на главную - закладки - комментарии

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Поздний гость. Стихотворения и поэмы
на обложку

Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Шрифт:

ДЕСЯТЫЙ КРУГ

— И я сошел безмолвно и угрюмо В десятый круг. Там не было огней, Был воздух чист. Лишь где-то меж камней Мертво блуждали шорохи и шумы. Вотще смотрел я напряженным взором По сторонам, — ни крючьев, ни смолы Я не нашел в прохладном царстве мглы. Здесь ад казался просто коридором. Под сводами готическими строго Клубился мрак. Искусная резьба Венчала медь граненого столба, Давившего в железный брус порога. Но, отойдя подальше в глубину, Заметил я во впадинах гранита Квадратные окованные плиты. То были двери, — я нажал одну. Учтивый бес помог мне неохотно, Робел ли он? Не знаю. Тяжело Плита осела. Бледное стекло Высокий вход затягивало плотно. Как в зеркале предстали предо мной Две плоскости, — паркет оледенелый И потолок, однообразно белый, — Два зеркала с потухшей глубиной. В потоке жидком неживого света, Там чья-то тень, похожая на сон, Брела понуро. — Тише, это он, — Шепнул мне бес, и я узнал Поэта. Затерянный в жестокой тишине, Он бредил вслух божественным размером, Но на челе его, как пепел сером, Жар музыки чумой казался мне. Порой как будто рядом проплывала Другая тень. Тогда его рука Вздымалась бурно, нежная строка Звенела четким голосом металла. Но нет, но нет. Невидимые стены На горизонте замыкали круг, Здесь умирал без эха каждый звук, И были все созвучия — мгновенны. Его стихи струились в пустоту, Легко скользя по чертежу паркета, — Когда же грань насквозь была пропета, Она молчаньем жалила пяту. Так он бродил, без цели и отрады, Не услаждая слуха ничьего, И распадалось творчество его На ребусы немые и шарады. И понял я. И тайно содрогнулся, Прижался к бесу в страхе и тоске — Он запечатал скважину в замке, Поморщился и криво улыбнулся.

ПАРИЖ 1939–1960

* * *

Не надо вечности. Томится Бессмертием душа моя, Она не хочет и боится Повторной муки бытия. Как будто знает знаньем смутным, Что ничего страшнее нет, Чем этот в нашем сне минутном Почти неразличимый свет. Из поколений в поколенья Она измену и любовь, Их ложь и блеск, прощает вновь За право самоистребленья.

1939

* * *

Влюбленных парочек шаги Мотив столетний выбивают, Правдоподобные враги Друг друга шпагой убивают. Кругом поэты собрались В дрянных плащах, в дырявых шляпах, — Рифмуют брань, рифмуют запах, — Они совсем перепились — И, розой скомканной играя, Красотка из монастыря Зовет на помощь, умирая В лучах кривого фонаря. И медленно из-за угла, От полусгнившего фонтана, Тень жулика иль д’Артаньяна Заносчиво к ним подошла. Тень черная на фоне рыжем С боков отчетливо видна, — Над романтическим Парижем Средневековая луна. Мой друг, скорее на коней! Лишь звон и гром вдоль улиц сонных, Во весь опор в страну влюбленных, — Гони сильней, гони сильней!

* * *

Дырявый зонт перекосился ниже, Плащ отсырел, намокли башмаки. Бурлит фонтан. Весенний дождь в Париже, — И девушке не избежать руки Еще чужой, еще немного страшной, — Она грустит и отступает прочь, — И с лесенкой фонарщик бесшабашный Их обогнал, и наступила ночь. Сгущая мрак над улочкой старинной, Бесцветные, как рыбьи пузыри, Висят цепочкой тонкой и недлинной Ненужные влюбленным фонари. Всю ночь шумят деревья в Тюльери, Всю ночь вздыхают где-то на Неглинной.

* * *

Всю ночь парижская весна Исходит сыростью и мглою, Внизу неслышная волна Как бы подернута золою. Легко качаются дома, Река туманом затянулась, — Ты наклонилась и сама Моей руки почти коснулась. Что скажешь, мой неверный друг? Ночная мгла к устам прильнула, Ночная тьма порочный круг До безнадежности сомкнула. И что отвечу? На мосту Меж двух разлук, меж двух прощаний? Погасит ветер на лету Слова напрасных обещаний — Еще творим судьбу одну, Одним дыханьем жадно дышим, Но розно видим, розно слышим В тумане вставшую волну.

