Чтение онлайн

Неизбежно, когда я думаю о той ночи, возвращается фантомная боль, и на секунду разум играет со мной, заставляя поверить, будто рука всё ещё на месте, будто я могу согнуть пальцы.

— Наверное, лучше, если мы побежим, — решает Крокодил и пересекает комнату ко мне. — У тебя всё самое важное с собой?

Я почти ничего не распаковывал. Оглядываю комнату и вижу только бутылку рома да горсть мелочи. Кажется, мой гребень может быть в умывальной вместе с опасной бритвой, которой я брил лицо дочиста, когда оказался здесь.

— Ага, — говорю я ему, и он кивает.

— Вылезаем через заднее окно.

— Ты всё ещё не сказал, от кого мы бежим.

Он срывает со стены весь занавес вместе с карнизом, не церемонясь, и отбрасывает в сторону. Заднее окно выходит на нестриженую живую изгородь и колючие кусты. Оно уже и ниже, чем передние окна. Пролезть будет непросто.

— Лезь, — приказывает он.

— Ты первый.

Он закатывает глаза на меня.

— У меня две руки. Я сам себя протащу, — он переплетает пальцы, делая мне ступеньку. — Быстрее, Капитан.

Я смутно помню, что Крокодил слышит куда дальше, чем я, и должен лучше меня понимать, сколько у нас времени. И всё же я смотрю на его сложенные чашей ладони, на напряжение вокруг его глаз и решаю, что это идеальный момент, чтобы начать вредничать.

— А если это какая-нибудь уловка, чтобы выманить меня из комнаты и запереть дверь за мной? Чтобы мне пришлось спать в кустах?

Его брови сходятся.

— Уверяю тебя, Капитан, я не стал бы тратить время на уловки.

Он произносит это слово так, будто речь о детской игре, будто это ниже его достоинства.

— У тебя примерно пять секунд, — говорит он мне.

— Пять секунд?!

— Раз.

Я перевожу взгляд с него на входную дверь и обратно на него.

— Два.

Я всё ещё едва проснулся, едва соображаю.

— Три.

— Христос, — говорю я и ставлю сапог ему в ладони.

— Четыре.

— Иду. Я иду!

Я кладу ладонь и крюк ему на плечо, готовясь, что он подтянет меня вверх.

Входная дверь распахивается, расколотая ровно посередине вырезанным вручную тараном с рычащей львиной головой на конце.

— Ты слишком долго тянул, Капитан, — бормочет мне Крокодил, размыкая ладони и роняя мою ногу обратно на пол.

Внутрь вваливаются несколько мужчин.

Сразу ясно, кто они: на них форма королевской стражи. Тёмно-синие штаны и камзол с королевско-синими эполетами и гербом, вышитым на левой стороне груди, в том же королевском синем и золотом. Рычащая львиная голова. Знак семьи Гримальди.

— На колени! — гаркает коренастый мужчина впереди.

— Что ты натворил? — я смотрю на Крокодила.

— Я? Ничего, — он улыбается мне так, словно лжёт.

— На колени. Сейчас же!

— Должен извиниться за это чудовище, — говорю я. — Он мне ни друг, ни спутник. Что бы он ни натворил, я к этому не имею ни малейше…

Коренастый мужчина машет пальцем, и долговязый за его спиной обходит и бьёт меня прямо в нос.

— Кровавый ад, мать вашу! — я пошатываюсь назад, а затем опускаюсь на колени, прикрывая нос на случай, если пойдёт кровь.

К счастью, кажется, я не пострадал, если не считать звона в ушах и расплывающегося зрения.

— Взять их, — объявляет кто-то, и уже через несколько секунд на мне защёлкиваются наручники, и стража Эверленда рывком вытаскивает меня из комнаты.

Нас швыряют в карету с решётками на дверях и без окон, чтобы хоть что-то разглядеть снаружи. Наши наручники продеты цепью в кольца по обеим стенам. Капитан сидит на лавке напротив меня, но карета такая маленькая и узкая, что ему приходится сжать ноги, чтобы уместиться между моими.

Дверь бесцеремонно захлопывают, засов встаёт на место.

Когда лошадей понукают, повозка дёргается и трогается.

Капитан понижает голос до раздражённого шёпота и говорит:

— Какого кровавого ада ты делал, пока я спал?!

По правде говоря, я почти ничего не делал, кроме как вышел подышать и добыть немного крови. Я заплатил докеру дукет, чтобы он вскрыл для меня вены. Это больше, чем я даю большинству. Он не устроил сцены, даже когда я выпил чуть больше, чем следовало.

И уже по дороге обратно к постоялому двору я понял, что за мной наблюдают. А потом и следят.

К тому моменту было поздно. Они явно знали, кто я, и где остановился.

Вопрос в другом: почему королевская стража вообще настолько заинтересована, чтобы меня схватить?

Я ужинаю с королевскими особами. Обычно меня не хватают. Я слишком красив и обаятелен для этого.

— Думаю, вместо этого тебе стоит спросить: «И что мы теперь делаем?»

— Нет! — он бросается вперёд, будто хочет свернуть мне шею, но цепи дёргают его, и он падает обратно на лавку. — Если бы я знал, что ты сделал, я бы понимал, как уверить их, что я тут ни при чём.

— Ты правда хочешь так быстро от меня избавиться? — поддразниваю его, но мне и вправду любопытен ответ.

Он фыркает и откидывается на стенку кареты. Примерно каждые шесть метров свет следующего фонаря омывает его лицо сквозь решётчатую дверь, и мне на мгновение открываются резкие линии тревоги в складке между его бровей.

— Не стоит волноваться, Капитан, — улыбаюсь я ему. Даже в темноте я знаю, что мои зубы ярко блеснут. — Я бывал в куда более шатких ситуациях, чем эта.

— Нас арестовали.

— Да.

— Королевская стража.

— Ага.

— Я считаю, это одна из самых шатких ситуаций, в какие только могут попасть двое мужчин.

— Ну, не самая, — я улыбаюсь шире.

Мы едем в пятне темноты, в мёртвом промежутке между двумя фонарями. Он весь в тени, но я представляю, как краснота собирается у него на лице. Представляю, как он вспоминает, в какой шаткой ситуации оказался его член всего несколько часов назад.

— Может, перестанешь? — фыркает он.