Чтение онлайн

Отъ японцевъ осталось очень мало. Прятаться было некуда.

Дагушань и Сяогушань обстрливаются со всхъ сторонъ.

26 іюля на горизонт цлый день крейсировали броненосецъ „Чинъ-іенъ“, 2 крейсера I класса и 8 судовъ II и III классовъ и 18 миноносцевъ и миноносокъ.

Въ 7 часовъ утра на рейдъ вышли наши 15 миноносцевъ, затмъ „Новикъ“, „Гилякъ“ и „Бобръ“ ходили въ бухту Тахэ обстрливать берегъ; около часу вернулись въ портъ, девять вошлы въ гавань, а остальные въ 6 час. вечера. Нсколько японскихъ снарядовъ легли у „Ангары“, гд наши раненые. Броненосцы отвчали.

27 іюля рано утромъ, около 6 часовъ, 9 миноносцевъ, „Новикъ“ и 4 канонерки ходили къ бухт Тахэ, но посл появленія непріятельскаго флота вернулись къ гавани; была небольшая перестрлка между канонерками.

На горизонт у Кэпа видны: броненосецъ „Чинъ-іенъ“, крейсера „Нисеинъ“ и „Кассуга“ и 2-III класса, на SO и S „Якумо“, „Читозе“, „Касаги“, „Такасаго“ и 3-III класса; кром того, около 15 миноносцевъ и миноносокъ. Японская сухопутная артиллерія безуспшно стрляла по судамъ, наши отвчали.

27 іюля, въ 4 часа пополудни, комендантъ крпости прибылъ на батарею лит. А и оттуда наблюдалъ за расположеніемъ и движеніемъ противника на Дагушан и Сяогушан.

Отдльныя группы японцевъ показывались на сопкахъ. Видны были рабочіе съ инструментами. На гребняхъ различались цпи стрлковъ. Время отъ времени японцы стрляли по лит. А и ближайшимъ укрпленіямъ, но безъ результата. По приказанію коменданта крпости, наши батареи восточнаго фронта поддерживали рдкій огонь.

Къ 5 часамъ къ коменданту прибыли — начальникъ обороны генералъ-маіоръ Кондратенко, начальникъ праваго боевого участка генералъ-маіоръ Горбатовскій, начальникъ артиллеріи генералъ-маіоръ Блый, которымъ генералъ-лейтенантъ Смирновъ далъ частныя и общія указанія.

Когда мы прибыли на лит. А, меня поразило нсколько подавленное настроеніе какъ начальствующихъ лицъ, такъ и подчиненныхъ.

Приближался вечеръ.

Согласно полученнымъ отъ китайцевъ свдніямъ, явилось основаніе предположить, что на сегодняшнюю ночь японцы готовятъ генеральный штурмъ. Извстіе это стало достояніемъ гарнизона. Вс ожидали ночи, не общавшей ничего добраго. Вс ожидали штурма, но никто не зналъ, куда направятъ японцы главный ударъ. Свднія китайцевъ были крайне неточны и сбивчивы, да и довряться имъ было очень рискованно.

Когда пріхалъ Кондратенко, Смирновъ, отдавъ ему и генералу Блому нсколько приказаній, ухалъ въ штабъ крпости.

Кондратенко сегодня я положительно не узналъ. Онъ ходилъ, словно сонный, и наконецъ услся на брустверъ. Не то онъ дремалъ, не то задумчиво глядлъ въ сторону Дагушаня.

Я подошелъ къ нему.

— Ну что, Романъ Исидоровичъ, кажется, сегодня наступилъ ршительный день?

— Усталъ я, и до смерти мн спать хочется. Если бы можно было, такъ вотъ такъ растянулся бы и заснулъ.

Романъ Исидоровичъ дйствительно выглядлъ страшно измученнымъ и сидя почти что спалъ.

Кругомъ царилъ полный безпорядокъ: сложенные брусья, камни, шпалы, балки, цементныя бочки.

Суетились кругомъ стрлки, артиллеристы.