1939

* * *

Ты будешь помнить ветер встречный, Парижских улиц фонари, Любовь, что длилась до зари, Прошла с зарей и стала вечной. Самой себе наперекор (Быть может, только в грезе сонной) Услышишь ты свой плач влюбленный, Увидишь пристальный мой взор. О, не напрасно на прощанье Ты ожила иль умерла, — Я взял лишь имени звучанье, Взамен оставил два крыла. Лети! Пускай другим навстречу, Лети, — пускай к чужой судьбе, — На всех дорогах я отвечу Знакомым голосом тебе. И будут сны мои твоими — В моей стране забвенья нет, — Лишь ослепительное имя, Лишь оглушительный рассвет.

1939

* * *

Твоя ленивая вражда Почти похожа на участье, Но тайно мыслишь иногда, — Моя беда, мое несчастье. И долго смотришь на меня С нетерпеливым раздраженьем, И мстишь открытым униженьем За блеск утраченного дня. Всё бывшее небывшим стало, Болотным паром изошло, — Ничто души не потрясло, Привычных чувств не надорвало. Ни перемен, ни новизны, Весь мир как бы подернут скукой, — Мы равнодушно, без вины, Прощаемся перед разлукой. Нет, не любовь, — мечта о ней, Томительная неудача, Но сердце тем щемит больней, Чем меньше жалобы и плача. Увы, меж площадных зевак Мы жить хотим не очень сложно, И любим мы — неосторожно, И ненавидим — кое-как.

1939

* * *

Бродяга праздный на мосту Окурка жаркого не бросит, Не брызнет искра в темноту, Прохожий имени не спросит. Обозначений и примет Не жду и не хочу, пожалуй. — Простой вопрос, простой ответ, Нечастый дождь и ветер вялый — Но, Боже мой, как всё не то, Как всё навек непоправимо! Твое лицо, твое пальто, Твои ладони — мимо, мимо —

1939

* * *

Бредет прохожий спотыкаясь, Хохочет женщина спьяна, — В широкой луже, растекаясь, Ночь мутная отражена — Но так сверкает нестерпимо Мне видимая высота, — Что я склоняюсь (мимо, мимо) — Над черным выступом моста — И медленно, без напряженья, Заламываю руки я, Как бы для взлета иль круженья Над этим дымом бытия. И прочь летят, как ветер встречный, Как вышина и глубина, — И женский крик, и мрак заречный, И все земные имена. — Мне всё равно, что завтра будет При лгущем освещеньи дня, И кто полюбит (иль забудет) Мое паденье и меня.

1940

* * *

Прощальной нежностью не скоро Согрею слабую ладонь, — Цветы жестокие раздора Губами легкими не тронь. Они не сыростью веселой, Не ранней свежестью полны, — В стекле туманном стебель голый Без запаха и без весны. К утру они дышать устанут, Свернутся в безобразный жгут, И потускнеют и увянут, И белым снегом опадут. Случайный ветер их развеет, И даже мертвая рука Не оживит и не согреет Души заклятого цветка.

* * *

Крикливых дачниц голоса В сосновой чаще отшумели, Лежу и слушаю. Оса Кружится надо мной без цели. В лицо струится синева, Весенний дым в ресницах тает, Сквозь тело легкое трава Почти неслышно прорастает. Все трепеты и все влеченья Уже проходят сквозь меня, И жар небесного огня, И лед подземного теченья. Деревья густо оплели Меня пушистыми корнями, — Так длится день, и дни за днями, Так длится музыка земли. И в мире этом, в этом сне, И непробудном и глубоком, Где стала мысль зеленым соком, Живая вечность снится мне.
1-5678910111213141516171819-87
Поделиться с друзьями:
Литературная платформа для ознакомления с произведениями. Некоторые материалы могут иметь возрастное ограничение 18+. Все произведения размещены из открытых источников сети Интернет исключительно в ознакомительных целях.

© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com