Чтение онлайн

Ерш вдруг фыркнул.

— Вот и тетки твои так сказали.

— Они женщины мудрые. Ипостась?

— Пес.

— Собака?

— Пес.

— Есть разница?

— Принципиальная.

Пауза.

— Ты странный. А какой именно пес? Доберман? Питбуль? Далматинец? Знаю! Чихуахуа!

— Не твое дело! — вспылил парень.

— Точно чихуахуа!

Ерш застонал и с громким стуком уронил голову на стол.

— Ненормальная…

— Нормальных здесь не водится, — я похлопала его по плечу и, пытаясь смягчить грубость, придвинула поближе блюдо с пирогом, — Ладно, больше не буду. Лет-то тебе сколько?

— Двадцать девять.

— Оборотни редко покидают свои города. Что занесло тебя в Питер?

— Учеба. Я поступил в СлавМАк…

— Точно! — наконец-то вспомнила я, — Ты тот самый первый оборотень в Славянской Магической Академии! О тебе еще статья была, только без фотографии, и специальность какая-то заумная…

— Физико-магическая медицина многосущных рас, — Ерш самодовольно ухмыльнулся и потянулся к пирогу, — Выпустился в июне, сейчас стажируюсь в магическом госпитале волхва Беримира.

Я присвистнула. Престижное место.

У меня на языке вертелись тысячи вопросов. Почему представитель одной из самых скрытных и замкнутых рас вдруг решил выйти в большой мир? Как его воспринимали в СлавМАке? Да и слепки зубов неплохо бы снять, образец крови, клок шерсти… Мне-то ни к чему, а некоторые отдадут за материалы любую часть тела на выбор. Я решительно задвинула свое гипернаучное альтер-эго на задворки сознания и сосредоточилась на единственно важном в этот момент вопросе:

— Так что, собственно, случилось?

Ерш помрачнел, отхлебнул чая, откинулся на спинку стула. Пауза затягивалась.

— Мы действительно редко покидаем общину, и то всегда оседаем где-нибудь поблизости, — наконец заговорил он, — Большой мир не внушает нам никакого доверия, после Войны-то… Я другой. Меня от этого…тошнило.

Сильное признание.

— Еще в старших классах у меня обнаружили целительский дар — не впечатляющий, но он позволил мне попасть в Академию. Больше никто в общине не обладает и каплей дара, так что можешь себе представить, как сильно я выделялся среди остальных. Все говорили, что я спятил, многие сторонились. И я покинул Коналл. Там остались родители и друзья, с которыми не хотелось терять связь. Где-то полгода назад они стали пропадать. Да, иногда люди пропадают — карпатские леса не самые безопасные — но не в таких количествах, и не женщины, мы не пускаем женщин в лес… За считанные месяцы шестеро оборотней-девушек примерно моего возраста. Не писали, не отвечали на звонки, не выходили в сеть. Разговаривал с родственниками, общими знакомыми — все утверждают, что те последовали моему примеру и вышли в большой мир, а связи нет, потому что обустраиваются на новом месте, да только бред это все. Ни одна из них не сорвалась бы с места, и уж точно не сделала бы это, не предупредив меня. Я стал выяснять подробности: куда уехали, куда поступили… мне даже номера телефонов давали, да все, как один, недоступны. Спрашивал родителей — они не понимают, почему я так психую. Говорил с вожаком — тот вообще строил дурочку и разливался соловьем… В конце концов, решил проведать одну из пропавших — вожак утверждал, что та уехала в Москву учиться в театральном. Я, как дурак, бросил все, поехал туда, обшарил все училища и университеты, общаги, притоны, влез во все базы данных, чуть ли не на каждом углу фотографию показывал — и, как ты уж поняла, не преуспел. История стала совсем тухлой, я распсиховался и рванул в Коналл. Еще с Москвы чувствовал за собой «хвост», но списал на нервы и усталость. И вот, приезжаю я на родину — а там просто ВОНЯЕТ магией, несет со всех сторон, словно я опять в СлавМАке. И это там, где раньше и искры не пробегало! А тут — целый покров. Повезло, что я отсутствовал, когда его накладывали, а то не выбрался бы. Одна радость — родители еще год назад перебрались в Чехию, у них друзья в тамошней общине. А в Коналле все оказались под колпаком. Меня… не видели. И не слышали. Все, что обычно, делали, а меня будто не существовало. Я не… ни до кого не смог достучаться, ходил, как привидение… черт! И пошел прямо к вожаку…

Ерш запнулся. Его пальцы подергивались, словно он пытался наощупь отыскать правильные слова. В глазах, внезапно потемневших, как небо перед грозой, заметался подавленный, потускневший от времени, но не менее реальный ужас.

