Чтение онлайн

— А ты хотя бы знаешь, почему он это сделал? — осмелилась она на еще один вопрос.

— Разочарование в любви… На самом деле, в большей степени, разочарование в жизни вообще, как это следует из его прощального письма… Но это была последняя капля, это вывело его из равновесия окончательно…

Думитру постепенно приходил в себя, восстанавливая точную картину событий.

— В письме он пишет, что сожалеет о том, что совершает… «Прощайте! Мне будет тоскливо без вас!» Он так и пишет и сразу же добавляет с чудовищной ясностью: «Я говорю глупости! Там у меня не будет воспоминаний!» И просит нас сообщить об этом своей девушке. Ее зовут Вонка… Сегодня утром, через четырнадцать часов после этого ужасного происшествия, пришло письмо от нее. Если бы вместо сегодняшнего утра оно пришло вчера утром — кто знает… Ты понимаешь?! — снова воскликнул он.

— А что эта девушка пишет? — Кристиане хотелось вывести его из состояния отчаяния.

— Просит простить ее за принесенные огорчения, но ее родители против каких-либо отношений между ними, что выхода нет, что надо их послушать… Письмо длинное и сумбурное, но в конце она пишет о своем сожалении и заверяет в любви, на которую только может быть способна женщина…

— Жаль… — пробормотала Кристиана, думая о солдате, который поддался отчаянию. — Быть таким слабым…

— Мы разговаривали с ним возле служебного входа, незадолго до этого… — Думитру вновь вернулся к мыслям, которые его терзали. — Я проверял посты вместе с дежурным офицером, капитаном Василиу… Он тоже не заметил в его состоянии ничего особенного… Но прежде всего я должен был обратить на это внимание, заметить, потому что я хорошо его знал, ведь он из моего взвода… А оказывается, я совсем его не знал, — закончил он грустно тем же виноватым тоном.

— Ты напрасно винишь себя. Если уж он решился, то вряд ли ты удержал бы его от этого…

— Твой фатализм меня не убеждает и не утешает, — проворчал он в ответ. — Реальность остается реальностью: я мог бы ему помешать, если бы у меня хватило интуиции. Как я мог не понять, не почувствовать его состояния!..

— Твои самообвинения, по крайней мере с моей точки зрения, совершенно необоснованны, — заметила Кристиана.

— Почему самообвинения? — возразил он. — Скорее упреки. А упрекать себя есть за что! Что ни говори, а я был последний, кто с ним разговаривал… Об этом я никогда не забуду!

Думитру помолчал, закурил следующую сигарету. В комнате и так уже висела густая пелена дыма, у Кристианы даже слезились глаза. Нужно было проветрить помещение. Она открыла окно, но тут же его захлопнула, потому что ветер грозил сорвать раму с петель.

— В армии, — вернулся Думитру к прерванному разговору, — личные переживания могут привести к самым странным и неожиданным развязкам… Вдалеке от родных, от друзей и товарищей, вырванные из привычной среды, одни переносят новую обстановку хорошо, у других же обостряется чувство одиночества, появляется растерянность… Очень важно, чтобы именно на таких солдат вовремя обратили внимание и ребята из взвода, и командир в первую очередь. Моим долгом как командира было предотвратить трагедию!.. То, что случилось, доказывает, что я не был достаточно внимателен к людям!.. Даже если он чудом останется жив, этот факт — урок мне и порицание.

… Даже спустя годы, вспоминая этот случай, Думитру становился мрачным. Ему все еще хотелось оправдаться перед самим собой, и он говорил: «Я тогда был молод и слишком легкомысленно относился к жизни и смерти. Разве я мог тогда предположить, что человеку и такие мысли приходят в голову…»

Время шло. Они переехали из Бэрэгана в поселок, располагавшийся в самом сердце гор, а оттуда через несколько месяцев в Бухарест, где они жили в полуподвале на улице Тринадцатого сентября. Потом они жили на берегу Дуная, а потом опять в деревне, затерянной среди гор, потом поехали на стройку, потом…

В течение четырнадцати лет Думитру ездил каждое лето в Балта Яломицей на сельскохозяйственные работы. За это время он стал командиром части. Думитру считался одним из лучших. Его радовало доверие, которое ему оказывало командование, и то, что его ценили. Он гордился успехами, достигнутыми частью под его командованием, не щадил себя, рвался к работе, и работоспособность его казалась неиссякаемой. Он совершенно серьезно утверждал, что «нет ничего невыполнимого» и «все можно сделать, если только захотеть». Он старался применять эту теорию на практике и убедить окружающих в ее истинности.

