Так ли живём, мой товарищ и друг?Мачехой стала отчина-мать.Детского смеха не слышно вокруг.Ров не готов, а покойников – рать.Мачехе – что? Мачеха спит.Сон её мерзок, сон её – мрак.Реки молочные – огненный спирт.Берег кисельный – опийный мак.
«Вам Россия – лишь «та страна»…»
Вам Россия – лишь «та страна».Та. И ни дать, ни взять.Но одна у меня она,Словно старая мать.Брать, конечно же, не давать.И ещё как берут!За подачку родную матьИ отца продадут.Никого я жить не учу.Всякий лакей – лакей.Но, словно попка, я не хочуПро износить «о’кей».Дело, конечно же, не в словах,Стих – не поиск врага.Но в России не билль о правах,Русский закон – тайга.Вам, эмиссары чужих земель,Я скажу, милосерд:Дома и редька у нас карамель,Рюмка водки – десерт.
«Обмолвилась в сердцах…»
Обмолвилась в сердцах:«Не жизнь, а сущий ад».Не стану отрицать.Я жизни сам не рад.«Кружись, крутись волчком,Учись по-волчьи выть.Наивным простачкомНельзя сегодня слыть.Смелее! Не робей.Хоть где добудь деньгу…»Сей просьбы, хоть убей,Исполнить не могу.Лишь для одних тетёх(Но их не ставят в грош)Я до сих пор не плох,А, видит бог, хорош.Завиден аппетит,Коль пища задарма.Им вовсе не претитМой нрав и склад ума.Я свой на их пиру,И чтят они меняЗа то, что не беруЯ в руки кистеня.Не дом, а целый храмВоздвиг в законе вор.А я не вор, не хам.Напрасен твой укор.Душою не криви.Жива покуда честь,Меня таким прими,Каким я был и есть.
«Твой плащ потёрт, и только лишь…»
Твой плащ потёрт, и только лишьРубаха впору.Порой на этот мир воззришь —Он грустен взору.Ты слышишь зов, почти приказ:«Чего робеешь?Пуховых одеял атласТяни к себе лишь.Пусть кровь бунтует, горяча.Валяй, не морщась,Не церемонясь, бей сплеча,Хлещи наотмашь.Ты ни о чём и ни о комНе плачь напрасно.У нас тайга теперь закон —Ужель не ясно?..»Но, слушая словесный блудИ ворох сплетен,Ты докажи, что не верблюд,Подонкам этим.На мир подлунный не сердитЗа серость буден,Сам огласи себе вердикт,Что неподсуден.Ведь жизнь твоя течёт не так.Ты добр и честен.Непротивленьем злу, чудак,В миру известен.На человеческий порокНе стоит злиться.Ведь не уходит из-под ногЕщё землица.Отдай всё времени на суд.Химеры губят.Живи как жил, и в этом суть.За это любят.
Противостояние Марса
Земля злосчастная моя!..
Николай Заболоцкий
А я-то думал: двадцать первый век(О, почести заветной дате красной!) —Не противостоянье, а разбегДарует Марсу и Земле злосчастной.И вот я узнаю из новостей(Америку мне открывает дама!):Земля во зле, достигнут пик страстейИ Марсу мы, как кролик для удава.Что говоришь ты, дама, не пойму.Зачем ты красным обернула тело?Так кто к кому стремится – мы к немуИли ему до нас какое дело?Но Марс зловещий до земной межиДобрался, знаю. Плоть его велика.Он, как в совокуплении мужик,Багров лицом, лишь не услышать крика.Он похотлив, воинствен, он больной.Густою охрой лик его намазан.Раз ничего не ново под луной,То ничего не ново и под Марсом.Всё то же, то. Но развращённей мы,Жесточе стали не с его ль подачи?Среди блаженной августовской тьмыНа Марс гляжу я с дерева на даче.Опасен зал концертный и перрон,Но не постелишь каждому солому.Жестокий и бессмысленный террорВыводит неохотно нас из дому.Ты скоро в путь обратный повернёшь,Ещё ты на земном стоишь пороге.Возьми! Ты ни за что не заберёшьС собою наши беды и пороки.Дай передышку, злобный пилигрим!Тебе кричу с высокой старой груши.Мы всё-таки, я верю, исцелимСвои сердца и страждущие души.
