Чтение онлайн

Владыка Смерти даже не дрогнул. Не издавая ни звука, он свободной рукой перехватил горло ассасина и сжал пальцы. Тварь захрипела и мгновенно обратилась в черный пепел, который осыпался на плиты. Кинжал, лишившись хозяина, с мерзким чавканьем выпал из раны и со звоном ударился о камень, мгновенно проплавив в нем дыру.

Всё стихло.

Жнец покачнулся. Его коса с глухим стуком упала на землю, возвращаясь в небытие. Он тяжело оперся правой рукой о колонну, опустившись на одно колено.

— Мортимер! — Соня бросилась к нему, падая на колени рядом.

Она протянула руки к его боку, но жнец резко, с пугающей грубостью оттолкнул её.

— Не... прикасайся, — прохрипел он. Его голос дрожал.

Соня не удержала равновесие и больно ударилась спиной о камень, но тут же подалась вперед. И замерла, в ужасе глядя на рану.

Доспех в месте удара растворился. Из глубокого разреза под ребрами толчками вытекала кровь. Она была серебристо-черной, похожей на расплавленный звездный свет, смешанный со смолой. И хуже всего было то, что края раны шипели. Зеленоватая гниль — некротическая скверна — расползалась по идеальной бледной коже жнеца, как быстрорастущая плесень, пожирая его плоть.

— Это яд Корвуса. Скверна Пустоты, — тяжело дыша, Мортимер попытался подняться, но мышцы не слушались. Его лицо стало пепельно-серым. — Отойди от меня, Софья. Эта дрянь заразна для живых. Одно касание — и твоя нить сгниет.

— Закрой рот, пациент, — процедила Соня.

Страх мгновенно перегорел, уступив место ледяной, хирургической концентрации. Для неё это уже был не бог, не повелитель. Это был раненый с острым токсическим шоком и некротизирующим фасциитом неясной этиологии.

Соня снова бросилась к нему, на этот раз игнорируя его слабый рык.

— Я приказываю тебе... уйти! — Мортимер попытался отстраниться, его глаза вспыхнули багровым светом. — Ты умрешь!

— Попробуй только заставить меня уйти, и я тебя потом с того света достану! Ой, подожди, мы ведь уже тут! — Соня грубо перехватила его руки и прижала их к его животу, чтобы не мешал. — Сидеть смирно!

Магия Смерти — абсолютна и непреклонна, но даже у неё есть свой предел прочности.

Владыка Мортимер понял это в тот момент, когда попытался шагнуть навстречу Чёрному Собору, над которым выла воронка из украденных душ. Он вскинул руку, призывая свою косу. Оружие послушно соткалось из мрака, лезвие вспыхнуло... а затем по нему пошла сеть мелких трещин.

Свет мигнул и коса с хрустальным звоном рассыпалась на мириады серебристых искр, которые тут же растаяли в багровом тумане.

Жнец замер. Он попытался сделать вдох, но вместо воздуха грудь обожгло расплавленным свинцом. Колени Владыки Смерти подогнулись. Если бы Соня не оказалась рядом в ту же долю секунды, он бы рухнул на растрескавшиеся плиты некрополя.

— Мортимер! — она подхватила его под руку, подставив свое плечо. Вес древнего бога был колоссальным, но адреналин придал ей сил. — Что такое? Рана открылась?!

Она лихорадочно ощупала его левый бок. Нет, плотный рубец держался, но ткань камзола вокруг него была пропитана холодным потом. Лицо жнеца стало не просто бледным — оно приобрело цвет старого, выцветшего пепла. Тьма, которая всегда клубилась вокруг него тяжелым плащом, сейчас истончилась до жалкой, рваной дымки.

— Эта дрянь... — хрипло выдохнул Мортимер, опираясь на неё. Каждое слово давалось ему с трудом. — Ты выжгла яд, Софья. Ты спасла мою суть. Но он успел сожрать слишком много первородной энергии. Мой резерв... пуст.

Он поднял взгляд на Чёрный Собор. Оттуда, из-за разрушенных витражей, уже чувствовалось приближение ледяной, враждебной воли Корвуса. Мятежный жнец почувствовал всплеск магии во время стычки с ассасинами и теперь готовил армию к вылазке.

Владыка Смерти, существо, не знавшее поражений с момента сотворения миров, сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Ему хотелось шагнуть вперед. Разорвать мятежника голыми руками.

Он посмотрел на Соню. На её разорванную хирургическую куртку, на перепачканные его кровью руки, на упрямо сжатые губы.

Если он пойдет в бой сейчас, то не просто проиграет. Он не сможет её защитить. Корвус легко доберется до неё.

Эта мысль ударила больнее отравленного кинжала. Гордыня бога отступила перед инстинктом защитника.

— Мы уходим, — слова на вкус были как битое стекло. — Возвращаемся в цитадель, немедленно.

— Но как же... души? Паром? — Соня вскинула на него отчаянный взгляд. — Вы же сами сказали, если он их поглотит...

— Я сказал — мы уходим! — рыкнул Мортимер, но рык сорвался на глухой кашель. На его губах выступила капля серебристо-черной крови. — Я не могу рисковать тобой. Сейчас я бесполезен в бою.

Соня, как любой хороший врач, умела мгновенно оценивать риски. Спорить с пациентом в состоянии острого истощения было преступно. Она перехватила его поудобнее, закинув его тяжелую руку себе на шею.

— Поняла, тактический отход. Открывайте вашу дверь, шеф, пока нас тут не накрыло.

Мортимер из последних сил поднял свободную руку. Пространство перед ними с неохотным, тяжелым скрежетом разорвалось, открывая портал прямо в кабинет Высшей Канцелярии.

Они ввалились внутрь за секунду до того, как передовые отряды теневых стражей Корвуса вырвались на аллею некрополя. Портал захлопнулся, отрезая вой воронки.

Оказавшись в знакомом, пахнущем древней пылью и озоном кабинете, Мортимер потерял остатки контроля. Его ноги подкосились. Соня, кряхтя от натуги, дотащила его до исполинского кожаного дивана и буквально свалила на мягкую обивку.

— Так, лежать. Не дергаться, — скомандовала она, тяжело дыша.

Владыка Смерти закрыл глаза. Его грудь прерывисто вздымалась. Впервые за целую вечность он был уязвим.

Прошло несколько суток.

Постельный режим для божества оказался испытанием более суровым, чем битва с армией демонов. Жнец ненавидел свою слабость. Он ненавидел лежать на диване, пока Соня носилась по кабинету, организовывая вокруг него подобие больничной палаты интенсивной терапии.

Она притащила откуда-то пледы, заваривала ему литрами травы, заставляла пить какие-то укрепляющие астральные настойки, по вкусу напоминающие жженую резину.

— Пей, это восполняет ману, или как там у вас называется этот магический гемоглобин, — безапелляционно заявляла она, поднося кружку к его губам.

Он морщился, но пил. Не потому, что верил в отвары, а потому, что спорить с ней было бесполезно. К тому же её руки, поддерживающие его затылок, были такими теплыми, что ради этого прикосновения он был готов выпить даже яд.