Чтение онлайн

— Может быть, он что-то слышал, — объяснила она. — Я уже давно уехала из деревни, твоя мать тогда еще не была замужем. Я вообще не знаю, что там было после моего отъезда…

И Штефан все узнал!

Конечно, правда оказалась горькой, но одновременно и сладостной… Он должен был узнать, кто он такой в этом мире, он не мог жить дальше, не зная это точно…

— Твой родной отец — инженер, он много лет назад работал на плотине где-то в Молдове. Я не знаю, где он сейчас, — торопливо говорил старик, обрадовавшись, что он кому-то понадобился. — Его сестра до сих пор живет в нашей деревне, если хочешь, я могу у нее спросить…

— Как его зовут? — спросил Штефан, пытаясь справиться с волнением. Он с трудом владел собой, ибо совсем не легко узнать в свои двадцать два года нечто очень важное — свое имя.

— Его зовут Драгомир, Василе Драгомир. Он женат, у него две дочери. Он женился второй раз сразу после развода с твоей матерью, — все так же охотно рассказывал старик.

Штефан повторил про себя это имя, чтобы запомнить навсегда: Драгомир, Драгомир… По сути дела, такой должна быть и его фамилия — Драгомир, а не Лунгу… Штефан Драгомир.

— А мой настоящий отец знает, что я существую, как ты думаешь? — отважился он на вопрос, избегая встретиться взглядом со стариком.

Старик рассмеялся — ведь это был ужасно глупый вопрос.

— Ну как же он может не знать, тебе было уже два месяца, когда они разошлись. Твоя мать никому не разрешила говорить об этом тебе. И человек, за которого она вышла замуж через два года, тоже не хотел, чтобы ты знал. Он тебя усыновил, так что никакой разницы между тобой и другими детьми нет… А настоящий твой отец как только женился, так и думать забыл о тебе! Может, и не забыл, но был рад, что тебя усыновили и избавили его от хлопот. Иначе он должен был бы платить алименты, а ведь у него был другой дом и дети, сам подумай, тоже нелегко…

Последняя надежда развеялась… Штефан так хотел услышать от старика, что отец ничего о нем не знал, что мать скрыла от него рождение ребенка… Он хотел, чтобы его отец был безупречен.

Но нет, отец знал, что у него есть ребенок. И, выходит, никогда не интересовался жизнью своего сына…

Как ни тяжело Штефану было сознавать это, однако желание увидеть настоящего отца было сильнее. Он сознавал, что, узнавая что-то о своем родном отце, словно предает другого отца — человека, который его воспитал, и все-таки не мог остановиться в своих поисках.

Штефан вглядывался в старика, ловил каждое его слово. В памяти его оставались каждый услышанный факт, каждая подробность.

— Так ты не знаешь, где он сейчас живет? — Задавая этот простой вопрос, ему пришлось сделать над собой усилие.

— Точно не знаю, но могу узнать у его сестры. Я же тебе сказал, она живет в нашей деревне. — Старик был настроен доброжелательно.

Штефан оставил ему свой адрес в Бухаресте и попросил как можно скорее прислать адрес отца и, если можно, узнать его у сестры так, чтобы не возбудить подозрений.

И для него началось ожидание. На службе он себя чувствовал как на иголках, не мог дождаться конца рабочего дня, чтобы поскорее примчаться домой, вернее, к почтовому ящику на лестничной клетке. Но каждый раз убеждался, что письма нет, и сразу сникал, теряя интерес ко всему окружающему. Штефан поднимался к себе и сразу ложился спать, надеясь, что так время пройдет быстрее. Сон убивает также и мысли, и беспокойство, является единственным спасительным средством от них, от ясного трезвого ума, от осознанного времени. Как страстно желал он заснуть!

Но однажды он, вернувшись из части, наконец обнаружил письмо от старика. Штефан был настолько взволнован, что даже не распечатал его, а застыл с конвертом в руке, испуганно уставившись на него. А вдруг старик не смог узнать адрес? Ведь сестра отца могла удивиться этой просьбе и не захотеть дать его… Наконец он решился и распечатал письмо. Там был адрес отца! Он жил в Ботошани. Старик сообщал ему также адрес стройки, где отец работал.

Сразу возник вопрос: как теперь поступить, написать ему? Разве он смог бы выразить в словах все, что чувствовал! Кроме того, письмо может потеряться в дороге или задержаться… О том, чтобы явиться прямо к нему домой незваным гостем, тоже не могло быть и речи — свалиться как снег на голову!.. Захочет ли он вообще видеть его?..

Штефан решил вначале найти номер его служебного телефона, это было легче, ведь речь шла о большой стройке. Снова начались волнения, поиски, ожидание…

Наконец Штефан узнал его служебный телефон. Он взял увольнительную и пришел на главный переговорный пункт. Позвонил. Сердце его сжималось, кровь ударяла в виски… Как начать, что ему сказать? Прямо сказать обо всем не хватало смелости. Он лихорадочно искал предлог, чтобы попросить у отца номер домашнего телефона, не может же он говорить о глубоко личном, касающемся только их двоих, если отец находится на работе, среди коллег, людей посторонних.

— Мы с вами когда-то вместе работали на стройке, — представился он, выдумав на ходу какое-то имя. — Видите ли, у меня неприятности… Несчастный случай… Не могли бы вы дать мне номер вашего домашнего телефона? Я бы мог позвонить вам вечером и все объяснить. Может быть, вы сумеете мне помочь. Я теперь работаю в конструкторском бюро в Бухаресте…

Штефан говорил быстро, не давая собеседнику времени на размышление. Он боялся вопросов и себя самого, боялся, как бы не растеряться, не потерять голос, его трясло, голос был сдавленный, он чувствовал, как у него сжимается горло.

— Я вас не помню, — услышал он в ответ. Обычный голос. Ничего особенного в нем не было.

Он вслушивался в этот голос, пытаясь уловить какие-то особые нотки теплоты и сердечности, но — ничего…

— Я давно уже уехал из Ботошани, — продолжал врать Штефан. — Я все расскажу вам вечером…

И он записал номер телефона.

Итак, был сделан первый шаг. Теперь предстояло самое главное — открыться родному отцу.

Дождавшись конца рабочего дня, Штефан не пошел домой, а отправился бродить по улицам.

Конечно, родителям он ничего писать не будет, ведь для них это был бы болезненный удар. «Чего тебе не хватало в нашем доме, сынок? — мог бы спросить его отчим с искренним недоумением. — Разве тебя не любили?»

В последнее время у отчима побаливало сердце, и такого рода сообщение могло его убить. Он никогда не делал различий между детьми, любил их всех одинаково. Это было его идеалом в жизни — сплоченная семья…

Штефан прикинул, сколько времени понадобится инженеру Драгомиру, чтобы вернуться домой, поужинать и отдохнуть. Подождав, он направился к телефонной станции. Его сковывал и одновременно раздражал страх. Он вообще был не по-мужски робок, застенчив и, чтобы скрыть это, временами грубил. Он понимал, что это не лучший выход, но ничего не мог с собой сделать.