Чтение онлайн

— Как ты это сделала? — голос Траута дрожал.

— Я спела старую песню для роя, — сказала Калвин. Голова чуть кружилась, словно она проснулась. Ее пальцы покалывало. Она посмотрела на них, словно никогда не видела, а потом, поняв, взглянула на Дэрроу с вопросом в глазах.

— Да, — тихо сказал он, хоть она молчала. — Это восьмая Сила, Сила зверей. То, что ты пела пчелам, понятно и для этих существ.

Тонно спросил:

— Они теперь оставят нас в покое?

— Если нет, она им снова споет! — золотые глаза Мики гордо сияли, она ткнула Калвин в руку.

— Не думаю, что ей придется, — Дэрроу пошел к палубе и коснулся плеча Калвин. Его рука жгла, как клеймо, которым отметили ее руку, когда она стала новенькой. Он убрал руку и ушел, а она ощущала след от жжения весь тот день.

Ночью Калвин лежала без сна в каюте, которую теперь делила с Микой, слышала тихие голоса Дэрроу и Тонно.

— Ты же говорил мне и Занни, что сложно овладеть одним мастерством, на это уходит жизнь, — говорил Тонно. — Что в этом опасность Самиса. Что он легко овладел двумя или тремя Силами.

— Помню, — тихо сказал Дэрроу.

— Но она пришла к нам магом льда, выучила за пару дней магию ветра, а теперь еще и зверей приручила.

— Это интересно, — голос Дэрроу оживился, Калвин услышала стук его сапог, он вытянул хромую ногу. — Может, стоило догадаться, когда я увидел ее с пчелами в Антарисе. Та Сила, восьмая, считалась утерянной. Может, она в крови, в глубинах памяти, и передается неосознанно, как звери сами знают, как петь, строить гнезда, охотиться без обучения. Или жрицы Антариса защищали эти чары, не подозревая, как магию льда. Интересно…

— Ты всегда звал Самиса чудом. Сильным магом. Но девочка с косами, может, с таким же даром. А то и сильнее, чем он.

— Может, — слово было таким тихим, что Калвин едва услышала его.

— Может, это она — Поющая все песни, а не он. Подумай! Я бы хотел увидеть его лицо, когда он поймет это, что его обошла девочка, даже не в юбке, — Тонно издал редкий смешок. — Да, я хочу увидеть тот день!

— Я бы не хотел увидеть тот день, — сказал Дэрроу, — когда они объединят силы.

— Она так не сделает, — тут же ответил Тонно.

— Он умеет… убеждать. Ему сложно отказать. И у нее будет власть над всем миром. Императрица Тремариса. Лучше, чем просто Высшая жрица Антариса.

Тонно рассмеялся снова, неуверенно, словно не знал, шутит ли Дэрроу.

— Да, кто бы из нас устоял перед этим? — Калвин услышала скрип его стула.

— Спокойной ночи, друг.

— Я разбужу тебя сторожить.

Тонно забрался на палубу, где сел в дозоре. Но она не слышала Дэрроу, он долго сидел за столом, задумавшись, и когда пошевелился, она уже видела тревожные сны.

Следующим утром она села рядом с Дэрроу у румпеля. Существа не вернулись, небо было чистым. Они обогнули южную сторону неизвестного берега, «Перокрыл» двигался на запад, прочь от утреннего солнца. Пейзаж с травами и кустами сменился утесами и скалами.

Дэрроу не поздоровался и не взглянул на нее, словно ее там не было. Калвин сидела в тишине, смотрела на темную линию берега. Ее горло сжалось, словно его связали нитью. Голос не удавалось выпустить.

Наконец, она сказала:

— Я такая неестественная?

Дэрроу сказал:

— Необычная, но не неестественная, — он знал, что она была там. Он посмотрел на парус и подвинул немного румпель. — Я подозревал, что ты нас слышала.

Калвин покраснела и быстро сказала:

— Тогда нужно быть осторожнее со словами. Ты должен знать, что я никогда не помогу Самису.

— Помни о своих словах, Калвин. У нас разные силы, но никто из нас не видит будущего.

Она смотрела на него с болью и гневом.

— Я могу обещать это! А ты? — слова вылетели раньше, чем она остановила себя. Он вздрогнул, словно она ударила его, и тихо сказал:

— Если бы мне пять лет назад сказали, что мой лучший друг станет мне заклятым врагом, попытается убить меня много раз, и что я буду желать ему смерти… — он затих и смотрел на волны. — Мы не знаем, что впереди, — его голос дрожал. — Но одно я вижу четко. Мы не справимся, если не будем доверять друг другу, — он посмотрел на нее пронзительными серо-зелеными глазами.

Они долго смотрели друг на друга, пока море шумело рядом, звучала песня Мики, ясная и дрожащая, как золотая нить. Она видела, что он знал о ее сомнениях, страхах, даже о чувствах к нему, их огрехи отражались на лицах друг друга.

Почему-то она подумала о Марне. «Не будьте врагами». Было просто позволить сомнениям вырасти в недоверие, недоверию — в горечь, а горечи — в ненависть. Самис тогда победит, даже не повысив голоса.

Злой свет угас в глазах Калвин, губы Дэрроу расслабились. Она протянула руку, и он обхватил ее ладонь и прижал на миг к своей щеке. А потом повернулся к румпелю и горам, что сияли снегом вдали.

— Смотри, Калвин, — сказал он. — Там твои горы. Если пойти на север, придешь в Антарис.

Калвин смотрела на тихие горы со странным ощущением в животе. Где-то на севере шла жизнь в Антарисе своим чередом. Осенние церемонии, листья деревьев в священной долине стали алыми. А потом листья опадут, и посреди зимы под голыми ветвями она стала бы жрицей. Может, она стала бы Стражницей Стены после Тамен. Теперь этому не быть.

Она посмотрела на сияющее море и чистый парус «Перокрыла». Она посмотрела на веселое лицо Мики, указывающей на косяк рыбы, на Траута, пытающегося неводом поймать неведомую рыбу, на Тонно, строго глядящего на них. Наконец, она мрачно улыбнулась Дэрроу. И она знала, что, хоть Самис был опасен для них, она лучше будет на «Перокрыле», чем где-либо еще в Тремарисе.

Скалы на берегу сменились плавными склонами. Появились деревья, сначала немного, а потом такой густой чащей у воды, что видно было лишь лес. Глаза Мики расширились от удивления, что в мире бывает столько деревьев. На островах редко два дерева росли бок о бок, а сто или тысяча в одном месте были чудом.

В трубу они увидели вспышки света: мерцание крыльев птиц, синее и желтое, деревья были в плодах, красных и золотых тяжелых шарах на ветвях.

— Стоит остановиться у реки, — сказал Тонно. — Нужно наполнить бочки водой.