«Дорожный плащ ещё советских лет…»
Дорожный плащ ещё советских лет.Как водится, присяду на дорожку.Я еду. Я купил уже билет,Я у соседей оставляю кошку.Я так давно мечтал об этом дне,Чтоб наступил он, радостен и светел,Чтоб вёрсты полосатые одне,Как молвил Пушкин, и попутный ветер.Одна беда – в попутчиках балбесПривязчивы – совсем ему не спится.И всё-таки мне мил полночный рейс,Ведь новый день в дороге народится.Я еду. Небо начало синеть,А на востоке занялось медово.Волнуюсь до мурашек по спине,Не верится, что скоро буду дома.Я шлю привет берёзе и сосне,Осину привечаю – непоседу.Я еду, еду. Помолчи, сосед,Не отвлекай, читай себе газету.Да, в сотый раз устроили теракт.Да, мы живём меж миром и войною.Ты не мешай окно мне протиратьИ любоваться милой стороною.Сосед ворчит: «Паришь на воздусях!Теракт устроить – это как два пальца…А между тем вон та, что на сносях,Вполне шахидкой может оказаться!..»Меня соседу не дано понять.«Молчи, сосед! Любуйся на дорогу.А быть чему, того не миновать.Ещё, как видишь, едем, слава Богу…»
«Село как село. И означу его я числительным…»
Село как село. И означу его я числительным —Россия огромна! – означу числом семизначным.Летую в селе и озоном дышу очистительным.Здесь места хватает и нам, и строениям дачным.Сажаю картошку. Родник посещаю с бидонами.Водичка вкусна. Для питья хороша и засолки.Рыбалю на зорьке. Пинг-понгами и бадминтонамиЯ не увлекаюсь и не посещаю тусовки.Весною сады здесь наряды несут подвенечные.Здесь утренних зорь и вечерних чудесны румянцы.Здесь есть старожилы и пришлых в избытке,конечно же.Представьте себе, есть чеченцы и даже афганцы.Ты здесь поживи и подметишь обидные мелочи.Вот кто-то уже с петухами проснулся до свету.Он вечно в делах, а другие живут, не умеючиНи сеять ни жать, и стремления к этому нету.Я всё ещё смею Россию, как прежде, могучеюВ стихах называть… Вы куда, журавлиные стаи?С пчелиной семьёю и с развороченной кучеюЖилья мурашей тебя сравнивать не перестали.Со временем всё отчеченится, всё отафганится,И злоба исчезнет. У всех будут добрые лица.Всё скоро должно утрястись, как сейчас,устаканиться,С высоких трибун говорят, на родимой землице.
«Июль-сенозорник, грозой и жарою ошпаренный…»
Июль-сенозорник, грозой и жарою ошпаренный,Шалит в огороде и клонит созревшие нивы.Приписан к Николе, оврага Никольского парень, яСменил местожительство и проживаю у Нины.Живу-поживаю в дому у оврага Успенского,В огромном дому, здесь и полк разместится поротно.На днях прочитал пастораль англичанина Спенсера.Они недурны, стихотворные эти полотна.Люблю тишину, и о ком там сейчас в телевизореУбойный идёт сериал, я не ведаю это.В дому у меня, командира словесной дивизии,Свой угол имеется – столик и два табурета.Ходил за грибами край леса, где тихая старица.Сидел на пеньке, всё смотрел на посевы гречихи.Вчера навестил меня Влас, что всегда заикается,А следом, узнав о приезде, зашёл Ермачихин.У Жени не речь, а стрельба, пулемётная очередь.Торопится очень, слова произносит нечётко.Я им рассказал о делах и, конечно, о дочери,Что стала замужней и мне подарила внучонка.Нас Нина, поскольку жара, накормила окрошкою.Листва от жары вся местами окрашена хною.Когда свечереет, свою пастораль у окошка яПродолжу писать, очарован родной стороною.
