Чтение онлайн

Пока Ерш плескался в ванной, я переоделась в длинную ночную рубашку, разожгла камин и, поминутно чертыхаясь, расчесала волосы. Достала из прикроватной тумбочки тяжелую каменную чашу, аккуратно развернула сверток с вальгаллской лавандой, выбрала несколько веточек и пальцами раскрошила их в молочно-белое зелье. Жидкость постепенно стала прозрачно-изумрудной, на дне сосуда стали угадываться очертания двух браслетов. «К утру должно настояться», — удовлетворенно подумала я и спрятала чашу обратно, стараясь не расплескать драгоценное зелье.

Ерш вышел из ванной, обмотанный моим зеленым полотенцем. Синяк на груди заметно выцвел, от парня пахло моим шампунем и, совсем чуть-чуть, псиной. Он принял из моих рук халат с таким видом, словно я посвящала его в рыцари, и скрылся за ширмой, а я тем временем собрала его одежду, проверила карманы, вытащила ключи от машины с брелком «BMW» и немного денег. Ни зимней куртки, ни шарфа, ни перчаток. Наверное, мешали передвижениям. Я дождалась, пока одетый оборотень выйдет из-за ширмы, и очень медленно, глядя ему в глаза, бросила в огонь тонкий бордовый свитер. За ним последовала некогда белая, вся в разводах пота и крови, футболка. Они горели весело и ярко.

Надо отдать должное Ершу — он не стал вопить, возмущаться, отбирать бесценное барахло. Только нервно дернул челюстью и спросил:

— Жечь-то зачем?

— Во-первых, они уже не подлежат восстановлению, — я подумала, стоит ли разрезать замшевый пиджак, плюнула и швырнула его в камин целиком, — Во-вторых, вещи — это концентрат дурного воспоминания, без которого тебе станет немного легче. А в-третьих, на них налипло столько страха, сомнений, отчаянья и темной магии, что только огнем и очистишь.

Ерш молча взял кочергу и пошерудил в камине. Упрямый пиджак все никак не желал загораться, только медленно тлел и чадил вонючим дымом, а нужно было еще сжечь джинсы, ботинки и исподнее.

— Так дело не пойдет, — я сбегала на кухню и принесла недовольного жар-кота, с трудом держа зверюгу на вытянутых руках, чтобы не спалить сорочку. Пушистик немного поупрямился, недовольно пошкрябал лапой останки пиджака и, явно делая нам обоим бо-о-ольшущее одолжение, громко замурлыкал. Непокорная одежка вспыхнула с энтузиазмом религиозного фанатика, и мы с Ершем быстро побросали остатки плохого воспоминания в очищающее пламя.

— А ходить я в чем буду? — очень спокойно спросил оборотень, когда от одежды осталась лишь кучка пепла, а кот вернулся на кухню. У него был вид, как у ослика Иа в самые депрессивные моменты мультяшной жизни.

— Завтра что-нибудь подберем, — я пошлепала в ванную, умылась, почистила зубы и почувствовала себя почти человеком. Ерш все это время просидел у камина, задумчиво высматривая в причудливых узорах пепла если не смысл жизни, то что-то равное ему по значимости.

— Спокойной ночи, — я выключила свет и с разбегу нырнула в кровать. Чистые простыни, мягкая подушка, теплое одеяло… Благодать!

— Диана, — тихим детским голосом позвал Ерш, — у меня матрас замерз.

— Чего?! — подскочила я и включила свет. И впрямь — весь матрас в белом инее, и по краям одеяла тянется блестящая окантовка.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выругалась я и, заметив движение справа, попыталась сцапать толстенького синего завихоря [17] . Маленький гад гнусно рассмеялся и продемонстрировал неприличный жест, ласточкой ныряя сквозь пол.

— Свинопотам несчастный! — крикнула я вслед и с сожалением осмотрела насквозь промерзшую лежанку. У Ерша вообще был вид существа, философски относящегося к мирским передрягам — одной больше, одной меньше, какая разница, если все сдохнем.

— Не оттает? — без особой надежды спросил он, — Можно к камину поближе положить.

— Нет, до утра ждать придется. Завтра скажем Матильде, она его прищучит, — я задумалась.

