Чтение онлайн

Калвин взяла палочку со стола у окна и зажгла свечи от огня. Комнату заполнили тени и дрожащий золотой свет, Калвин села у ног Марны.

— Матушка, можно задать вопрос?

— Конечно.

— Страж очень злится на меня?

Марна рассмеялась.

— Не больше обычного, — она коснулась головы Калвин. — Она злится скорее на себя. Забота о Стене — тяжкое бремя, безопасность всего Антариса зависит от Стража. Она не справилась сегодня. Она говорит себе, если бы она была внимательнее, если бы ее дар был сильнее, чужак не смог бы пересечь стену. Потому она так строга с тобой.

— Тамен и раньше говорила со мной резко, матушка.

— Да, — голос Марны был очень тихим и печальным. — Следующей зимой ты станешь жрицей, Калвин, если Богиня захочет. Кое-что ты уже можешь узнать. Тамен непросто с тобой. Отчасти из-за того, что она боится тебя.

— Тамен боится меня?

— Она знает, что твой дар сильнее, чем у нее. Когда я умру, кто-то из вас будет править. Тамен не готова к этому дню. Я говорю тебе это, Калвин, чтобы ты поняла ее лучше. Вы должны работать вместе, а не быть врагами. Понимаешь?

— Да, матушка, — Калвин смотрела на огонь, сердце колотилось. Она и не мечтала, что однажды станет Стражем или даже Высшей жрицей. Она не могла быть мудрой, как Марна, или потрясать, как Тамен. Она честно сказала. — Я тоже не готова к тому дню.

Марна рассмеялась.

— По воле Тарис этот день наступит не скоро.

— Матушка, вы сказали, что это часть причины, по которой Тамен всегда злится на меня. Какая часть другая?

Марна молчала, а потом сказала:

— Дочь, ты никогда не была послушной. У тебя была своя воля, ты задавала вопросы, а не слушала, смотрела за Стену, а не работала в ней. Тамен и остальные боятся, что ты покончишь, как твоя мать.

— Мать? — Калвин знала лишь, что ее мать умерла от лихорадки зимой, когда Калвин была маленькой.

— Калида, твоя мать, была похожа на тебя, дикая и неугомонная, смотрела за Стену. Она ходила туда, куда любишь ходить ты, Калвин, на вершину западной башни, и смотреть на леса, мечтая.

Калвин вдохнула. Она думала, западная башня была ее тайным местом, и никто не знал, что она ходила туда. Но Марна еще говорила:

— Когда твоя мать была чуть старше тебя, когда стала жрицей, она покинула нас. Бежала из Антариса. Я не знаю, как она пересекла Стену. Она просто пропала. Мы горевали, о, горевали много лет. А потом, к концу зимы, мы услышали, как торговцы бьют в гонг, сообщая о прибытии. Кто-то думал, это ветер, или дерево упало на гонг, а другие хотели посмотреть. И мы пошли по снегу, спели чары отмены. Когда Стена открылась, там стояла Калида с малышкой на руках.

— Со мной? — прошептала Калвин.

Марна кивнула.

— Это была ты. Она все силы отдала, чтобы принести тебя к нам. Богиня забрала ее той ночью. Мы поклялись, что вырастим тебя как жрицу, сохраним среди нас. Но, как только ты смогла ходить, ты стала лазать на деревья в саду, бегать за козами вместо уроков. Порой мы не верили в тебя, Калвин. Думали, что тебе лучше быть ученицей Урски в лазарете, учить травы и исцеление.

Калвин улыбнулась.

— Мне было скучно, — призналась она.

— Да. Ты была неугомоннее обычного. Мы посоветовались, и старая Дамир сказала отдать тебя ей, помогать с пчелами. Может, на свежем воздухе с пением пчел она станет спокойнее. И ты была счастливее среди ульев.

Калвин не знала, что сказать. Так и было, она была счастливее теперь, чем когда ей говорили молчать у Урски. Но энергия, о которой говорила Марна, все еще была в ней. Она молчала, ощущая ладонь Высшей жрицы на голове, как ладонь чужака была на ее плече днем.

