Поздний гость. Стихотворения и поэмы, Корвин-Пиотровский Владимир Львович

Поздний гость. Стихотворения и поэмы

Корвин-Пиотровский Владимир Львович

Шрифт:

1923

* * *

Глухая ночь. Фонарь, зевая, Оберегает черный мост, Метель, как лошадь скаковая, На крыше распустила хвост. То пляшет на сугробе взрытом, Играя, рвется на дыбы, То бьет в чугунные столбы Своим рассыпчатым копытом. И вдруг зальется ржаньем грозным, Галопом скачет вдоль стены, Попона облаком морозным Летит с крутой ее спины. Как часовой стою на страже, Слежу за ней из-за угла, Я жду ее, зову и даже Касаюсь зыбкого седла. И вот — вскочу, заправлю ноги В сверкающие стремена И бурным вихрем, без дороги, Помчусь по воле скакуна.

1929

ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА

На обозленный и усталый, На город пыльных чердаков Звезда вечерняя упала Из мимолетных облаков. И сразу стало по-иному, — То горячее, то нежней, По улицам — от дома к дому — Взлетели тысячи огней. Мгла исступленно просветлела, И, в новый ритм вовлечена, Душа медлительное тело Оставить вдруг обречена. Еще привычно попираю Гранит сердитым каблуком, Еще неловко протираю Очки фуляровым платком, — А из-под ног земля уходит В лазурь, в туманы — навсегда — И лишь вечерняя звезда Одна навстречу мне восходит.

1929

* * *

В холодный дым, в туман морозный, Сегодня город погружен, Над белой аркой всадник грозный Сияньем тусклым окружен. Его лицо забили туго Непроницаемые льды, И медленно пушится вьюга В широких кольцах бороды. С карнизов косо пыль сдувая, На острых выступах свистит И мутным облаком летит По голой линии трамвая. Глуша прохожего звонками, Срывает шляпы и платки И мчит огромными прыжками Увертливые котелки. А вслед за буйными вещами, Рождая черные смерчи, Взлетают с треском над плечами Широковейные плащи. Громовый грохот и стенанье, Обвалы каменной стены — То ветер из моей страны Приносит мне напоминанье. И всё внезапной тьмой сокрыто, — Шумит метель по всей земле — Лишь там над бездной, в белой мгле Чернеет конское копыто.

1929

ВОЛХВЫ

Взошла звезда над каменной трубой, И вот — не сплю, не двигаюсь, бледнею — Да, три волхва бредут уже за нею, Роняя тени в сумрак голубой. Их кудри белы львиной белизной (Вся седина моей земли бесплодной), — Их губы дышат горечью степной, По-летнему прозрачной и холодной. Но бьют часы. В бесформенном углу Отчетливей границы очертаний; — Три полотенца свесились во мглу Предутренних пустых очарований — Нет, не жалей, душа моя. Храни Все голоса, пропевшие однажды, Все марева, возникшие от жажды, Всех дальних звезд неверные огни.

РЮГЕН

На горизонте редкий мрак, Дождей широкие ладони, — Как пламень жертвенный, маяк Зажегся в сумрачной Арконе. Идут на север стороною Едва приметные суда, В тиши тревожной иногда Лишь чайка вскрикнет надо мною. Всё глуше, глуше шорох важный Доходит из дубровной мглы, — И вдруг со стоном ветер влажный Сгибает черные стволы. О, как терзает, как возносит Он ветви в бурной вышине, О, как он мучит сердце мне, Как этой муки сердце просит.

* * *

Зверь обрастает шерстью для тепла, А человек — любовным заблужденьем, — Лишь ты, душа, как мохом поросла Насильственным и беглым наслажденьем. Меня томит мой неизбежный день, Ни счастья в нем, ни даже возмущенья — Есть голода высокая ступень, Похожая на муки пресыщенья.

* * *

И дождь, и мгла. Не всё ль равно? Артист в душе, творец без цели, — Он нежной музыки зерно Качает в жесткой колыбели. Пусть спотыкается смычок, Из грубых пальцев выпадая, — Но царственно провалы щек Захлестывает прядь седая. Невыразимая мечта Им безраздельно овладела, — И строже тонкие уста, И выше сгорбленное тело — Дождями вымытый сюртук Вбирает жадно ритм и звуки, — О, пламень глаз, о, сердца стук, О, в ветер брошенные руки! Зачем же хмурая толпа, Зажатая под воротами, Так равнодушна, так скупа, Так небрежет его мечтами? И вот — высокое чело Склонилось долу и остыло, — Как будто то, что быть могло, Ничтожнее того, что было.

1928

* * *

Порой, как бы встревоженный слегка, В пустом кафе не замечаю скуки, И кажутся чарующими звуки Небрежного и грубого смычка. И вот — гляжу по-новому туда, Где, к телу скрипки припадая бровью, Худой румын торгует без стыда Поддельной страстью, злобой и любовью. Так длится ночь. Дымятся зеркала, В окно плывет несвежая прохлада, На скатерти сигарная зола Крошится в бурых пятнах шоколада. Я слушаю. И мысль во мне одна, — Душа, как поле осенью, изрыта, Захлестана, дотла разорена, И оттого — всем радостям открыта.

1928

ТЕНИ ПОД МОСТОМ

Где ночи нет, а день не нужен, Под аркой гулкого моста Азартом заменяя ужин, Они играют в три листа. На свалке городского хлама, В лоскутьях краденых мешков, — Не всё ль равно? валет и дама Решают судьбы игроков. Вот загораясь жаждой гнева, Убийца с золотым зрачком К веселому соседу слева Уж надвигается бочком. Но, с ловкостью привычной вора Тасуя карты, шутки для, Сосед опасному партнеру Сдает учтиво короля — Так, забавляясь и играя, Подобные летучей мгле, Легко любя и умирая, Они проходят по земле. О, не гляди на них тревожно, — Освобожденным и нагим Доступно всё и всё возможно, Что снится изредка другим.

1928

* * *

Когда прожектор в выси черной Свой узкий распускает хвост И над общественной уборной Подрагивает гулко мост, — И затекает дождь за ворот Растерзанного пиджака, Мне кажется, что мост и город Вдруг уплывают в облака — Кто может знать? Но бег тревожный, Весь этот шум и лязг и звон — Весь этот мир — быть может, ложный Мучительный и краткий сон. И вдруг под фонарем проснется Бродяга в ржавом котелке, Он рук моих крылом коснется, Он уведет меня к реке. И я увижу с изумленьем Сквозь своды тяжкие воды Лазурь, пронизанную пеньем, И белых отроков ряды. И крылья обретая тоже, Уже летя, уже трубя, Я в том, который всех моложе, Узнаю с трепетом тебя.

1928–1952

БЕССОННИЦА

Снова въедливая хина Сводит судорогой рот, На висках горячий пот — Посиди со мною, Нина. Опусти плотнее штору, Лампу книгами закрой, Вечер скучный и сырой Пролетит легко и скоро. Будем слушать понемногу Шум докучливый дождя Иль, на рифму набредя, Заглушать стихом тревогу. Трудно, трудно в вечер длинный Призывать напрасный сон, Выжимать в стакан лимон, Слушать шорохи в гостиной. Ночь придет, луна засветит Узкой щелью на стене, Позову ль кого — и мне Только голос мой ответит. Жар и бред. Мечты пустые — В целом доме — никого, И на улице мертво, Только сумерки густые. Только легкой каруселью Тени носятся вокруг, Только сердца тайный стук В полуночном подземелье.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15-87

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Поздний гость. Стихотворения и поэмы

Корвин-Пиотровский Владимир Львович

Шрифт: