Чтение онлайн

предотвратить трагедию. Мы благодарим наших смотрителей за бдительность и

решительность. Мы беспрерывно работаем над тем, чтобы и дальше гарантировать

безопасность купола и не допустим того, чтобы яростные действия террористов против

десяти тысяч ни в чем не повинных людей остались безнаказанными. Я продолжаю

призывать всех сограждан к спокойствию.

– А что Вы скажете террористам, господин президент?

– Террористам я скажу: Убирайтесь. Убирайтесь, и поскорее.- Он посмотрел в камеру и

хохотнул над своей шуткой, потому что убегающий житель - это арестованный житель, если

он занимается спортом без кислородных баллонов,- журналист тоже смеется, как и женщина

перед нами. Но я не смеюсь. Я нахожу шутку тупой.

Прежде, чем начался неминуемый рекламный блок, экран гаснет.

Когда мы доезжаем до нашей остановки, Квинн осается сидеть на своем месте.

– Ты уверенна, что нам не нужно поехать в институт и поговорить с профессором Феллингом?

– спрашивает он.

– Да, уверена, - абсолютно бессмысленно говорить с кем-то, если решение уже принято,

его никогда не изменят. Поэтому мы выходим и идем в направлении магазина для кемпинга,

где приобретаем светло голубую палатку и два экстра теплых спальных мешка для нашего

путешествия. Кроме того Квинн настаивает на том, чтобы купить в женском отделе Премиум

для меня сапоги, пальто, шапку, шарф и перчатки. Когда он наконец расплачивается и

протягивает наивной продавщице кредитную карточку отца, я предпочитаю отвернуться.

– Как-то странно при мысли, что я покину купол. Никогда бы не подумала, - говорю я

вполголоса на обратном пути к остановке.
– Там нет воздуха? Пф, что за странное заявление.

– Ах, не бери в голову. И вообще: со всем этими террактами, возможно, снаружи

безопаснее, чем внутри. И если нам все же придется задохнуться, то делать это вместе

веселее?
– он слегка щипает меня, пытаясь избавить меня от страха. Он даже не понимает, что

в конце я хотела бы оказаться с ним рядом. Имею в виду именно конец. Я лучше умру вместе

с ним снаружи, чем с кем-то другим в куполе.

– О, мой умный мальчик!
– моя мама бросается ко мне и прижимает меня к сердцу, едва

я успеваю переступить порог. Немного неловко пытаюсь выбраться из объятий.

Я говорю привет, и тут уже подходит мой отец, похлопывает меня по спине.

– Да, я такой, - говорю я, хотя мне понятно, что вдруг проявленный интерес ко мне

никак не относится к моему возвращению домой.

Затем в зале я вижу причину: Там стоит Президент, Кейн Кнавери собственной

персоной, одна рука за спиной, в другой стакан с чем-то. Во время интервью на мониторе в

трамвае он выглядел серьезным и решительным. Теперь он кажется расслабленным. Или

скорее сказать: навеселе. Он стоит рядом с камином, где вместо старой картины, написанной

масляными красками , родители повесили портрет президента. Странно Кейн Кнавери стоит

рядом с самим собой. Так всегда происходит, когда он посещает нас. Мои родители меняют

картину и ее личность.

– Ха! А вот и он, молодой человек!- президент протягивает мне свою волосатую руку, на

каждом пальце которой красуется минимум одно кольцо.
– Ну, Каффри младший, поздравляю!

Ты заставляешь родителей гордиться, - он показывает на моих мать и отца, на случай, если я

не знаю кто они.

– Спасибо, - я трясу его липкую, всю в кольцах руку.

– Сколько лет тебе сейчас?
– он не отпускает мою руку.

– Шестнадцать, сэр.

– Шестнадцать! Ха! По-настоящему ценный экземпляр. Был бы ты

двадцатиоднолетним. Джад, дайте мужчине выпивку, -

наконец-то он отпускает меня и указывает в сторону бутылки виски на серванте. Мой отец

спешит туда и наливает немного янтарной жидкости в стакан.

– Что? Так мало? Ха! Не будьте скрягой, Джад!
– фыркая, смеется президент.

Мой отец хихикает и вручает мне полный стакан. В действительности же все скорее

грубо и безжалостно, потому что это всегда интересная игра - видеть его мальчиком на

побегушках у президента. Вся ситуация настолько абсурдна, что не остается ничего другого,

кроме как выпить. Итак, я поднимаю мой стакан и делаю большой глоток. В этот момент я

вижу Леннона и Кина, моих братьев-близнецов, которые сидят на диване, тоже со стаканом

виски в руках и дико хохочут, Леннон скалит зубы и бормоча, поднимает свой стакан: - Ура!-

Им обоим десять!

Если бы Беа была здесь, она бы пошла к ним и, посмотрев на них строгим взглядом,

отобрала бы стаканы. А затем скорее всего сама попробовала бы глоток. Но если я расскажу

ей потом обо всем этом, она просто не поверит.

Президент откашливается, и мой отец бежит, чтобы снова наполнить его стакан.

– Добрый человек, спасибо. Ха! Что с вашей женой? Синтия, не хотите ли выпить тоже

глоток?

О, господи, сколько нужно выпить, чтобы не заметить, что моя мама выглядит, как

будто она проглотила баскетбольный мяч.

– Здесь внутри ребенок, Кейн, - мама показывает на живот и я инстинктивно

отворачиваюсь. Всегда, когда вижу, как она так делает, перед глазами появляется картина с

участием родителей, которая отталкивает меня, - так или иначе, это большой день для

Квинна, - говорит мама и подходит ко мне.

– Я думаю он еще ничего не знает. Расскажите ему, Кейн. Пожалуйста, доставьте нам

удовольствие, - мой отец улыбается настолько напряженно, что видны его коренные зубы. И

что более невыносимо, слюну. Я делаю глоток.

– Есть новости?
– спрашиваю я всех в комнате. Они такие счастливые ходят вокруг меня,

должно быть, то что они хотят мне сообщить, действительно что-то из ряда вон выходящее.

Может быть они сейчас сообщат мне, что я тоже беременный.