Чтение онлайн

— И правильно, потому что ты ничего и не сделал. Это все я...

Я качаю головой, заставляя ее замолчать.

— Нет, мы не знаем, кто это сделал. Я был дома в отключке, а ты ночевала у Пен, — я многозначительно смотрю на нее, и та медленно кивает, плотно сжав губы.

— Верно, верно. Я была у Пен, а ты в отключке. Точно, — она показывает жест «окей», глаза сияют весельем.

Dios, no tengo suficientes palabras para explicar que tan hermosa es32.

— Как твой палец?

— В порядке, — она поднимает его и поворачивает, показывая небольшой порез.

— Ты не режешь лаймы или лимоны, ведь так?

Она фыркает и прячет палец.

— Я не готовлю. Так что нет.

Я собирался приготовить завтрак в благодарность за то, что приютила меня на ночь, но Грейсон позвонил в панике, потому что потерял свои часы. Пришлось идти помогать искать.

Я уже открываю рот, чтобы рассказать, но замечаю, что ее взгляд падает на конверт в моей руке.

— Это тебе, — я протягиваю его.

Она недоуменно смотрит на черный конверт с корявым почерком. Я даже потренировался писать ее имя на клочках бумаги, прежде чем вывести здесь, но все равно получилось убого. В следующий раз обязательно сделаю лучше.

— Какой-то особый случай?

Ты жива. Ты здесь. Ты впустила меня в свою жизнь. Ты.

Я хочу произнести все это, но не знаю как, не хочу, чтобы она почувствовала неловкость.

— Новый год, — выдыхаю я вместо этого, засовывая руки в карманы, потому что на самом деле хочу обхватить ее и прижать к себе.

Недоумение на лице Джози лишь усиливается, но когда она открывает конверт и достает открытку, губы чуть искривляются в улыбке, и внутри словно взрывается фейерверк.

Это я сделал.

Я хочу достать камеру, запечатлеть момент, но понимаю, что выглядело бы странно.

Я сделал ей открытку. На лицевой стороне желтая утка в черном цилиндре, черных солнцезащитных очках, с золотыми цепями на шее и золотой сувенирной дуделкой в клюве. Рядом написано: С Квакательным Новым годом! Внутри утка изображена лапками к верху, будто пьяная отключилась, а на другой стороне надпись: Желаю принимать больше плохих квакательных решений! С Новым годом! Под ней приписал: И завести новых друзей. Теперь можешь звать меня Дэнни.

Она тихо хихикает. Святое дерьмо, я заставил ее хихикнуть.

Дыши. Успокойся. Это всего лишь хихиканье. Ничего особенного. Ничего. Особен... черт подери, она хихикнула.

Это я сделал.

— Ты сам нарисовал и раскрасил? — в ее голосе сквозит изумление, пальцы скользят по перепончатым лапкам утки.

— Да, извини за почерк. Я знаю, он дерьмовый.

— Думаешь, неаккуратно? Это, наверное, самый красивый почерк, что я когда-либо видела.

Мое лицо заливается жаром.

— Почему утка? — ее пальцы теперь скользят по буквам.

— Ты сказала, что любишь желтый, а утка желтая. И, ну... открытка говорит сама за себя, — я тараторю слишком быстро. Нужно взять себя в руки.

— Мне и правда нравится желтый, а открытка что-то невероятное. Спасибо, Гарсия, — Она не улыбается, но этого и не нужно, потому что тепло в ее глазах говорит само за себя. Не холодные, не пустые. Просто карие. Самые красивые карие глаза, которые я когда-либо видел.

Я цокаю языком и притворно разочарованно вздыхаю.

— Значит, до неформальных обращений мы все еще не доросли?

— Это не плохо, просто... — она обрывается, заметив маленький стикер, который я вложил в конверт. Дыхание сбивается, она запинается на шаге, но тут же продолжает идти, дочитав. Потом складывает стикер пополам и убирает в черную поясную сумку, а не обратно в конверт. — Нам стоит обсудить, какой день или дни тебе удобнее.

Я не злюсь, что Джози никак не прокомментировала записку. Я знаю, как тяжело ей открываться, чувствовать себя в безопасности, позволить себе хоть иногда не справляться одной. Я знаю и понимаю, но не озвучиваю, просто улыбаюсь ей и киваю.

Я буду рядом, когда она будет готова.

А если нет, по крайней мере, она знает, что я рядом, потому что именно это и написал.

Я на твоей стороне. Я рядом. Ты не одинока.

Я рад, что ты осталась жива, Джоз!

Джозефина

— Вы вернулись, — говорит сотрудник «Побережье Серфинга и Плавания», когда я кладу на прилавок пенопластовую доску и очки. Почти уверена, что это те самые, которые недавно сдавала. — Передумали?

— Да.

Я не знаю, чем все обернется. Не в смысле обучения Дэниела; с этим проблем не возникнет. Я могла бы учить его даже во сне, настолько уверенно держусь на воде, но там, где уверена я, неуверен он.

И дело не только в этом. Он по-настоящему напуган.

Я до сих пор не знаю или не понимаю, почему, и он до сих пор словом об этом не обмолвился, но я чувствовала его страх. Прошла неделя, а я все еще помню, как по мне скользил его пристальный взгляд, следивший за каждым движением в бассейне. Это не догадка; я была уверена, потому что тело каким-то образом научилось улавливать моменты, когда его внимание приковано ко мне. Странное чувство: в животе все сжимается, а сердце... даже не знаю, что оно делает, но в любом случае дело было совсем не в этом.

Все было иначе, и хотя хотелось задержаться в воде подольше, я вышла. Стоило сесть рядом, как почувствовала, как его напряжение схлынуло, осанка распрямилась, а на губах появилась та самая легкая улыбка.

Расплатившись, я беру пакет и выхожу из магазина.

Каждые несколько шагов взгляд снова и снова возвращается к пакету. Я сомневаюсь в себе и в своих силах помочь Дэниелу. Я учила плавать многих, но это были дети.

А Дэниел не ребенок. Он взрослый мужчина, сто килограмм чистой мускулатуры. Это слишком хорошо ощущалось, когда мы танцевали. И если бы этого было мало, его пресс, мощные руки и бедра говорили сами за себя.

Все будет хорошо. Я уверена, что найду способ...

Мысли обрывает голос, окликающий меня по имени. В ту же секунду, как я понимаю, кто это, жалею, что обернулась.

— Джози, — Брайсон снова зовет меня, но я делаю вид, что не слышу. Он не сдается, повышает голос и через пару шагов оказывается рядом. — Джози, эй.

Я ускоряю шаг и, к сожалению, он упрямо держится рядом.

— Да?

Он обреченно выдыхает.

— Я знаю, ты злишься из-за пятницы. Не следовало так говорить. Я был пьян, а ты же знаешь меня. Я не подумал.