— Может, в другую комнату?

— Гостиница набита под завязку, завтра ведь бал. Да и тебе лучше оставаться на виду у одной из нас, — я приняла решение, — Ладно, сегодня поспим вместе.

Пауза.

Парень явно принял мои слова за шутку, даже улыбнулся, да и меня столь интимный вариант смутил. Правда, не настолько, насколько должен был.

— Хватит мяться, как нежная барышня, — от усталости я стремительно становилась скрипучей и ворчливой, — я не кусаюсь.

— А если я кусаюсь? — оскалился Ерш.

— Да хоть тарантеллу танцуй, только не храпи, — пригласительно отброшенное одеяло окончательно убедило оборотня в серьезности моих намерений. Он нерешительно переступил босыми ногами, осмотрел комнату, явно надеясь отыскать притаившийся где-нибудь в углу диван, не нашел и, приняв волевое решение, направился ко мне.

— На кровать не садиться и ногами не ставать, — предупредила я, — Либо с разбега, либо рыбкой.

Ерш кивнул, собрался, присел и каким-то немыслимым пируэтом буквально ввинтился под одеяло, умудрившись при этом не задеть меня. Я оценила галантность жеста и уже было отвернулась к стенке, но вдруг вспомнила кое-что и подозрительно уставилась на оборотня.

— У меня только один серьезный вопрос…

Тот невольно напрягся.

— У тебя, случайно, блох нет?

Матильда Плам развеяла подслушивающее заклинание и отошла от двери племянницы. У ее ног беспокойной молью вился давешний завихорь, изо всех сил стараясь выглядеть полезным и подобострастным.

— Я все правильно сделал, богиня? — просвистел он, внутренне проклиная тот день, когда его эфемерная сущность просочилась в дом По-Плам. Ему было страшно. Никто не любит завихорей, а ведьмы в особенности, и одичавший дух чувствовал себя как никогда жалким и уязвимым рядом с Княгиней Ветров.

— Правильно, все правильно, — мисс Плам цепко ухватила завихоря за квадратное ухо и подняла на уровень лица, — Еще раз увижу — распылю.

Даже демоны могли позавидовать скорости, с которой маленький гадик просочился сквозь стену. Матильда не удержалась и громко хихикнула. Она была чрезвычайно довольна. Незапланированные шалости всегда повышали ей настроение, а уж какой результат… Ведьма прикрыла глаза и почувствовала, как во сне невольно переплетаются энергетические потоки молодых людей за закрытой дверью — живой и огненный Даяниры и поврежденный усталостью и страхом, надтреснутый металлический Ерша, постепенно выравнивая и латая последний. Тетушка мысленно скрестила пальцы. Не то, чтобы ей хотелось свести этих детей вместе любой ценой, но… любопытственно! Ерш ей нравился. В его глазах она видела искру истинного рок-н-ролла, без которого мужчины становятся скучными и пресными, как еврейский хлеб.

— Тилли, Рейм уже здесь, — Оливия вошла в гостиную и недоуменно уставилась на счастливую подругу, — Чему радуешься?

— Ничему, Вилли, — Матильда мгновенно воплотила полный святой невинности образ графини Розины, — Совершенно ничему!

Мисс По широко улыбнулась и подошла к ней вплотную. В ее оскале было что-то плотоядное.

— У тебя на лбу написано: «Шалость удалась». Что ты задумала, Плам?

— Вилли, посмотри в эти невинные глаза — как они могут что-то задумать? — грозная Княгиня ветров энергично захлопала ресницами, посрамив всех Мисс Вселенная, вместе взятых. Безмозглости в ее взгляде хватило бы на целую плантацию устриц, да только Оливию это проняло не больше, чем прогноз погоды. У нее уже давно чесался «центр приключений» в мозгу, хотелось станцевать на памятнике Дюку, слетать в оперу и посмотреть представление с высоты прожекторов, выпить горячего шоколада, найти самого одесского одессита и долго спорить с ним о ценах на рыбу, нарисовать эпохальную картину в стиле «Гибель Помпеи» и переодеть Рейма то ли в розовое платье, то ли в костюм синей гусеницы. И, конечно, ей ужасно хотелось поучаствовать в семейной шалости, какой бы она не была.