Пожар Латинского проспекта
Шрифт:
Нет, это была не она…
Звонила бабушка — отчётливо угадывалось это по голосу — по объявлению. С Любовью своей — Васильевной — я и забыл, что сегодня вышло оно в бесплатной газете.
— …Плита у меня есть. Маленькую печку надо — я тут, на даче живу.
В такую холодрыгу? Отважная бабуля!
— Да гастарбайтер этот меня подвёл — начал и бросил, ушёл к другим, а те деньги ему и не заплатили… Что?.. Да, есть и кирпич, и песок, и глина даже — всё есть!
Уже хорошо.
— Труба?.. Трубу купим, вы только скажите какую.
Понятно — капитальной трубы не было, малой кровью тут не отделаться.
— С гастарбайтером этим я договорилась на четыре тысячи.
Ну, ясно теперь, почему он к другим ушёл!
Но что было с пенсионерки взять? Замерзающей, к тому же.
— Нет, уважаемая, за такие деньги я, конечно, не возьмусь. Шесть тысяч — самое меньшее, так ещё надо посмотреть, какой высоты трубу придётся гнать. Дача двухэтажная?.. А-а, второй этаж — мансарда… В общем, надо смотреть, но сегодня я приехать не смогу никак, нет. Вы вот что: позвоните-ка по другим объявлениям. Авось кого-то и найдёте: печников-то сейчас — как собак нерезаных!
Маловероятно, конечно, было, что какой-то дурень подпишется на кладку печки «методом замораживания», ещё слабее верилось, что грамотно и качественно пресловутый спец в таких экстремальных условиях соорудить что-то сможет. Гаврила бы, с его бесценным опытом ушаковских зим, смог, конечно.
Но, быть может, бабушка действительно кого-то найдёт — почему нет? Кризис на дворе.
Чесались, конечно, руки и бабулю выручить, и деньги скорые «срубить»! Но как от Вадима-то отбежать? Бабушка-то говорит, что печка маленькая. Впрочем, единожды я
уже выкладывал одной бабушке печку: «Мне малюю-юсенькую- премалюсень-
кую!» Десять лет, кстати, назад, только по ранней весне. Один фундамент «малюсенькой-
премалюсенькой» печечки — печурочки! — вышел мне по грудь. Печной массив в два этажа: отопительные каналы, кухонная плита, встроенная духовка. Плюс труба выше островерхого конька. Денег же с бабульки взято было действительно как за «малюсенькую- премалюсенькую» — согласно уговору, всё по-честному. Но мы с Татьяной и им были несказанно рады — шла первая весна после дефолта девяносто
восьмого. «За золотые руки моего мужа!» — подняла фужер красного вина Татьяна, когда я принёс домой смешные, быть может для кого-то, но такие ценные для нас деньги: я ведь тогда ещё и на рабфаке учился.
По осени бабушку ограбили бомжующие «железячники» — вынесли весь металл, вплоть до лома. Дверцы же печные и плиту (на сей случай я её, правда, мало-мало замуровал), то ли пощадив-таки красоту массива, то ли убоясь его на себя завалить, не тронули.
Может быть, это и дало основание бабушке позвонить мне: а никаким, случайно, я там боком… не видел ничего — не слышал?..
А, гори они все печки-камины синим пламенем (только чтоб тяга строго в трубу была) — мне сегодня пожаром латинским пылать!
Ура-ура!
* * *
Однако пылать до головешек нынче не получилось! Хотя танец нас ждал зажигательный…
— Джайва, — как всегда, широко и премило улыбаясь с перчинкой в глубине глаз (говорившей, как мне чудилось: «Все вы — дураки!») огорошила нас Татьяна. — Да, да!.. Паша, не вздыхай, нас самих только сегодня известили, что этот танец будет третьим в программе турнира — помимо медленного вальса и ча-ча-ча… Да, мы тоже в шоке, а тут ещё у Артёма температура! Так что он мне наказал рекордным темпом проходить джайву.
— О, джайва! — просияла Любаша.
— Джайва, — свойски («Чего уж такого?») подтвердил танцующий сегодня в две смены Паша.
— Да, кто уже знает — весёлый танец. Давайте и начнём! Первое: джайва всегда танцуется на подушечках стоп. Основная стойка: встаём друг против друга, полусогнутые чуть руки протягиваем своему партнёру. Партнёры обращают открытые ладони кверху, партнёрши кладут в них свои, а теперь делаем вот такой замочек: сгибаем пальчики… Сомкнули? Вот так и будем танцевать, но, естественно, ладони в этом «замочке» должны ходить свободно… Теперь шаги. Начинаем мы с левой: шаг назад… Нет — широко! Это должен быть очень маленький шаг — шажочек! — полушаг — назовите, как хотите… Раз!.. Теперь, с правой ноги вернулись на исходную: два!.. Дальше два шага, для партнёров — влево, для партнёрш, получается, вправо: три-четыре! Левая нога, — я на партнёрах объясняю, — шаг в сторону… И когда на счёт «три» встаём на ровную левую ногу, правая уже оторвала пятку, стоит на носочке и уже потянулась к счёту «четыре». И по счёту этому одновременно переставляем левую ногу ещё на шаг в сторону, а правую моментально приставляем к тому месту, где миг назад стояла левая стопа… Левая убегает в этом шаге, правая пытается настигнуть! И на всё, про всё — один счёт, одно мгновение!..
Захватывающе!
— А из этой позиции обратным порядком тех же шагов — в исходную… Три-четыре! Раз! Два!.. Отсюда и счёт джайвы: раз, два, три-четыре; три-четыре, раз, два!.. Да, Паша, полная восьмёрка! Ну, ты же у нас продвинутый!.. С шагами и счётом понятно?..
Конечно! Семечки!
Алевтины, кстати, на занятии не было.
— Основное в джайве: кроме того, что танцуем мы её на подушечках стоп, так и в каждом шаге в коленях приседаем резко и легко — припадаем… Вот, как будто — знаете? — под коленку нам сзади слегка дали.
Понятно! Поехали, что ли, хромоногие?
— Ну что — сразу попробуем под музыку?
Легко!
Действительно — то был очень живой и задорный танец! Несерьёзный даже какой-то…
— Не скачем, не скачем — припадаем! — ходила от пары к паре Татьяна. — Так, хорошо… Ну, у вас всегда отлично! — кивнула она нам.
Определённо — маэстра нам благоволила.
— Только вот, вы меня извините, — зайдя сзади, Татьяна взяла меня за плечи, — покажу я вам, как надо припадать.
И дала-таки под коленки, благодетельница!
— Раз, два, три-четыре!.. Три-четыре, раз, два!.. Хулиганим!
* * *
Бодрящий морозцем вечер бодрствовал на поутихших улицах центра. Мы шли в «Бомбу» — туда сегодня Любе было надо, и это было здорово: путь был намного длиннее!