— Он был такой же, как всегда. Мы не особенно близки, но жить в крошечной общине и не пересекаться регулярно — согласись, маразм. Он двигался, говорил, дышал, притоптывал ногой как обычно, но глаза при этом… неподвижные. Пустые, как у селедки. И улыбка — вроде бы обычная, но как будто с куклой для чревовещания разговариваешь.

Нас синхронно передернуло. Жуть.

— От него несло магией даже сильнее, чем от деревни. Он-то меня видел, но радости от этого мало. Рассказывал ту же чушь, что и по телефону, почти слово в слово. Типа не понимал, о чем я говорю. Дал список адресов и телефонов в разных городах. Я не стал гнать волну — вежливо распрощался и прямо оттуда рванул во Львов, по ближайшему адресу. Знаешь, — он горько усмехнулся и уткнулся лбом в гладкую поверхность стола, — я до последнего надеялся, что все образуется. Распсиховался. Уработался. Накрутил себя. Магнитные бури. Друиды начудили. Что угодно. Во Львове меня и накрыли. «Хвост», как оказалось, был настоящий — парочка шпиков из старых деревенских знакомых, они даже особо не скрывались. Сначала наблюдали издалека, а когда я попробовал оторваться — решили брать. Мне удалось отбиться, и я отправился к ближайшему ковену Охраны…

Оборотень снова замолчал. Я уже примерно представляла себе продолжение истории, и руки сами собой сжались в кулаки.

— Не знаю, на что я надеялся. Наверное, что даже им хватит совести обратить внимание. Так ворлоки выставили меня вон, даже не выслушав. «Охрана занимается людьми, нелюди разбираются сами». Я был так зол, что чуть не разнес все чертово отделение. Потерял бдительность, и меня чуть снова не повязали. На этот раз их стало гораздо больше. Я отбился чудом, и бежал, куда глаза глядят. Менял транспорт, запутывал следы, держался городов — в лесу бы меня сразу отыскали. Четыре дня, как на карусели. Ни сна, ни покоя, ни еды. И главное — все зря. НЕ УШЕЛ. Стоило подумать, что я в безопасности, в толпе мелькали лица. И я снова бежал, как заяц, мало что соображая. От отчаяния пошел в еще один ковен, в Ужгороде. Тот же результат, что во Львове, но в этот раз мне дали направление. «Езжай в Одессу, найдешь на Канатной гостиницу для людей и нелюдей «Дом По-Плам», спросишь хозяек. Может, они возьмутся, но заплатить придется дорого». Назвали пароль, показали условный стук…

Я не стала расстраивать его тем, что условный стук мы не используем уже года два, а паролей вообще никогда не вводили.

— Что мне оставалось делать? Я уцепился за соломинку. Уже и не помню, каким чудом добрался до Одессы, в голове остались только буквы «ПП» и человек на пороге, от которого пахло глиной. Потом твои тетки с этой проверкой… Вот и вся история.

— Когда, говоришь, это началось? — я кое-что вспомнила и решила убедиться.

— Примерно полгода назад.

— То есть, летом, когда мы были у друидов, совсем рядом…? И мы ничегошеньки не почувствовали.

— Вот и твои также сказали.

Ерш устало вздохнул и как-то резко обмяк, словно рассказ вытянул из него все соки. Я не удержалась и погладила его по шоколадным волнам волос. Он не вздрогнул, не отстранился, только горько усмехнулся:

— Я что, такой жалкий нытик?

Я не ответила. В этот момент было совершенно неважно, что мы едва знакомы, что он оборотень и за его спиной широкими шагами движется Беда. Единственное, что имело значение — это усталый молодой мужчина, отчаянно нуждающийся в утешении.

— Теперь все будет хорошо, — фу, какая банальная фраза, — Два последних вопроса, и баиньки, а то я действительно скоро сидя засну. Тетушки благотворительностью не занимаются. Чем ты платишь?

Ерш помедлил, достал из кармана золотую цепочку и продемонстрировал темно-коричневый камень каплеобразной формы.

— Волчий Камень.

Я скептически подняла бровь и смерила неприметную цацку недоверчивым взглядом. Что-то не похоже на легендарный артефакт, подчиняющий низших вервольфов [15] и на который вот уже не одно столетие охотятся все, кому не лень, включая самого Претемнейшего Владыку Демонов.

— То есть, вот эта фитюлька…

— Да. Я — его магический хозяин.

— Он же…

— Утерян? Правильно, был. Мой дед отыскал его лет восемьдесят назад, тайно хранил, потом передал мне. Для нас-то он не особо ценен, а вот некоторые демоны, я слышал, не прочь наложить на него лапы. Мисс По сняла с него слепок для подтверждения.

Я кивнула.

— Мисс Плам изучает сейчас списки мертвых, мужик в синем, что был с ней — старший жнец, у него доступ ко всей нужной информации. Даты и запахи могут указать на цель убийств, и на их сопоставление нужно время, — пояснила я.