революция подобных жертв, но он его преодолевает — и мать расстреливают. Палач-литератор в своих памфлетах 1920-х годов сформулировал актуальный на все времена украинский лозунг — «геть від Москви!»,посвятив все свое творчество обоснованию данного тезиса. Так, он призывал «навсегда покончить с контрреволюционной (по сути) мыслью насадить на Украине русскую культуру», высказывая убеждение, что «украинское общество, усиливаясь, не смирится со своим, фактически, если не de jure, декретированным гегемоном — русским конкурентом» [243] .В соответствии с этим пониманием «контрреволюционности» Хвылевойопределял и культурную ориентацию интеллектуальных кадров вновь образованной «Украины»: «Идеи пролетариата нам и без московского искусства известны».А пришли они, как известно, с Запада. Поэтому «наша ориентация — на западноевропейское искусство» [244] .Так всеобъемлющий принцип «геть від Москви!»предопределял и пресловутый «европейский выбор» «самостийничества».

Заграничные «украинцы» по достоинству оценили идейные наработки коммуниста Хвылевого.Их главный тогдашний идеолог Д. Донцовписал: «Освобождение украинской культуры из-под убийственного влияния русского и введение ее в блестящую семью западных национальных культур повлияет на весь образ мыслей нашей интеллигенции и приведет многих к убеждению, что можно даже, оставаясь коммунистом, осознавать то, что “политический союз с Москвой" есть в действительности колониальная зависимость, и что в силу экономических, культурных причин Украина может быть или московской колонией, или на самом деле самостоятельной нацией» [245] . Хвылевой,впрочем, в своем «украинстве» зашел слишком далеко, и кончил плохо, пустив себе пулю в лоб в ожидании неминуемого ареста. Перспектива оказаться в лапах ОГПУ (преемницы ЧК) повергла его в ужас: бывший чекист по собственному опыту знал, что вытворяют в ее застенках во имя «идеалов революции». Поэтому и предпочел самоубийство…

«Украинское дело», между тем, продолжало расти и укрепляться. Лазаря Кагановичана посту главного украинского коммуниста сменил другой еврей С.В. Косиор(1889–1939). Масштабы украинизации достигли столь впечатляющих успехов, что в Киеве не выходило ни одной русской газеты, а в Донецкой области практически не осталось русских школ. Произошедший переворот впечатлял. «На Украине происходит великий и могучий сдвиг в сторону украинского национализма», — заходилась от восторга Львовская газета «Діло» [246] , не уточняя, правда, кто именно обеспечил этот могучий сдвиг. Между тем в этом процессе намечался новый этап. Евреи неплохо потрудились в Малороссии в 20—30-е годы для воплощения в жизнь программы, начертанной Жаботинским.Но уже к концу этого периода украинский угар стал представлять опасность для тех, кто его до этого всемерно поощрял. Надвигалась война с Германией, и дальнейшее беснование украинских фанатиков грозило подорвать государственное единство страны и ее обороноспособность. Поэтому ситуация для многих «украинцев» кардинально изменилась. Наиболее рьяных сепаратистов подвергли разного рода репрессиям: одни получили тюремные сроки, других расстреляли. Оставшиеся на свободе на долгие годы притихли. Центр «выковывания» украинства переместился в Галичину, наделив местных носителей этой идеологии столь специфическими чертами, что их даже выделили в особую общность — «бандеровцы».Становление этого движения, его деятельность и многочисленные преступления — особая тема.

Здесь же мы только отметим, что еврейский патронаж и над этим ответвлением украинства остался неизменным. И тому имеется немало подтверждений.

Как известно, после окончания Второй мировой войны многие из бандеровцев осели в США, Канаде, а также в Германии и других европейских странах, причем развернули здесь активную деятельность. Между тем факт их сотрудничества с национал-социалистической Германией и службы Третьему Рейху не являлся секретом. Известно было, например, что руководство Украинской Повстанческой Армии (УПА), созданной бандеровцами, сплошь состояло из офицеров немецкого абвера: гауптман Роман Шухевич(«Чупринка»), гауптман Василь Сидор(«Шелест»), оберлейтенант Д. Клячкивский(«Клим Савур»), гауптман В. Павлюк(Ирко) — и этот список можно продолжать [247] . Да и сами бандеровцы не скрывали, какие идеи вдохновляли их в предвоенный и военный период: «наш новейший национализм не является следствием усилий украинского ума, а именно продуктом итальянского фашизма и немецкого национал-социализма» [248] .Также было известно, что украинский диверсионно-разведывательный батальон абвера «Нахтигаль» (командовал Роман Шухевич)при своем вступлении во Львов учинил массовую расправу над его жителями, в том числе и евреями. По разным оценкам с 30 июня по 7 июля 1941 г. во Львове «нахтигалевцами» было убито от 5 до 7 тысяч человек. При этом бандеровцы раздавали населению листовки с призывами активно участвовать в расправах: «Ляхов, жидов, москалей, коммунистов уничтожай без всякого милосердия, не жалей врагов украинской национальной революции!»', «Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды — это твои враги. Уничтожай их!» [249] .Все прозрачно и открыто, и убийства во Львове — не единственное подобное преступление бандеровцев.

