Чтение онлайн

— Хорошо, Максимовна, сделаю я вам печку, только с работы как-то надо будет умыкнуть, — вслух рассуждал я. — Кстати, ничего, если я и ночью пару раз поработаю?.. Но только, не шесть, конечно, тысяч это будет стоить — десять. Это с трубой уже, щитком обогревательным — я его на второй этаж выведу, и печкой, полностью — только разжигайте!

Это было нормально для меня. Почти что «жирно». Это было по-божески. Более чем: за такие деньги и летом, кроме того гастарбайтера или залётного какого-нибудь шарлатана, никто бы не сделал (так ведь и то дороже б вышло!).

Максимовна согласилась и на это, и на то, что по две тысячи будет мне платить подённо — в конце каждого рабочего дня (коих, быстро прикинул я, должно быть не больше пяти).

Всё-таки бабушку я в первый раз видел.

— Только завтра я ещё прийти не смогу — с работы надо будет как-то отпроситься, да и инструмент кое-какой взять. Потерпите ещё денёк?

Михайловна отважно кивнула.

* * *

Легко сказать «отпроситься»: это для меня всегда половина дела! Бо’льшая, причём…

Но — ради людей, что прозябают в насквозь морозном домике, спят под тремя одеялами, преют днём и ночью в семи одёжках, просыпаются уже с больной головой!..

Помнится, Слава, вытягивая меня как-то на пару дней работы с Ушакова, втулял:

— У тебя могут случиться непредвиденные обстоятельства: личные, семейные… Ты можешь заболеть — в конце концов, ты обычный человек!

Точно: заболеть! Очень даже могу, тем более — вспышка, как водится, ОРЗ и гриппа предновогодняя… Чем я людей хуже? Обычный же — скажи Вадику, Славян! — человек.

И, чтобы не забыть тотчас пришедший на ум грамотный текст, сразу набрал в черновик мобильного: «Вадим, похоже, заболел, — температура. Отлежусь пару дней». За пару дней, конечно, не успеть, но где два — там и четыре: или ты, Вадим, не знаешь, что никакой грипп меньше, чем за три-четыре дня, не проходит?

Прости, Вадим, так получается!..

Был бы твой камин не за тридевять земель от города — можно было бы у бабки по вечерам, полночи прихватывая, бомбить (хотя, опять же, на сколько бы то растянулось?). А так — отпадает…

Прости, Вадим, за то, что отпроситься у тебя будет едва ли возможно. Прости, что не пожелал бы ты никак этих людей понять!..

* * *

Четверг — до того самого момента, когда нужно было умыкать на танцпол, был отработан до упора (до самых двух часов дня — а в десять я только на работу приехал). Возился вовсю с черновой, из бэушного кирпича, кладкой — неблагодарное дело. Ужас, как смотрится старый (да местами ещё и в саже и копоти) кирпич! Плохенько, без энтузиазма дело продвигалось, так как назойливо памятовал Гаврила, что возводимое им сейчас ещё и оклеивать плиткой — потом — придётся. Наконец, подкучковал в каминную топку тот инструмент — что за меня здесь оставался (работает, мол, Лёха, конечно, раз нас — ржавый выгнутый шпатель, рассохшийся молоток со слетающим набалдашником, да затёртый клубочек нитки — «шнурку» — не забрал), подмёл и убрался. Турбинку и кельму с киркой втихаря в сумку уложил. Покашлял, для вида, лоб тревожно щупал, парням «пожалился»: «Да прохватило, наверное, когда выскакивал за двери резать». Подрезку кирпича я действительно делал на улице — на крохотном крыльце (козырёк которого поддерживал поднятый мною ещё по жаркому лету столб — старый мой дружище!), на ветру, и, случалось, с метелью. А когда по короткому декабрьскому дню темнело, то лишь лампочка прихожей тускло подсвечивала мне из окна.

Парни, кстати, затевались заливать заново полы в зале — убедили таки хозяйку: «Тут же у вас стол обеденный стоять будет!» А она растерялась, не спросила: аль, тогда тарелки с него съезжать будут, суп ли через край их переливаться, или стаканы опрокидываться — коль пол-то местами уровнем не идеален?

Но мне то было на руку, хоть и косвенно: всё-таки мешался б я им в зале, во время заливки. День на заливку, день, чтоб схватилось — не ходить (а лучше — два): вот как раз «отбежать» к бабушке и удастся!

Вадима, приезжающего с утра пораньше и вечером к семи, когда парни работу заканчивали, я, по счастью, нынче не увидел: как ему в глаза-то бессовестно посмотреть? Зная заранее, что завтра уж заболею тяжко, и будет меня крутить недуг до тех пор, пока из бабушкиной трубы дымок не завьётся… Лучше уж sms, так складно сочинённое, пошлю.

Завтра. А сегодня, и прямо сейчас…

Просил ответить Любушку Гаврила,

«Покедова» с работы не ушёл:

Мороз не испугает солнце своей силой?

 Почтит ли яркая его звезда танцпол?

Вымучиваемый совестью шанс — поработать под безмолвие декабрьской стужи сегодня до предпоследнего автобуса — растаял окончательно с Её звонком:

— …Обязательно приду!

Вадим! Я постараюсь «поскорше»!.. Выздороветь.

* * *

Весь отведённый на счастье час она почти неотрывно глядела мне прямо в глаза. Даром что сегодня, нацеливая копья на турнир, мы шлифовали медленный вальс. В котором смотреть полагалось выше плеча своего партнёра — как Артём учил!

— Раз-два-три!.. Раз- два- три!..

Легко и в радость преодолевали мы спуски и подъёмы, и простора в зале было предостаточно — группа основательно поредела к этим новогодним дням. Вальсировали лишь мы с Любашей, смуглянка со своим партнёром и, пожалуй даже красивая, статная девушка, пришедшая нынче впервые и не оставленная в паре Артёмом: молодец маэстро — не бросил новичка одиночкой в крутые вальса волны!

— Раз- два- три!.. Раз- два- три!..

Оксана с верным своим мужчиной вот уже на несколько занятий куда-то запропали. Тем это было удивительней, что Люба посекретничала мне немногим ранее: очень серьёзно они настроены, накупили кучу компакт-дисков, бальным танцам обучающих, и даже намерены заниматься дополнительно дома.

Отсутствие этой пары уже чувствовалось в небольшом, но теперь дорогом сердцу микрокосмосе студийных занятий, и даже несколько грустило: то были славные ребята! По Екатерине со своим мачо, перешедшими в девятичасовую — чтоб с работы успевать — группу, скучал я чуть меньше: зато чуть больше будет места на паркете. Про студенток мы уже все и позабыли.