на главную - закладки - комментарии

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Поздний гость. Стихотворения и поэмы
на обложку

Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Шрифт:

III

Дети! Скоро своими очами Увидите сердце надзвездного света: За то, что в смиреньи так долго Были вы палачами, Он удостоил вас жертвою стать. Радуйся, мать! Твой ребенок с тобой вознесется. Красными пальцами жарко коснется Огонь Пятен позора И засмеется в слезах просветленного взора. Собирайте сухие поленья, Пусть загудит красноперый костер, Пусть разовьет свои звенья В длинную цепь до небес… Нож был остер, Раны дрожали от боли, — он умер, он снова воскрес. Ломайте заборы, Собирайте солому, Всё, что горит; Расставляйте дозоры, Не подпускайте еще недостойных к заветному дому, В этот огненный час! Только теперь Можно позволить запретное пение. Все ли готовы принять вознесение? Так разрешите сердца: Во имя Духа, Сына, Отца — Верь! Кланяйся, кланяйся чаше, Этой Господней ране! Дети, омоемся в огненной бане, Чтоб убелиться краше Горних снегов, Чтоб не заследить небесных лугов. Звездной тропою войдем в золотые врата И предстанем Пред ликом Христа; Принесем ему свои ножи, Что проржавели от крови во имя его… Там нас встретят святые мужи. Станем, Скажем, Покажем, И нам позавидуют серафимы И херувимы, И все бесплотные духи. Потому что, Братья, Он приходил для распятья, И Иуда предал его на муки, А мы Пригвоздили его руки. Иуде Любовь Отдали; Отреклись от того, Кого Так долго алкали. Взяли На себя Самое тяжкое бремя: Любя, Убили, — А теперь настало время. Радуйтесь! Не мы ли Самую черную работу Исполнили? Дали кресту позолоту? Господи, Господи! Дали ранам его благовонный янтарь, Шипы превратили в розы, Освежили засохшие лозы, Мы! А теперь приемлем великую гарь! Господи, Господи… Не достойными дыханья чумы Устами Будем целовать его ноги; Прикасаться к телу самого Бога! О, Господи, Господи! За что благословил нас убогих Лучшими твоими крестами?

1921

ПОЛЫНЬ-ГОРОД

Через степи, от моря до моря, Меж метелок сухих ковыля, Разметалась, хмельная от горя, Святорусская тая земля. А над нею, до утра, зарницы, Окликая поля да леса, Полыхают, как вещие птицы, Зазывают зарю в небеса.
*
Есть бревенчатый город, где княжит Век за веком Червонный Петух; Там куренья кадильные вяжет Горь-полынный занозистый дух. Городские замшелые вежи Опрокинулись в речку Горынь; А ведут к нему тропы медвежьи, А зовется тот город — Полынь. Лишь замесит к заутрени солнце Золотистое тесто в деже, Лишь опара созреет на донце, — Красный Певень встает на меже. Забирается выше и круче, Бьет в зарю звонкогудым крылом, Гасит кровью сполошные тучи, Высылает окрест бурелом. И взлетают тесовые крыши Прокаленных дотла теремов, И взмывает всё круче и выше Петушиный заливчатый зов.
*
Выбегает Звонарь на звонницу, Бьет в набухший от меди набат: «Кто там ловит Червонную Птицу По верхам свеченосных палат? Кто там рвет переметные звенья На моих жаровых куполах? — От того петушиного пенья Разлегается по небу шлях. От того петушиного крика Мимо солнечной зыбкой дежи Добегут до Господнего лика Перевитые дымом межи. Говорю вам: недаром так долго Я пускал Петуха на зарю — Я из пламени новую Волгу В надзакатных полях сотворю. Из пожарного звонкого злата Отолью парома-корабли, Чтоб на них вы еще до заката К Святодуху причалить могли. Не гасите же стона и гуда, Говорю тебе: дочиста сгинь И воскресни глашатаем чуда, Мною избранный город Полынь!» Закрутилась тут в пляске великой Ненасыть седокосая Гарь; И спустился, сошел огнеликий Со звонницы на землю Звонарь.
*
На Полынь-город молния пала, Запалила с востока врата, И сбежались от стара до мала Горожане на голос Христа. Красный Певень играет и скачет, Призывает к небесным тропам, А Полынь-город стелется, плачет, Припадает к Христовым стопам: «Ты не жги наши белые вежи, Золоты купола не круши, — Не замрежить в червонные мрежи Опоенной полынью души. Опояшет ли звезды тугая Опояска из речки Горынь? Да и есть ли такая другая? Пожалей, Иисусе, остынь. Скинь прохлады студеные ризы На того своего Петуха, Что срывается, пламенно-сизый, Острым клювом кровавить верха. Мы и тут твои верные дети — Сколько храмов тебе возвели, — Не губи же палаты и клети Святорусской убогой земли!» И выходит Звонарь на звонницу, Простирает в просторы ладонь; Призывает Червонную Птицу Заклевать красноперый огонь. И опали крылатые цепи; Певень облаком сгинул рудым; Заревые ковыльные степи Перевил, словно ладаном, дым. Заблистали сквозь дым златоглавы, Выгнал звездное стадо пастух… — Возлюбившим страдания — слава; Возлюбившим любовь — Святодух.

