Поздняя осень (романы)
Шрифт:
Сразу после женитьбы у них возникла и первая проблема: получение жилплощади… Тогда было трудное время — острый жилищный кризис. Прошло несколько месяцев, а они жили как и до свадьбы: Думитру в общежитии, а Кристиана в тесноте своего родного дома, где кроме нее в двух комнатах размещались мама, сестры и брат… Когда после утомительной беготни и хлопот они получили наконец жилплощадь в частной квартире (это была комната в старом доме без удобств), Кристиана действительно почувствовала себя счастливой.
… Первой мебелью, которую они приобрели, была… случайно купленная кровать. Но, когда они привезли ее домой, обнаружилось, что она слишком коротка: Думитру со своим ростом просто не помещался на ней, и пришлось к кровати приставлять стул. Он промучился всю ночь. И тогда они решили заказать кровать нужных размеров. Ее сделали довольно быстро, но, как и все, что делают на скорую руку, сделали неважно. Эта злосчастная кровать доставляла им столько хлопот, что порой они просто выходили из себя. Если кто-нибудь из них переворачивался на другой бок, сетка кровати выскальзывала из рамы и падала вниз. «Не везет нам с кроватями», — огорченно сказал Думитру однажды ночью, когда они, сонные, управлялись с упавшей в очередной раз сеткой. Думитру смеялся: «Прямо по пословице — нос вытянешь, хвост увязнет. Нет, нужно купить хорошую мебель, а то мы все радуемся, что удалось заплатить поменьше…»
Они задумали купить диван-кровать из гарнитура «Бэля» — присмотрели в одном мебельном магазине. Это была мебель простая, без претензий, но она сразу пришлась им по вкусу. Когда почти через год они наконец приобрели этот Гарнитур, Кристиана была в восторге. Она только и делала целый день, что ходила с тряпкой и стирала с него пыль.
… Проживание в комнате не давало права пользоваться кухней (такие уж условия поставил владелец квартиры). Чтобы приготовить что-нибудь на скорую руку, зимой Кристиана могла иногда пользоваться кафельной печью. Но это можно было делать только поздним вечером, когда в печи были горячие угли. Обычно они оба возвращались с работы настолько промерзшие, что, войдя с мороза в дом, где было почти так же холодно, как и на улице, предпочитали сразу завернуться в одеяла и хоть немного согреться и только потом протапливали как следует печь, пока она не начинала гудеть и потрескивать.
Много позже, возвращаясь в воспоминаниях к так мучившим их тогда морозам, Кристиана шутила: «Если бы не эти две зимы в том морозильнике, мы не смогли бы так хорошо сохраниться. Не зря же все считают, что мы моложе, чем на самом деле!»
Однажды Кристиана вернулась домой голодная и попробовала приготовить все в той же кафельной печи овощное рагу из фасоли. Она бросила фасоль в кипяток, хорошенько пристроив кастрюлю на углях, и нырнула в постель, чтобы согреться возле Думитру. Она быстро заснула, а проснулась… от голода и дыма! Сначала она испугалась, но потом развеселилась…
Не прошло и двух лет после свадьбы, как часть, где служил Думитру, перевели в Бэрэган, потом в Добруджу… Там Кристиане было тяжелее всего — ветер, песок, полная изоляция…
Они жили в комнате с земляным полом, с печкой-времянкой, переделанной из жестяного котла, которую она топила стеблями кукурузы и кизяком. Белье нельзя было сушить на улице, оно моментально забивалось песком…
«В Добрудже, — поговаривали местные жители, — ветер дует только дважды в году: полгода с моря на сушу и полгода с суши на море…»
Сначала туда поехал Думитру. Они договорились, что он сразу же напишет ей или позвонит на фабрику, и тогда они решат, как обычно делали, корда и ей можно будет приехать с мебелью и вещами… Прошло десять дней, но от Думитру не было никаких вестей. Кристиана не стала больше ждать и двинулась к нему: она знала номер части и название населенного пункта, куда та была переведена. Справилась сама. На вокзале она нашла возчика с телегой, который предложил довезти ее до деревни. Он заботливо протянул ей какой-то мешок: «Наденьте на голову, иначе вы ослепнете от этого песка…»
Когда телега остановилась перед воротами части, Думитру не мог прийти в себя от изумления. Как она могла приехать сюда без вызова?! Разве она не получила его письма, в котором он просил ее подождать? Нет, она не получала письма, но вот добралась же! Она знала одно: она должна быть с ним! А он, Думитру, почему столько дней молчал, не давая о себе знать, почему нарушил договор, что случилось? Может, нашел здесь какую-нибудь зазнобу и решил сбежать от Кристианы, бросить ее?..
