Чтение онлайн

— Как тут у вас дела-то?

— Семнадцатого, кровь из носа, надо закончить. Иначе — денег не видать!

— Справитесь?

— А куда мы денемся? — хмыкнул Слава. — Нам больше-то ничего не остаётся! У тебя-то как? Как там Вадим?

— Вадим? Вас вспоминает — добрым словом! — не моргнул глазом я.

— Говорил я ему, — обрадовался Слава, — ты, Вадим, будешь ещё нас добром вспоминать: как качественно, с душой мы тебе делали!

— Тут, кстати, мы тебя тоже вспоминали, — кивнул Джон. — У нас же объявление постоянно выходит — набираем народ. Так вот, приходил отделочник, что работал с тобой у Ланских…

— ?..

— Но он тебя отлично помнит! — подхватил Слава. — Говорит: «Да, это — мастер!»

— Забор я там тоже камешком оклеивал.

— Вот он и рассказывал — здорово! А потом ты ушёл куда-то…

— В море, куда ещё?

— А те парни, которых ты вместо себя оставил, говорит — совсем уже не то!

— Но я же потом пришёл — и подпорные стенки обложил, и пруд — лужу такую! — внутри камнем устлал. Да — было дело!.. Хорошие люди!.. А в Мамоново-то — у меня там нормально всё!

Чуть только подзавис — они же надумали теперь облицовку не кирпичом, под расшивку — как тогда хотели, а плиткой такой, бетонной — под «кабанчик», но такой хламовой! А это, сами знаете, на порядок больше работы получится: сначала вчерне кладку выложи, а потом плиткой этой облагородь.

— Так это и стоить другие деньги должно! — резонно заметил Джон.

— Ну, вы знаете, как это у меня передоговориться получается!..

— Нам позвонить?

— Да ну его! — махнул рукой я. — Закончу уж через несколько дней, да к вам подтянусь. А то замучился я уже оттуда на танцы ездить!

— Да, как у тебя с партнёршей- то? — Живой интерес проснулся в глазах Славы.

— На турнир мы идём! Областной.

— Когда? Где?

— Двадцать седьмого, в ДКМ.

— Блин, а я приду, посмотрю — точно!

— Приходи!

А то я Славу не знал! Во-первых, забудет, во;вторых, поленится, в;третьих, смутится — комплексы!

Не на ангельских крыльях Её хранителя, для которых были всё же жидки мои плечи, а семеня по грязной наледи городских улиц, поскользил я домой.

Чего присел Гаврила на измену?

Любаше вслед он увидал:

Серёга Грозный, благоверный

Там за углом — стеклянным! — поджидал…

В Милан она собралась!

Костика-то — «мента» ушаковского — мы всем кагалом в Италию раз отправляли — прошлым летом. Снарядили его туда от салона венецианских штукатурок, в который тогда они с Олежкой настырно пролазили. За сертификатом посланец наш отбыл — чтоб под нос будущим заказчикам авторитетно совать. Мол, пройдены курсы обучения и стажировка у самых что ни на есть венецианских мастеров Аппенинского полуострова (трёхдневные — но это особо не афишировать)!

— Я, если что, буду твердить, по-русски только: «Дайте мне поесть!» и: «Отправьте меня в Россию!»

Кореш Олежка оставался дома: загранпаспорт, как говорил, не успевали сделать (за прошлое своё, героическое, вполне мог он и невыездным оказаться).

Через пять дней, хоть и совсем мы «по нём» не скучали, дождались Костика: «Бон джорно, сеньор!»

— Ну, рассказывай!.. Фотографий нащёлкал?

— Да я не брал фотоаппарат…

— Мама мия! А открыток хоть привёз?

— Не покупал.

— Тоже не феличита… Ну, а что тебе больше всего запомнилось-то, расскажи!

— Пицца. Тесто пышное и мягкое такое!

Про особенности фигуры, пышность форм и тайну взгляда итальянок мы уж и спрашивать, себя понапрасну не расстраивая, не стали: рождённый брюхо набивать прекрасное ценить не может!

Зачем, вообще, ездил?.. И ездил ли?

Ничего — с Канар до Италии ближе будет!

* * *

Не в джайве, так в оправдание своей фамилии, скакал я чуть не до самого рассвета — пока наездница из седла не выпала.

— Да упругий такой!

Да нормально всё, Тань. Ты только на танцы меня гони — во весь опор!

В среду паркетно-кирпичное «зеркало» — стенка топки задняя — было таки довершено!

Симпатично, конечно, получилось. Оригинально. Центр «композиции» суживался квадратом, оставляя лишь брешь в четверть кирпича — ни туда, ни сюда…

Но в минусе ищи, Гаврила, плюсы!..

Не мудрствуя лукаво, умелец «выточал» из кирпичной четвертинки то ли цветок о четырёх остроконечных, как наконечник копья лотарингского рыцаря, лепестках, то ли самую настоящую «розу ветров» (а всего-то грани кирпичика углубить — пять

минут шлифовальной машинкой пожужжать!). И получился настоящий масонский знак — не бросающийся в глаза сразу, но отчётливо заметный, если вглядеться внимательно. Тайный — даже для ваятеля самого!

Надо будет, кстати, в подаренной Таней книге глянуть — что сей символ означает?

Невежда! Не чета партнёрше своей!..

В аналитический тот ум всегда Гаврила верил,

Всем сердцем чувствуя — всё правильно она поймёт!