Чтение онлайн

Онъ вритъ теперь въ свои силы. Онъ вритъ, что это только начало.

Онъ ни минуты теперь не сомнвается, что онъ поступилъ правильно.

Онъ доволенъ собой — чего же больше?

Вонъ они, друзья неизмнные, совтники разумные. Они надоумили, не выдадутъ.

А если выдадутъ, кто противъ меня — посланника Государя?!?

Никто!!

Вонъ Фокъ, Никитинъ, Рейсъ, Савицкій, Гандуринъ, Колесниковъ, Рябининъ, Павловскій, Корживецъ, … силища. Я ихъ не забуду. Я ихъ засыплю наградами, они мои.

А вотъ и Кондратенко! Онъ тоже мой, онъ въ меня еще вритъ. Хотя и онъ хитеръ, мы его перехитримъ.

Но вотъ Смирновъ!

Не разберешь, что онъ думаетъ. Всегда дисциплинаренъ. Съ Врой Алексевной всегда почтителенъ и любезенъ. Какъ я ни стараюсь его допечь, ничего не выходитъ. Опасный человкъ!

Ну, да ладно. Съ такими молодцами, какъ Фокъ, Никитинъ, Савицкій, Рейсъ, мы живо его обработаемъ.

Мысли зигзагами проходили въ его разгоряченномъ мозгу.

Глаза подъ узкимъ лбомъ иногда загорались и сверкали недобрыми, тревожными огнями.

Совсть была не чиста.

Не хотлъ я итти съ поздравленіемъ. Долго меня уговаривали — колебался. Злость закипала, черная, тягучая…

Пошелъ.

Но пошелъ лишь на слдующій день, 25-го августа, часамъ къ тремъ.

"Живи не по сердцу, а по разуму", твердилъ чуждый мн голосъ.

Пришелъ.

Опять въ кабинет. Не долго ждалъ.

Генералъ вышелъ, видъ заспанный: видимо, его подняли прямо съ постели.

Я началъ поздравлять:

— Считаю долгомъ вторично поздравить васъ съ тмъ, какъ Государь мой безмрно васъ награждаетъ.

— Благодарю васъ. Да, да, безмрно — за дверями послышался женскій кашель — прошу садиться.

Генералъ смотритъ на меня, я на него. Китель, рубаха растегнуты, видна богатырская грудь.

— Курите? Отчего вы перестали писать въ газет?

— Въ настоящее время Артуръ живетъ интересомъ часа. Вс въ обстановк боевой, боле или мене опасной. Интересуются исключительно дйствіями противника и нашими. Требуютъ сухихъ отчетовъ, пренебрегая въ полной мр беллетристикой, т. к. являются сами непосредственными свидтелями бомбардировокъ и штурмовъ, смерти и страданій.

— А кто пишетъ "Извстія" въ "Новомъ Кра"?

— Не знаю. (Я имлъ право такъ отвтить, т. к. подъ извстіями не подписывался, хотя отлично зналъ, что Стесселю давно извстно, кто пишетъ эти "Извстія").

— Что же вы теперь длаете?

— Собираю матеріалъ, который впослдствіи предполагаю издать отдльной книгой.

Генералъ становился сумраченъ, тонъ мнялся.

— И будете тамъ писать только правду?

— Только правду!

— Э! батенька, вс корреспонденты врутъ. Кто больше заплатитъ — тамъ и правда. — Генералъ смотрлъ на меня вызывающе.

— Я, ваше превосходительство, поставленъ теперь и до окончанія кампаніи въ рамки военной цензуры, но впослдствіи, памятуя Высочайшія слова, обращенныя къ представителямъ столичной прессы, я считаю своимъ нравственнымъ долгомъ въ будущемъ писать правду, одну только правду, которая убережетъ Россію и Государя отъ участи — пережить когда-нибудь второй Портъ-Артуръ.

Затмъ считаю умстнымъ вашему превосходительству напомнить и совтую впредь не забывать, что я ношу никмъ еще не запятнанную фамилію стариннаго дворянскаго рода.

Честь имю кланяться.-

Отъ Стесселя отправился прямо къ Смирнову, передалъ ему содержаніе моей бесды.

— Погорячились, погорячились. Я вамъ говорилъ….. на веранду входилъ генералъ Кондратенко — а, Романъ Исидоровичъ, ну, что добраго скажете?

— Ваше превосходительство, неугодно ли будетъ посмотрть пробную стрльбу минами?

Черезъ нсколько минутъ ординарецъ доложилъ о приход полковника Крестинскаго.

Вс тронулись на холмъ за домомъ Стесселя, гд уже былъ установленъ заряженный минный аппаратъ [12] .

Пришелъ и генералъ-адъютантъ Стессель. Народу собралось смотрть на диковинное зрлище много. Тутъ были и штабные и строевые офицеры.

Опытъ оказался удачнымъ. Мина, давъ при полет довольно крутую траэкторію, впилась своимъ остріемъ въ землю и, конечно, разорвалась бы, если бы была заряжена.

Стрльба изъ минъ предполагалась по траншейнымъ работамъ японцевъ, окружившихъ Водопроводный редутъ.

Генералъ Стессель, облеченный по обычаю въ срую рубаху и срые сапоги, опираясь на палку, одобрилъ и благословилъ установку миннаго аппарата на Водопроводномъ редут. Къ сожалнію, затя эта не оправдала возлагаемыхъ на нее надеждъ. Механизмъ миннаго аппарата крайне нженъ, и поэтому первая попавшая пуля приводила его въ негодность.

Лейтенантъ Подгурскій ликовалъ. Нужно отдать полную справедливость, что этотъ офицеръ, не говоря уже про выдающуюся храбрость, храбрость, которая поражала всхъ, былъ вмст съ тмъ замчательно изобртателенъ и подвиженъ. Въ теченіе всей осады проявляя непрестанно удивительную энергію, онъ не мало принесъ непріятностей японцамъ, а на своихъ дйствовалъ въ самыя критическія минуты благотворно.

Съ горки, гд производился опытъ, по какой-то непонятной случайности мы возвращались домой en quatre: Стессель, Смирновъ, Хвостовъ и я.

Давно мн пришлось слышать, что на холм, на которомъ только что производился опытъ, погребенъ китайскій генералъ, защищавшій Артуръ отъ японцевъ. Меня подмывало спросить объ этомъ сейчасъ. Я громко началъ:

— Кажется, холмъ, на которомъ мы только что были, служитъ могилой главнаго китайскаго начальника, защищавшаго Артуръ.

— Разв? я объ этомъ не слышалъ. Вотъ Хвостовъ долженъ знать — сказалъ Стессель.

— Кажется, здсь.

— А гд онъ былъ убитъ? Говорятъ, на Большомъ Орлиномъ Гнзд, гд онъ наблюдалъ за штурмомъ?

— Не знаю, не знаю.

Зашла рчь о свист пуль.

— Вотъ Евгеній Константиновичъ — сказалъ Смирновъ — отлично уметъ теперь различать свистъ нуль, какая на излет, какая…

— А я не могу различить — возразилъ Стессель: глухъ на ухо.

Мы подходили къ дому Стесселя. Навстрчу, отдлившись отъ огромнаго стога сна, бжалъ щенокъ.

— Юпилазъ, Юпилазъ — звалъ и ласкалъ Стессель — я этого пса назвалъ въ честь геройской защиты Юпилазы.

— А отчего не Куинъ-Саномъ? онъ много памятне намъ — пошутилъ я.