Чтение онлайн

— А вы? — голос Сони задрожал, но она почти кричала, глядя прямо в его пылающие черные глаза. — Вы кто такой, чтобы судить меня?! Вы — каменная статуя! Идеальный, безупречный болванчик, сидящий на троне из чужих костей! Вы боитесь чувствовать, Мортимер! Вы прячетесь за своими законами и кодексами, потому что если вы позволите себе хоть каплю эмоций, ваш идеальный мёртвый мирок рухнет!

— Я храню равновесие! — прорычал он, нависая над ней, его дыхание обжигало её щеки холодом. — Я несу ответственность за миллиарды душ!

— Да плевать вам на души! Для вас они просто статистика! Розовые, желтые, зеленые бумажки! — Соня толкнула его в грудь обеими руками, но жнец даже не шелохнулся. — Вы не знаете, каково это — бороться за них по-настоящему! Знаете, почему я так себя веду?! Знаете, почему я готова лезть на рожон к этому чёртову Корвусу?!

Её голос внезапно сломался. Горло перехватило спазмом, а на глаза навернулись злые, горячие слёзы, которые она так ненавидела.

— Потому что я врач, Мортимер, — прошептала она, и по её щеке скатилась первая слезинка. — Врач, который ничего не смог сделать. На моем последнем дежурстве... у меня на столе умер девятнадцатилетний парень, мотоциклист. Я качала его сорок минут. Я сломала ему ребра, делая массаж сердца. Я была по локоть в его крови и слышала этот долбаный ровный писк аппарата. Я не спасла его, не спасла себя.

Она бессильно опустила руки, прижимаясь затылком к холодному камню.

— Если я смогу спасти эти триста душ с парома, значит, я не просто так занимаю место во вселенной. Значит, я не бесполезна.

В пещере повисла оглушительная тишина. Снаружи продолжал выть шторм, но здесь, внутри, время словно остановилось.

Гнев жнеца испарился, смытый отчаянием в её голосе. Он стоял перед ней, и его идеальная броня дала колоссальную, невосстановимую трещину.

Владыка Смерти смотрел на слезинку, застывшую на её щеке. Для божества, привыкшего к вечности, человеческая жизнь была лишь вспышкой. Но эта конкретная вспышка сейчас обжигала его так сильно, что он не мог дышать.

Он медленно поднял руку. Его длинные, бледные пальцы, лишенные сейчас всякой магии, осторожно, почти робко коснулись её щеки. Большой палец стер влажную дорожку.

Кожа Сони была горячей, а его пальцы — обжигающе холодными. Этот контраст прошил их обоих ударом тока.

— Бесполезна? — голос Мортимера стал низким, хриплым и до боли откровенным. Он сделал полшага вперед, втискиваясь в пространство между её раздвинутыми ногами, так близко, что их тела почти соприкоснулись. — Ты думаешь, я каменная статуя, Софья? Ты думаешь, мне легко нести это бремя?

После бури, бушевавшей в пещере — как астральной, так и той, что опалила их обоих изнутри, — мертвая тишина вокруг казалась оглушительной.

Они шли по растрескавшимся плитам центральной аллеи. Багровый туман стлался под ногами, скрывая обломки древних надгробий. Соня чувствовала новую силу, бурлящую внутри. Её тело, всё еще помнящее тяжесть и жар Владыки Смерти, отзывалось легкой, тягучей мышечной болью. Это было странное, дикое ощущение: идти на смертельную битву, чувствуя себя абсолютно живой, наполненной до краев чужой, божественной энергией.

Мортимер шел на полшага впереди. Его коса оставляла в воздухе едва заметный серебристый след. Плащ струился за ним, сливаясь с тенями. Он был собран, смертоносен и пугающе прекрасен. Но Соня прекрасно знала, каким он может быть без этой брони.

— Щиты Корвуса впереди, — не оборачиваясь, произнес жнец. Его голос был сухим, сосредоточенным. Владыка переключился в режим полководца. — Помните план, Софья. Вы не делаете ни шагу дальше линии горгулий.

— Да помню я, — пробормотала Соня, поправляя воротник своей пострадавшей хирургической куртки. — Встать, посветить своей душой, подождать, пока клюнет. Никакой самодеятельности.

Они миновали разрушенную арку. До центрального входа в черный собор оставалось метров двести. Воронка из украденных душ выла над шпилями, вращаясь с тошнотворной скоростью.

И вдруг всё изменилось.

Тени, мирно лежавшие у подножия обломанных колонн, внезапно ожили. Они не просто отделились от камня — они вырвались из него с пронзительным, режущим слух визгом. Пространство исказилось, воздух мгновенно промерз до состояния сухого льда.

Засада.

— Назад! — рявкнул Мортимер.

Из мрака соткались с десяток фигур. Они напоминали людей, но их конечности были неестественно вытянуты, а вместо лиц зияли гладкие черные маски с единственной вертикальной щелью. В руках они сжимали клинки, с которых капала густая, светящаяся зеленоватая слизь.

Ассасины бездны. Элитные цепные псы жнецов.

Они атаковали абсолютно бесшумно, скользя над землей.

Мортимер шагнул им навстречу, заслоняя Соню. Его коса описала широкую, ослепительную дугу. Лезвие разрубило сразу двоих противников. Те рассыпались в прах без единого звука, но на их место тут же прыгнули еще четверо.

Начался танец смерти. Владыка двигался с запредельной скоростью. Его плащ превратился в смертоносные крылья, отбивающие удары, а коса пожирала тьму, оставляя после себя лишь пепел.

Соня, повинуясь инстинкту, отскочила за поваленную колонну. Она должна была быть наживкой для главаря, но эти твари явно не собирались брать пленных.

Бой длился секунды, но для Сони время растянулось. Она видела, как Мортимер методично уничтожает врагов. Он был неуязвим, божество смерти в своей стихии.

Восемь из десяти ассасинов уже стали пылью. Девятый рухнул, пронзенный древком косы.

Десятого не было видно.

Интуиция, обостренная до предела, взвыла сиреной. Соня резко обернулась.

Десятый ассасин не атаковал Мортимера. Он всё это время полз по стене разрушенной часовни, слившись с камнем, и теперь падал прямо на Соню сверху. В его занесенной руке блестел кинжал, сочащийся ядовитой зеленой скверной. Он целился точно в грудь, туда, где сияла нить жизни.

Соня инстинктивно вскинула руки, понимая, что не успеет уклониться.

— Соня!

Рев жнеца разорвал пространство.

Совершив пространственный скачок, владыка Смерти материализовался прямо перед ней в ту же долю секунды, когда ассасин нанес удар.

Мортимер не успел поднять косу для блока. Он просто закрыл её своим телом.

Раздался отвратительный влажный хруст.

Кинжал ассасина, усиленный темной магией пробивания щитов, с размаху вошел в левый бок жнеца, пробив вороненый доспех как фольгу. Острие вышло с другой стороны, остановившись в миллиметре от щеки Сони.