Чтение онлайн

– Постой-ка. Я тебя правильно понял? Тебе? За него? Обидно?

– А за кого мне должно быть обидно? За тебя? Я уже сказал тебе, Лёва. Ты не жалкий; ты любимый, толковый ребёнок, с перспективами и, смею надеяться, интересной жизнью. Чего тебя жалеть-то?

Лёва молчал, примериваясь. Он никогда не обнимал Даниила и не представлял, как сделает это теперь.

– Давай уже, - с улыбкой поторопил Грачёв. Лёва, как маленький, обхватил его шею. Даниил прижал его к себе покрепче, погладил мальчика по спине.

– Лучше совсем не иметь матери, чем такую...

– Не говори так. Ты не представляешь, о чём говоришь.

– Я был идиотом, пап, прости.

– Не загоняйся.

– Не знаю, как перестать загоняться.

– Это было такое удовольствие, Лёва – видеть, как ты растёшь, меняешься. Хотя ты меня не очень жаловал. И всё равно это было удовольствие. Папаня твой этого удовольствия себя лишил. Как же его не жалеть.

В ответ Лёва напряг руки, стискивая отца в объятиях.

– У моего Лёвы железная хватка, - закряхтел Даниил. – Ну хоть дышать-то возможность оставишь?

– Посмотрим. Как повезёт, - хмыкнул Лёва, утыкаясь лицом в футболку Грачёва. Даниил, посмотрев через плечо мальчика на наручные часы, потрепал его по голове:

– Мы нарушаем режим, мой любезный. Двенадцатый час. Предлагаю завтра встать попозже.

– А пошли на рыбалку завтра! – бодро предложил Лёва, попытавшись высвободиться.

– Вот завтра и решим. Стой спокойно, раз ввязался. Руки первым убирает тот, кто старше по возрасту.

– Твой долбанный этикет, - проворчал Лёва. – Но я послушаюсь, ты сегодня уже был прав. Когда сказал, что даже запоздалая дружба с отцом будет на пользу и поможет решить некоторые проблемы.

– Вообще-то я не себя имел в виду.

– Вообще-то у любого текста может обнаружиться тот смысл, который автор в него вовсе не вкладывал.

– Ты, я гляжу, слишком часто бывал на маминых лекциях, - размыкая объятия, поддразнил ребёнка Даниил. Лёва беспрекословно выпустил Грачёва, но сделал это с видимым сожалением. Даниил окончательно развеселился: сейчас Лёва напоминал того карапуза, каким он был десять лет назад, когда настойчиво карабкался к нему на руки.

– Лёв, ты помнишь про мистического двойника в литературе?

– Да, и что?

– Ты никогда не смотрел с этой культурологической точки зрения на твои отношения с мамой? Как на эдакий эпос?

Идея показалась мальчику интересной. Он взял в руки стакан с недопитой водой и прислонился спиной к стене; взгляд стал отсутствующим.

– А кто из нас тогда чёрный двойник? Желающий зла своей паре и жаждущий захватить её жизнь? – оживился он вдруг.

– Ты уверен, что мамины лекции хорошо слушал? Точно помнишь, почему обычно двойник такой злой?

– Ну… потому что несчастный?

– Ощущаешь себя несчастным?

Лёва отрицательно покачал головой.

– Нет. Ни раньше, ни теперь. Слушай, - оживился он, - а на маму можно как-то повлиять?

– А зачем, Лёва? Она взрослый человек. Всё сама про себя знает. Кто мы такие, чтобы её под себя ломать?

– А чего ты вообще завёл разговор о двойниках?

– Чтобы подготовить тебя к тому, что скоро сюда явится мама.

– Да ладно, - с удивлением воззрился на него Лёва. – Она ведь не собиралась.

– Лев, - Грачёв забрал у мальчика пустой стакан и несколько раз поцеловал его в висок. – Ты только лекцию слушал, а я ещё статью её про двойников читал. Эмоции двойников – как сообщающиеся сосуды. Если ты сюда ко мне заявился с наглыми требованиями и желанием потрепать языком – будь уверен, мама не заставит себя ждать ровно с тем же самым.

– Да? – ужаснулся Лёва. – И когда она приедет? Прямо завтра?

– Завтра, послезавтра… Я не знаю. Знаю только, что сему явлению быть.

– Жесть. Честно говоря, совсем не хочу видеть маму в ближайшее время. Мне надо немного… привести себя к балансу. С мамой это никак не выходит. И у меня ещё есть темы для разговоров с тобой. Мне нравится, что с тобой я могу всё обсудить.

– Только помни, что в любой момент могу звездануть, если станешь забываться.

Лёва промолчал, задумчиво глядя на Грачёва.

– Чего ты? Испугался, мой маленький? – подколол мужчина.

– Да не. Блин. Просто по привычке чуть не сказанул, что ты мне ни разу не отец.

– Отчего ж не сказанул?

– Да не чувствую так.

– Лёва-Лёва, - выключая свет на кухне, строго сказал Грачёв. – Давай все разговоры оставим на завтра. Хотя я на сей раз буду хитрее и предусмотрительнее и постараюсь, чтобы у тебя сил к вечеру на трепотню не осталось.

– Try me, - с вызовом бросил мальчик.

– Ишь какой. Мне тоже хочется с тобой вдвоём побыть, без матушки твоей, - признался мужчина. – С другой стороны, мне интересно, с чем явится твой двойник! Учитывая то, что твоей любимой фразой в последние годы было «ты мне не отец». Угадай, что мне в минуты гнева высказывает мать.

– «Ты мне не муж»?

– Вот именно, - Даниил хлопнул Лёву по плечу. – Спокойной ночи, сынок. Я тебя очень люблю. А на биологического папаню своего ты попробуй не обижаться.

– Да я не обижаюсь, - пожал плечами Лёва. – Просто чужой человек. И общаться с ним я не хочу. Во всяком случае, в ближайшем будущем. У меня много других дел. Более первостепенных. Олимпиада. И ещё несданное эссе по английскому. Поленился написать. В журнале точка стоит…

– Как так вышло? Горе-отличник ты мой?

– Увлёкся математикой. Программированием…

– И взломом, - Даниил погрозил ему пальцем. – Чтобы я о таком больше не слышал, Лёва. Всё, иди спи.

Лёва побрёл в свою комнату и опустился на доску, служившую ему постелью; только сейчас он ощутил смертельную усталость, которую оставил за собой этот день - но вдруг, озарённый неожиданным открытием, мальчик крикнул:

– Отец!

– Чего тебе? – недовольно спросил Даниил за стенкой. – Ты угомонишься уже сегодня, в конце-то концов? Или насильно уторкивать тебя прикажешь, как трёхлетку?

– Это насчёт двойников. Ты ведь любишь маму?

– Ну?

– И меня тоже любишь?

– Ну?

– Кого из нас ты любишь больше?

– Это идиотский вопрос, я притворюсь, что не слышал. Дашь мне уже поспать?

– Да блин, пап, мне-то ни разу не принципиально; просто если уж двойники к тебе прикрепились стаей и тянут энергию, они должны вступить в борьбу за ресурсы. Опаснее тот, кому достаётся меньше. Закон жанра.