— Матушка, что будет с чужаком?

— Урска говорит, он может не выжить, — Марна вздохнула. — Бедняга. Ты правильно привела его сюда, хоть он и колдун, — она убрала руку с головы Калвин. — Иди спать, кроха. Ты устала.

Но, покинув комнату, Калвин отметила, что устала Марна. А ей нужно было многое обдумать, так что уснуть она вряд ли смогла бы.

На следующий день она послушно пошла к Стене во второй раз, все еще уставшая от прошлого дня. Было сложно отдавать чарам все внимание. Разум был полон картинок: ее мать в снегу с ребенком на руках, строгий взгляд Тамен, дикие серо-зеленые глаза чужака, когда он отползал. Но она снова и снова ходила вдоль сияющей Стены, думала о матери, как девочке, лазающей на западную башню и глядящую на леса с тоской. Она мечтала увидеть океан, как Калвин?

«Она была смелее меня. Она не только мечтала», — куда она ушла и что повидала? Как пересекла Стену? Калвин всегда думала, что родилась в Антарисе. Но ее отец был чужаком, и она родилась там! Теперь она понимала взгляды старших жриц.

Калвин запнулась и вспомнила о чарах и работе Богини. Она прошла место, где нашла чужака, Стена тянулась в стороны, скользкая и целая, гладкая, как яйцо. Он не оставил следов. Она старалась представить его летящим как птица. Колдуны так путешествовали? Он летел над морями и долинами, горами прочь от островов или Меритурос?

Она послушно, но без радости закончила ритуал. Ее часть Стены закончилась у реки, распухшей от весенних ручьев, а потом она повернулась и пошла к поселениям. Если она поспешит, то успеет к ульям до того, как колокола созовут сестер на ужин.

— Калвин! Где ты была? Урска искала тебя весь день. Она хочет, чтобы ты принесла желе в лазарет.

Калвин вытерла рот и слезла с длинной скамейки. Она так устала, что чуть не уснула над миской. Она хотела забраться в кровать, закрыться одеялом с головой. Но все, что касалось ульев, было ее ответственностью. Пчелы давали сестрам воск для свечей и полирования, мед для выпечки и многое для исцеления: желе королевы, мед и клей, которым пчелы скрепляли ульи от дождя и ветра, даже яд с их жал. Все требовалось лазарету. Немного меда на порезе помогало заживлению, жала помогали от болей в суставах у стариков в холодную погоду. Калвин брала новеньких помочь с ульями, но пасека была ее хозяйством, и никто не знал, где она хранила драгоценные запасы желе королевы.

Она пришла в лазарет с горшочком бежевого вещества в руке, и Урска прибежала к ней. Она была пухлой шумной низкой женщиной, и когда они сидели тут днями зимой, она сводила Калвин с ума своим нервным поведением. Все ошибки и не такой шаг заставляли Урску заламывать руки и вопить. Но когда она была с кем-то больным или раненым. Урска становилась тихой и доброй, и никто среди сестер не знал столько, сколько она об исцелении и травах. Теперь Калвин не училась у нее и была рада ее видеть, была рада лазарету с его знакомыми запахами, рядами горшков и склянок, ящиков и букетиков сушеных трав под крышей.

— Дитя, я тебя весь день искала! Как могла, не выходя из комнат. Я посылала гонцов во все стороны, но они тебя не нашли. Она на пасеке? Нет! Она где-то на уроке? О, нет, ее не видно! Может, делает свечи? Хотя не сезон, но у Калвин все иначе, ты же упрямая. Но они сказали, что ты пропала, ушла в свое укрытие, убежала рыбачить, это точно.

— Я не рыбачила! — возмутилась Калвин.

— Ах, не важно. Надеюсь, улов был хорошим! — Урска подмигнула и забрала горшочек из руки Калвин, ушла, не дав той возразить. В этом Урска раздражала, как только она что-то придумала, переубедить ее нельзя было.