Дальше стояли носилки. Разбитъ маленькій перевязочный пунктъ.

— А вы слышали, что завтра утромъ эскадра насъ оставляетъ? спросилъ меня вдругъ Романъ Исидоровичъ и посмотрлъ мн прямо въ глаза, словно хотлъ узнать, что я думаю.

— Слышалъ.

— Что съ ней будетъ? Выйдетъ ли она побдительницей? Мало, очень мало надежды. Витгефтъ не справится съ задачей провести эскадру во Владивостокъ. Гораздо было бы лучше, если бы эскадра осталась здсь. Подумайте только — сколькихъ снарядовъ, орудій, офицеровъ и матросовъ она насъ лишитъ со своимъ уходомъ! А моряки, вдь это золотой народъ. Помните, на Высокой какъ они себя вели съ мичманомъ Верщицкимъ. Народъ расторопный, сообразительный, смышленый, энергичный. Пхот съ ними не тягаться по смышлености — я говорю, конечно, про массу. Вотъ пограничники, т имъ, пожалуй, не уступятъ.

Я и не подозрвалъ, что Романъ Исидоровичъ такой сторонникъ и защитникъ нашихъ артурскихъ моряковъ.

Можетъ быть, Кондратенко, какъ каждый человкъ передъ грядущей разлукой съ людьми, которымъ грозитъ далекое и опасное путешествіе, склоненъ былъ впасть въ сентиментальный тонъ?

Не думаю.

Человкъ трезваго ума и чистаго сердца не могъ иначе относиться къ морякамъ.

Вернувшись въ городъ посл зари, я прохалъ въ портъ.

Стоялъ темный вечеръ. Звзды ярко горли, сверкали на неб, и на земл было тихо. Океанъ дремалъ.

Во внутренней гавани все уже спало, только на „Монголіи“ еще не спали. Тамъ шла спшная пріемка грузовъ.

Темные силуэты судовъ чернли неподвижными громадами.

Завтра гавань опустетъ.

Что будетъ завтра?

Что ожидаетъ эскадру въ мор?

Во время послдней атаки японцами Дагушаня и оставленія его нашимъ отрядомъ въ ночь на 27 іюля — остались не убранными нсколько раненыхъ. Боле легко раненые доползли до расположенія своихъ. Тяжко раненый не могъ безъ посторонней помощи двигаться впередъ и остался лежать, не замченный санитарами.

Представьте его положеніе. Всю ночь наши батареи буквально засыпали снарядами вс склоны Дагушаня, въ особенности были ужасны разрывы 15-пудовыхъ бомбъ Зейцевской батареи, которыя, вы помните, всю ночь до самаго разсвта рыли Дагушань. Несчастный долгіе часы одинъ лежалъ въ этомъ аду. Ежеминутно взрывъ снаряда могъ превратить его въ ничто. Было отчего посдть. Но Богъ хранилъ нашего защитника. Не тронулъ его снарядъ, ни одинъ изъ сотни тысячъ визжавшихъ вокругъ осколковъ.

Наступилъ давно желанный разсвтъ. Вс батареи замолкли. Только Крестовая и Зейцъ каждыя 5 минутъ посылали на Дагушань свою ужасную силу.

Я думаю, рдко кто ждалъ съ такимъ нетерпніемъ, съ такой жаждой восхода солнца, какъ этотъ измученный человкъ.

Взошло солнце. Огонь окончательно прекратился. Наши санитары замтили несчастнаго. Видятъ, какъ онъ движется, видятъ, что подымается — но силы измнили: только конвульсивное движеніе — и опять упалъ и затихъ. Раненый лежитъ на самой вершин, у подножья правой сопки Дагушаня, на склон обращенномъ къ намъ.

Спшатъ четверо санитаровъ. Быстро поднимаются наверхъ съ носилками. Запыхались, торопятся. Уже различаютъ японцевъ, выглядывающихъ изъ-за гребней. Не дошли 30 шаговъ до раненаго. Въ упоръ залпъ, одинъ за другимъ.