— Ничего подобного! — засмеялся он. Это был смех человека, уверенного в себе. — Ничего подобного, — повторил он и бросился целовать ее. — Но видишь ли, — опомнился он через некоторое время, — тебе здесь будет трудно… Я не уверен, что ты сможешь привыкнуть…
— В чем дело?! — вскинулась она недоверчиво. — Не хуже ведь, чем в морозильнике на улице Парфумулуй!
— Не хуже, — не хотел ее сразу же пугать Думитру, — но по-другому!.. Не думаю, что…
— Ну вот опять — «не думаю», «не уверен», — перебила она его укоризненно. — Как будто у тебя других слов нет. Позволь мне самой решать, оставаться здесь или нет!
— Ладно, — уступил он, — но имей в виду, мне нужно будет задержаться здесь подольше, и я согласился бы лучше уехать отсюда совсем, чем знать, что ты недовольна, слушать твои жалобы и видеть твое постоянное раздражение…
И только когда они пришли «домой», Кристиана поняла, что поторопилась со своим энтузиазмом, однако отступать было поздно, и поэтому в тот же день, как будто боясь, что иначе раздумает, она написала письмо старшей сестре с просьбой отправить ей поездом мебель.
— Зачем ты так спешишь? — спросил Думитру. — Ты прежде подумай…
— О чем? — спросила она на всякий случай.
— О том, что жить здесь трудно! А если не выдержишь?..
— С тобой вместе?! — удивилась она. В голосе ее было столько уверенности, что Думитру рассмеялся.
— Ты себе не представляешь, как я счастлив! — признался он, растроганный ее искренностью.
Но что верно, то верно — ей было тяжело. Думитру целыми днями пропадал в части. Строевая подготовка, подготовка к учениям… Она оставалась дома одна. Не знала, как убить время… Ребенок? Это было бы выходом из положения! Но это зависело не только от их желания…
У Кристианы не было возможности найти хоть какую-нибудь работу. Тянулась нудная череда дней, один был похож на другой… Ее работа — уборка дома, приготовление пищи и подготовка газовой лампы к вечеру. Она протирала закопченные стекла, чистила фитиль, поднимала его немного и каждый день наполняла лампу газом. И потом ждала. Иногда она ждала напрасно. Думитру присылал кого-нибудь из сослуживцев передать ей, что он должен остаться на ночь в части. В те ночи, когда Кристиана оставалась одна, а это случалось частенько, она ни на минуту не смыкала глаз — боялась! Она даже лампу не тушила, только уменьшала пламя и ставила ее внизу, возле кровати, чтобы свет не бил ей в глаза.
Зимой Кристиана слушала завывание метели и смотрела, как за окном наметает сугробы снега. К середине ночи в доме становилось холодно, и она стучала зубами даже под одеялом. Она не отрывала взгляда от окна, пока не начинало светать. С рассветом Кристиана шла в поле за кукурузными стеблями, чтобы было чем разжечь огонь, а с этим тоже надо было помучиться. В печи-времянке не было тяги. Ветер задувал дым обратно в трубу, гнал его в дом. Нужно было открыть дверь, чтобы устроить сквозняк, а тогда холод пробирал до костей.