Чтение онлайн

"Монголія" даетъ полный ходъ и уходитъ изъ расширяющейся линіи огня.

Около часу ночи къ западу вспышки участились, началась густая стрльба — шло усиленное отраженіе минной атаки.

По соображеніямъ, тамъ долженъ былъ находиться "Цесаревичъ".

Среди орудійнаго гула и грохота раздался страшный взрывъ — и все смолкло.

Помимо густой канонады, въ разныхъ направленіяхъ слышались короткіе залпы, доносились отдльные выстрлы.

Это говорило за то, что эскадра начала постепенно разсиваться и уже не представляла изъ себя компактной боевой массы.

Ночь.

Темно, тихо, грустно.

Вс разбрелись по палуб. Кто сидитъ. Кто прогуливается. Тихо бесдуютъ. Всмъ не по себ.

Командиръ "Монголіи" на мостик. Вахтенный докладываетъ, что что-то идетъ рядомъ. Вс пристально всматриваются. Застопорили машину. На темной поверхности океана всплыли три гигантскихъ мины.

Жутко всмъ и каждому.

Тихо кругомъ. Только шипитъ машина, стучатъ вентиляторы.

Напрягли до крайности зрніе. Разобрали: не мины, а миноносцы.

Когда шли минныя атаки, вс нервничали, но каждый хотлъ скрыть то, что творилось въ душ. А на душ было тяжело. Сколько сердецъ здсь и кругомъ билось тревожно! Каждый выстрлъ, каждая вспышка болзненно отзывались въ нихъ.

Почти вс на pont пассажирскаго парохода (Монголія — экспрессъ Восточно-Китайской ж. д., совершавшій рейсы между Артуромъ, Японіей и Шанхаемъ, прекрасно оборудованный пароходъ). Совершенно мирная обстановка, только вспышки и громъ выстрловъ напоминаютъ о тяжелой и безпросвтной дйствительности.

Нтъ-нтъ, да кто-нибудь и скажетъ:

— Ничего не видно. Круомъ гремитъ. Быть можетъ, сейчасъ кто-нибудь идетъ ко дну, раненые мучатся, страдаютъ, погружаясь навки въ холодъ бездоннаго океана.

Да, намъ хорошо. А тамъ? Кругомъ стерегутъ, кокругъ рыщутъ враги, кровожадные, хитрые, во много разъ превосходящіе числомъ.

На "Монголіи" во мрак ночи не видно краснаго креста — символа пріюта и утшенія раненыхъ… ее не видятъ, добраться до нея трудно.

"Монголія", какъ одухотворенное цлое, только одна говоритъ здсь о жизни и даетъ надежду на жизнь.

На много верстъ кругомъ враги и только враги.

Только здсь враждующіе люди найдутъ милосердіе; только попавъ сюда, они могутъ надяться на жизнь.

Только "Монголія" на простор этой ночи ближе всхъ къ враждующимъ, она ихъ понимаетъ, она имъ сочувствуетъ. У ней нтъ враговъ.

— …Небо и ночь, звзды и океанъ безучастны ко всему, что здсь творится и произойдетъ. И завтра и всегда они будутъ. Будутъ привтливо свтить, играть волной океана, гоиимой втромъ, отражающей красивое, полное поэзіи, но безучастное небо….

— Полное поэзіи, но безучастное небо! Обыкновенное явленіе! Чмъ больше красоты и поэзіи — тмъ холоду больше. Все сводится къ тончайшему эгоизму… сказалъ кто-то и умолкъ.

Кругомъ тоже все стихло.

Только тамъ, въ батарейныхъ палубахъ и судовыхъ лазаретахъ, никакъ не могли стихнуть. Тамъ гомонъ стоялъ.

Тахмъ умирали, тамъ страшно страдали, корчились, змями изгибались, то съ мольбой, то грозно призывая вс силы небесъ, земли и ада.

Они на помощь звали эти силы…

Въ мор опять засверкали вспышки, загудли выстрлы.

— Да, совершенно врно. Чмъ больше поэзіи, красоты, тмъ холоду больше, тмъ недоступнй жертва собой, своей жизнью, благополучіемъ, даже своимъ покоемъ… задумчиво сказала одна изъ сестеръ милосердія.

Только "Монголія", еще въ Артур вырвавшая изъ когтей смерти не одну жизнь, самоотверженно шла за людьми, призванными умереть. Здсь она ихъ единственный, но врный другъ, готовый погибнуть съ ними и за нихъ.

Правда, въ нее преднамренно не стрляли, но она могла ежесекундно нарваться на мину и поити ко дну.

А если зарвется, близко подойдетъ, чтобы во-время подать нужную помощь — не пощадитъ ея и снарядъ.

Уже начало свтать. Вспышки все рже и блднй, выстрлы дальше и глуше.

Разсвтъ.

Мглистый, непривтливый разсвтъ. Оріентироваться въ положеніи судовъ немыслимо.

Съ наступленіемъ полнаго разсвта по носу открылся островъ Кеппъ, а съ лвой стороны — крейсеръ "Паллада" и миноносецъ, державшіе курсъ на Артуръ.

Войдя въ кильватеръ "Паллады", "Монголія" пошла за ней въ Артуръ.

Подойдя къ Ляотшаню, "Паллада", освдомленная о набросанныхъ японцами за ночь минахъ, отдала якоря; ея примру послдовала "Монголія".

Въ это время на горизонт съ юга показались еще три судна, оказавшіяся "Побдой", "Полтавой" и "Пересвтомъ", которыя, не обращая вниманія на тралящій караванъ, прошли на вншній рейдъ съ миноносцемъ.

По сигналу, съ "Монголіи" были спущены шлюпки за ранеными.

Когда входили на вншній рейдъ, тамъ стояли уже "Ретвизанъ" и "Севастополь". "Ретвизанъ" пришелъ ночью, "Севастополь" на разсвт.

Черезъ нсколько времени къ "Монголіи" подошелъ тралящій караванъ и началъ тралъ. Когда стали разворачиваться, — съ лвой стороны у носа взорвалась мина. "Монголія" вся вздрогнула и закачалась.

Подходя къ своему буйку, "Монголія" была предупреждена голосомъ со шлюпки, что тамъ усмотрна полупловучая мина; пришлось свернуть.

Въ 12 часовъ "Монголія" благополучно вошла въ гавань и начала пріемъ раненыхъ. Воля Провиднія пощадила "Монголію."

Разсказъ Ольги Александровны m-me Черкасовой о впечатлніяхъ боя 28 іюля.

Все было хорошо на броненосц. Ничто не напоминало о томъ, что намъ предстоитъ вступить въ бой. На броненосц жизнь текла безъ особыхъ измненій. Офицеры спокойны, матросы тоже. Вс прехладнокровно исполняютъ свое дло.

День на рдкость хорошій: тихій, солнечный. Поднялась на палубу.

На палуб броненосца по обыкновенію все сверкало чистотой.

Я всматривалась и въ офицеровъ и въ матросовъ, думала, что они внизу только такъ спокойны. Нтъ! какими я ихъ видла въ каютъ-компаніи, такими они были и здсь.

Только командиръ нашъ выглядлъ серьезнй и озабоченнй.

Когда показались японцы, задымились на горизонт трубы, вс словно повеселли.

Жутко было, когда шли минами. Я знала, что броненосецъ могъ ежесекундно подорваться. А какъ мины прошли, на душ стало совсмъ легко.