«Ох и ругались вчера поутру две товарки…»
Ох и ругались вчера поутру две товарки!Разгорячились, за словом в карманы не лезли.Не уступали друг другу, на брань тороваты.Как эти ссоры молодок милы и прелестны!Слушая брань, – это чья ж сторона здесь повинна,Чья неповинна? – из окон глазели соседи.Всё с пустяка началось. «Твои куры, Полина,Все у меня. Ты держала бы их на насесте!» —«Ты б за своими следила! А не было развеИ на подворье моём твоих шустрых молодок?Давеча, Варя, – забыла? – твой боров чумазыйРылом картошку копал на чужих огородах.Всё б вам чужое грабастать – порода такая!Надо же, добрые люди, мешает ей квоча!Справно живёшь, своему мужику потакая,И на чужих заглядеться, однако, охоча…»С физиономией, в гневе краснее, чем свёкла,Варя сказала отчётливо, злобно и глухо:«Кошка блудливая ты! На родимого свёкраГлаз положила. Мне жалилась ваша свекруха».И понеслось, и поехало! Как не устали,Не понимаю, луженой орудовать глоткой:«А за тобой по селу кобелиные стаи!» —«А ты ночами торгуешь палёною водкой!»Чуть пошумели, но кончилась кумушек свара.Тянется в хлопотах день, отгоняющий мысли.Вечером обе они, как ни в чём не бывало,Рядом на брёвнах сидели и семечки грызли.
««В гости зайдите!», – рукой нам с крыльца…»
«В гости зайдите!», – рукой нам с крыльцапомахали.Мы и зашли – у соседей такое бывает.Ходит царицей свекровь по своей шемахани,Робко сноха по одной половице ступает.Кружит по дому сноха бестолковою белкой.Голос её молодой, что мышиные писки.Руки протянет за мелкой красивой тарелкой —«Эти не трожь! Принеси нам глубокие миски».Щедрость свекровь демонстрирует перед гостями.Будет о чём на досуге гостям потрепаться.Хлеб нарезает огромными, в лапоть, ломтями —Я не совру, толщиною, наверно, в три пальца.О, эти взоры снохи, не скрывающей злости!«Вы ведь из города, знаете все этикеты.Вы уж простите её, бестолковую, гости,Что она рядом с селёдкою ставит конфеты».Жесты, команды и взоры свекрови сердиты,Но и снохи, я заметил, опасны укусы.О, эти снох со свекровями тихие битвыИ в белокаменной, и в Сталинграде, и в Курске!
«Рыбу ловить очень просто. Желательно удочек пару…»
Рыбу ловить очень просто. Желательно удочек паруИ для улова садок, можно, конечно, и жбан.Если затеет любезная с вечера ставить опару —Тесто сгодится. Неплохо бы жмыха кусманВзять для привады. Надёжное, верное средство!За неимением надо, конечно, пшена наварить.Место для лова найди,чтоб вокруг никакого соседства.Скромно на «вы» ты с природой начнёшь говорить.Надо навозных червей.Червяки не толсты и не тощи.Ну а опарыш длиной миллиметров не боле шести.Доброго сна пожелай дорогой,разлюбезнейшей тёще.Ночью с женою не спи,чтоб рыбацкий закон соблюсти.Да, только так! И – ни слова, о друг мой, ни вздоха!Перелистай перед сном умный, солидный гроссбух.В нём говорит Сабанеев, что ловится рыба неплохоНа кукурузу, перловку и даже на комнатных мух.Плюй на крючок, и на донку пытайся – потрафит.Как землепашец в полях, водную гладь борони.Если, бывает, полезет в башку несуразное «на фигВсё это надо!» – ты мысли дурные гони.Что, не клюёт? Поблаженствуй, раскинув фуфайку,В мыслях с Полиной – соседа Ивана женой.Если не будет улова, сошлись на старинную байку,Что и у рыбы случаются праздники и выходной.
«Полины муж ледащий, а родитель…»
Полины муж ледащий, а родительТабак не курит и не пьёт вино.Вчера ходила в дальнюю обитель,Зазря сожгла две свечки, как бревно,Перед Марией и пред Параскевой.Не помогло. Густой повыпал снег.Двор замело. Ведь если пораскинуть:Он закатился, девонька, твой век!Не помогает. Целый год настырноИвану на ночь, утром и в обедДавала пить лимонник и ятрышникОт слабости мужской и разных бед.Иван в больнице, в городе, далёко.О, как одной тоскливо в вечеру!Намедни «на снохе ночует свёкор,Чтоб не гуляла», пели по селуДурацкую частушку. Пела Варя.Нет, это не соседка, а урод!Сама мне как-то травного отвара —Поможет! – приносила прошлый год.Нет, не ложится картою козырнойПолины жизнь, хоть умирай с тоски.А Поликарп – хорош! В сенях как зыркнет —И сразу кровь кидается в виски.Свекровь терзает подозреньем гнусным.Она сынку харчи кладёт в суму.А свёкор стал задумчивым и грустным,И Поля понимает почему.