Чтение онлайн

Прибыли въ ставку Надина.

Отлично устроенный блиндажъ.

Кругомъ цлое хозяйство.

Самъ Надинъ производитъ впечатлніе патріарха — высокій, сдой, съ большой окладистой бородой. Голова забинтована.

Насъ замтили еще на поворот дороги.

Коменданта встртили рапортомъ.

Вышелъ Надинъ.

Развернули верстовку — началось совщаніе. Капитаны Шварцъ и Степановъ давали обстоятельные отвты, поясненія.

Долго шло совщаніе.

Пришелъ представиться начальнику отряда молоденькій офицеръ, принимавшій роту отъ капитана, отставленнаго отъ командованія за самовольное очищеніе ввреннаго окопа.

Комендантъ, Надинъ, Степановъ подробно познакомили его съ расположеніемъ, которое ему ввряется.

Во время совщанія получилось донесеніе, что на фортъ ІІ-ой упала 11" бомба, разворотившая бетонъ. Нсколько человкъ убито, ранено.

Присутствовавшіе высказали предположеніе, что началась бомбардировка съ моря.

— Нтъ, нтъ, это вновь поставленныя орудія крупнаго калибра. Они будутъ гвоздить ими форты и эскадру.

Большинство изъ присутствовавшихъ сомнвалось.

— Не врите, сомнваетесь? Напрасно. Ближайшее будущее вамъ это докажетъ.

Господа, однако вы отлично устроились, у васъ тутъ маленькая усадьба!!

Отправились пшкомъ по горамъ.

Едва взобрались на Митрофаньевскую гору, на форту ІІ-омъ взвился столбъ дыму, песку и камней — словно гигантское дерево выросло и рушилось.

Время отъ времени, съ точностью часового механизма, въ разныхъ направленіяхъ с.-в. фронта вырастали фантастическія деревья, громыхали страшные взрывы, развивающіе огромную разрушительную силу.

По вершин горы шли довольно глубокими окопами; пули свистли надъ нами.

Нтъ, положительно нтъ ничего хуже этого свиста.

Онъ изводитъ въ конецъ, пытаетъ. Къ снарядамъ привыкаешь, а къ этому невинному писку невидимыхъ птичекъ — не привыкнуть.

Спускаясь въ лощину по откосу Митрофанія, почувствовали себя въ полной безопасности — хорошее, пріятное сознаніе, что теперь тебя уже не пронижетъ, словно иглой, пуля.

Вся лощина усяна неразорвавшимися снарядами, шрапнельными стаканами, осколками.

Съ высоты Безыменной горы открылась рдкостная панорама всего сверо-восточнаго фронта. Снаряды по всмъ направленіямъ неустанно бороздили укрпленія и форты.

Наша оборонительная линія молчала, словно притаилась она.

Внизу форты, батареи, укрпленія, люнеты, капониры, окопы, казалось, вымерли — никакихъ признаковъ жизни.

Все залито свтомъ яркаго солнца. Высоко оно и жжетъ немилосердно.

Вдругъ отдаленный гулъ, шипніе и взрывъ, столбъ желто-бураго дыма, медленно разсивающійся въ тихомъ, покойномъ воздух.

Перебрались на Каменоломенную гору. На ней батареи исключительно изъ морскихъ орудій.

Начальникъ сектора лейтенантъ Подушкинъ.

— Молодцы, молодцы наши моряки, восторгался комендантъ, глядя, какъ матросы оборудовывали себ блиндажи на зимовье.

Около 2 часовъ пополудни началось совершенно неожиданно стремительное обстрливаніе города.

Нсколько снарядовъ сразу разорвались вокругъ госпиталя Маріинской общины Краснаго Креста.

Затмъ огонь былъ перенесенъ дальше и сконцентрировался у мельницы Тифонтая.

Огонь съ каждой минутой усиливался.

Площадь паденія снарядовъ постепенно сокращалась — оче. видно, что цль бомбардировки — мельница, питавшая весь гарнизонъ мукой.

Бгутъ оттуда китайцы, рикши, мчатся извозчики, двуколки.

Бгутъ женщины, дти. Спасаются.

На лицахъ у всхъ ужасъ и смятеніе.

Это первый день бомбардировки спеціально по городу. Это уже не недолеты, а форменное, сознательное бомбардированіе города.

Никто не ожидалъ.

Вдь до сихъ поръ къ намъ въ городъ ложились лишь не. долеты.

Пока еще нтъ убитыхъ среди дтей. Слава Создателю!

Ко всему привыкли. На все смотримъ хладнокровно. Но думаю, что при вид растерзаннаго ребенка можно было бы сойти съ ума.

Вонъ мчится рикша со своей колясочкой. Обезумлъ отъ страха и не знаетъ — куда ему броситься, гд искать спасенія. Кругомъ рвутся бомбы. Завылъ снарядъ. Несчастный метнулся вправо и пустился по улиц стремглавъ.

Свистъ еще стоялъ отъ полета, а снарядъ уже разорвался — облако дыма.

Отъ китайца — полтуловища, рядомъ, накренившись, колясочка съ поднявшимся отъ напора воздуха верхомъ — словно задумалась она надъ своимъ изуродованнымъ хозяиномъ.

И ничего. Нервы притупились. Впечатлнія — нуль.

Бомбардировка продолжается; нсколько снарядовъ попало уже въ зданіе мельницы.

Послдствія посщенія "иностранцевъ" сказываются.

А вотъ, неугодно ли! На пьяномъ извозчик мчится пьяный матросъ. Погоняетъ самъ лошадей — да прямо къ мельниц. Скрылся за постройками — слышно лишь, какъ оретъ дикимъ голосомъ, возница ему вторитъ. Городовой побжалъ за ними и остановился — кричитъ, рукой машетъ.

Бомбардировка продолжается.

Обстановка осажденной крпости; томительная, тягучая неизвстность, неувренность; постоянная неумолимая смертельная опасность — начинаютъ сказываться.

Молодые нервы сдаютъ.

Печальный эпизодъ съ однимъ изъ офицеровъ, прибывшимъ на войну по собственному желанію, ярко иллюстрируетъ, до чего могутъ довести томительная обстановка осажденной крпости и впечатлнія штурмовъ.

Посл жаркаго рукопашнаго боя — кажется, на Водопроводномъ редут,— въ которомъ юный офицеръ принималъ горячее участіе, показавъ надл выдающуюся храбрость, самоотверженіе, и вышелъ изъ него совершенно невредимымъ, — юноша затосковалъ, сильно затосковалъ, сталъ неузнаваемъ.

Товарищи замтили.

Зашла рчь о причинахъ.

Въ откровенной дружеской бесд объяснилось, что вся обстановка боя произвела на него такое сильное, потрясающее впечатлніе, что онъ съ ужасомъ думаетъ о слдующемъ дл, въ которомъ ему по долгу службы придется рано или поздно опять принять участіе.

Онъ искренно признавался, что мысль эта его преслдуетъ.

Открыто говорилъ, что онъ можетъ не выдержать, нервы сдадутъ, окружающіе замтятъ, заклеймятъ его именемъ "труса".

Бдняга мучился этимъ сознаніемъ. Юноша заболлъ, но боролся съ собой.