1922

КАМЕННАЯ ЛЮБОВЬ

М. К.

* * *

Не кровь моя, а древняя смола, А черный мед, до боли вздувший жилы, — Ты лучшего напитка не пила, В тысячелетиях такого не любила. И кто сказал, что пройдены пути, И кто солгал, что сердце знает сроки? Сквозь мускулы врастают до кости Любовные тяжелые уроки. И нам ли знать начала и концы, Когда вино и желчь — одно и то же, Как свежесть губ и терпкие рубцы На выжженной любовным зноем коже.

СЕРДЦЕ АДАМА

Да, плоть Адама из рыжей глины, Земли и крови глубокий вздох, — Я лягу грудью на дно долины Молчать и слушать, как зреет мох. В тугом наплыве прижать ладони К прогретой солнцем живой земле И плавить сердце в крутом разгоне От плеч до горла и до колен. И взмоет радость сырого гнева, Загнется дыбом немая кость, — И рядом ляжет покорно Ева Вместить всей плотью любовь и злость. Когда же к новой весне в долину Сойдутся звери на дым жилья — Я покажу им со смехом сына, С таким же рыжим лицом, как я.

* * *

Что делать мне с моей тяжелой кровью, Чью плоть еще угрюмо раздавить? Душа моя, в страданьи и любви Ты с каждым днем всё жестче и суровей. Не сердца ход под выгнутым ребром — Протяжный крик и мускулов разрывы, — В сухой зрачок медлительно и криво Скользит луна багровым топором. В исходе ночь. Размеренней и глубже, Как беглый зверь, туманами дышу, — Ты на заре к степному шалашу Придешь назвать меня покорно мужем. Еще один нетронутый удел Перепашу для горестного сева, — И хлынет вспять, без радости и гнева, Слепая кровь, тяжелая от дел.

* * *

Борису Бродскому

Я вырезал его из дуба, В широкий нос продел кольцо, — И медленно, сырой и грубый, Он повернул ко мне лицо. Зеленой медью и железом, При дымном свете фитиля, Я приковал его над срезом Передней части корабля. Когда же по холодным тросам Скользнула влажная заря, — Я приказал моим матросам Поднять в молчаньи якоря. И за кормой, где след широкий Белел над шаткой глубиной, Все измерения и сроки Распались выгнутой волной. В немых столетьях неизменный, Безмолвно идол с высоты Глядел, как брызгами и пеной Века дробились о борты. Но в пору бурь, когда великий Сбор смерть трубила в черный рог, — Гремел цепями огнеликий, Преображенной бурей, бог.

* * *

Ты рада горькому куску Неповторимого обмана, Но эту жесткую тоску Я перекладывать не стану. Не эти плечи понесут Тяжелый груз звериной доли, — Но хрупкий девичий сосуд Уже мутнеет поневоле. И разве можно пережить Все эти отсветы и тени, Когда от правды и от лжи Мои сгибаются колени? Когда дорожная клюка Сама собой шаги торопит И неглубокая река, Как океан, следы затопит.

* * *

Песок и соль. В густых озерах Дрожит ослепшая луна; Каленые стальные шпоры — В живое мясо скакуна. Сухая пыль сверлит и режет Перержавелые зрачки, И сушит скулы острый скрежет, Стегающий солончаки. Но сердца стук и звон копыта, И рядом скачущая тень — Обломки взорванного быта, Мифический вчерашний день. Степной песок засеян смертью, — Вдыхая запахи беды, Веселый волк, горячей шерстью Мету кровавые следы. На конской гриве запотелой Не дрогнет цепкая ладонь — Пусть топчет гибнущее тело — Тебя — рыжеголовый конь.
123456789101112-87
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com