Кристиану он хотел убедить в том же. «Человек все может сделать в этом мире, — однажды сказал он. — Даже горы может сдвинуть, если захочет». Она рассмеялась, ее искренне забавляла его уверенность — ведь нельзя же было понимать все это буквально, а он хотел от нее именно этого.

Он всегда старался оставить вещественный след своей деятельности.

В Сильве он полностью реконструировал танкодром, превратив его в полигон, где можно было проводить занятия по вождению с препятствиями: вытаскивать танк из трясины, переходить через глубокое русло и под водой. Он организовал пункты устранения повреждений, станцию технического контроля, моечную рампу, склады боеприпасов.

В Драгодэнешти после него остались великолепно оборудованные рампа и спортзал. Он построил станцию технического контроля, потому что старую залило водой… В Шуца Сякэ из имевшихся материалов он устроил тренировочный полигон и стрельбище. Иные бюрократы роптали, созывали одну комиссию за другой, добивались, чтобы он был наказан. «В каждом лесу есть сухостой», — говорил Думитру на это. Его стиль работы был неудобен для лентяев и перестраховщиков, он раздражал тех, кто не хотел ничего делать. Однако сам Думитру переживал все это болезненно, хотя и скрывал свое огорчение, бравировал. Не от страха, конечно, нет, он не боялся! Боялась только Кристиана, прослышав об очередной проверке. Думитру же повторял всегда в этих случаях: «Никогда не ошибается тот, кто ничего не делает, как они. А я работал и буду работать так, как считаю нужным. В части все знают, как нужен здесь полигон!.. И ведь я ничего не просил сверх положенных нам фондов. Я уложился в лимиты на материалы для построек, которые и так были запланированы. Просто я придумал, как лучше использовать все ресурсы, просчитал проект, чтобы не тратить зря цемент, чтобы достичь максимального эффекта при минимуме истраченных средств…»

То же самое он утверждал, представ перед комиссией. Результаты проверки это подтверждали. В части все его защищали, находили новые подтверждения его правоты. Обычно все кончалось благополучно, и он был счастлив.

В Ошлобени он создал самую лучшую материальную базу для учебного центра механиков-водителей танков и шоферов… Он сделал в местном Доме культуры театральный зал. Он работал над ним три месяца, не отрываясь, но получилось настоящее чудо — этот зал мог выдержать сравнение с самым современным театром…

Итак, он везде оставлял осязаемые следы своей работы. Люди везде его любили. Некоторые даже просили, чтобы их перевели вслед за ним, и переезжали вместе с ним из одной части в другую.

Думитру был справедлив. «Я не хвалю понапрасну и не наказываю зря, — говорил он. — Командир должен быть справедливым!» Когда однажды ему показалось, что на кухне слишком большая «уварка» и «ужарка» при готовке, он не постеснялся вынуть мясо из супа и положить его на весы… («К солдатскому пайку никто не смеет прикасаться!») О том, что последовало за этим, не стоит и говорить. Кое-кто называл его «недовольным». Он прослышал об этом, ему понравилось. «Я не только не стыжусь этого прозвища, я просто горжусь им». Но после одного случая в Рыурени всегда добавлял с озорной улыбкой: «Разные бывают недовольные. Все зависит от того, к какой категории ты относишься».

Что же произошло в Рыурени?

Как-то приехал из центра один майор проверить работу в части. Пока Думитру представлял ему все достижения части в развитии материальной базы, он со скучающим видом машинально кивал. Складывалось впечатление, что он вообще ничего не слышит. Но когда Думитру протянул ему отчет, он внезапно оживился:

— А недостатки? Недостатки у вас есть? — Глаза его блеснули торжеством, как у человека, убежденного, что он задал вопрос «на засыпку».

Думитру был слегка удивлен. Часть была для него новая, работу он начал недавно и ожидал вопроса о том, с какими трудностями он сталкивался и что сейчас ему мешает в работе. Ему показалось, что он не совсем понял вопрос майора.