Казалось бы, «антифашисты» по призванию — евреи не упустят возможности свести счеты с теми, кто по всем критериям мог быть отнесен к числу их принципиальных врагов. Однако в случае с бандеровцами ничего подобного не случилось, и уже десятилетия длящиеся шумные кампании по разоблачению и искоренению так называемого «фашизма» их ни разу не коснулись. Более того, именно евреи всячески отбеливали репутацию бандеровцев все послевоенное время, дружно защищая их от любых обвинений в «антисемитизме».

Вот лишь один из множества эпизодов подобного рода. В Израиле в 1979 г. был учрежден «Общественный комитет украинско-еврейского сотрудничества» (ОКУЕС). Главной его целью было объявлено «преодоление многовековых наслоении отчужденности между еврейским и украинским народами».В реальности же комитет занимался координацией антисоветских акций сионистов и украинской эмиграции. Впрочем, истинная подоплека этой деятельности выходила далеко за эти рамки. 31 октября 1979 г. в Иерусалиме открылось собрание «украинско-еврейской солидарности».Весьма красноречивым ее проявлением стало выступление одного из основателей ОКУЕС, уже знакомого нам Израиля Кляйнера.В своей речи он, игнорируя общеизвестные факты, заявил о непричастности украинских националистов к уничтожению евреев в годы Второй мировой войны, а также, будто бы украинский национализм никогда не исповедовал антисемитизм. Ины е утверждения Кляйнерназвал «коммунистической пропагандой». Его поддержал еще один еврейский представитель, который тоже говорил о «непричастности украинских националистов» к расстрелам евреев в Бабьем Яру и убеждал присутствующих, что антиеврейские акции в Киеве осуществляла черносотенная организация «Союз истинно русских людей» [250] '.Вот против кого, на самом деле, была направлена «еврейско-украинская солидарность» — против русских.

Понятно, что деятельностью ОКУЕС она не ограничивалась. Показательный в этом плане эпизод приводит Андрей Дикий, позаимствовав его в украинской газете «Наша Батьківщина» (31 мая 1966). На траурное собрание, организованное «украинцами» в связи с 40-й годовщиной смерти Симона Петлюры, прибыл еврей Гавив Шибер.Представившись секретарем «Антикоммунистического Интернационала», он обратился к присутствующим со следующей речью: «Знаю очень хорошо ваши чувства сегодня, как и в прошлом, связанные с террористическим актом моего земляка еврея Швацбарта(застрелил Петлюру в Париже 25 мая 1926 г.). Я не хочу извиняться тем, что он был послан Москвой… что он был орудием Москвы — хотя это несомненно… Хочу быть честным перед вами и сказать, что между нами есть грешники и ненавистники. Между нами, евреями и украинцами, есть злые силы, которые усиливают эту ненавистную ситуацию и сегодня».

Но, по убеждению Шибера, на это не стоит обращать внимания: «Давайте строить новые мосты, как делал мой лидер Владимир Жаботинский, положивший начало согласию между украинцами и евреями».Затем, выразив свою «непримиримость к русскому коммунистическому империализму».Шибер призвал украинских представителей принять участие в созыве «Конференции освобождения угнетенных наций, что принесет в будущем государственную независимость для всех угнетенных наций, а между ними — и для Украины».Призывами Шибер не ограничился. В октябре 1966 г. ему удалось собрать конгресс своих единомышленников, на котором разрабатывались планы «освобождения порабощенных русским коммунизмом народов»,в их числе и «украинцев» [251] .

Излишне говорить, что «самостийники» не только внимали подобным призывам, но и активно участвовали в их реализации, хотя их лживость и лукавство были очевидны уже в то время, тем более для украинской эмиграции. Определения типа «русскийкоммунизм» или «русскийкоммунистический империализм» в устах еврея звучали, по меньшей мере, странно, ведь именно евреине только являлись разработчиками коммунистической доктрины, но и на практике воплотили ее постулаты в России после Октябрьского переворота 1917 года. Наш современник Эдуард Ходос, глава иудейской общины Харькова, совершенно однозначно определяет этническое лицо «русской революции»: «несмотря на то, что в Октябрьском перевороте принимали участие практически все национальные и этнические группы России, по ключевым параметрам — национальному, политическому, социальному и пр. — Русскую революцию можно в абсолютном смысле назвать Еврейской большевицкой революцией. А еще точнее — первым этапом Всемирной Еврейской Коммунистической Революции » [252] . «То же самое можно сказать и в адрес финансовой базы “русской" революции. Как известно, финансирование переворота, как и самой большевицкой партии, осуществлялось преимущественно американскими и европейскими банкирами еврейского происхождения. Денежный вклад русских промышленников (Морозова, Шмидта) не идет ни в какое сравнение с денежными “взносами ” в революцию в России еврейских банкиров США, Германии, Австро-Венгрии, Швеции — Якова и Мортимера Шиффов, Пауля, Феликса и Макса Варбургов, Иуды Магнеса, Отто Кана, Джейкоба X. Рубина, Джерома Ханауэра, Макса Брайтунга, Исаака Зелигмана, Олофа Эшберга, Абрама Животовского, американского банкирского дома “Кун, Леб и К°” и др.» [253] .