Чтение онлайн

– Никто не собирается тебе мутузить, если ты примешь правила поведения в этом доме.

– Правила поведения? Да ты совсем сдурел, что ли? – удивилась Юлия. – И кто их устанавливает?

– Ясное дело, хозяин, - подсказал Лёва шелковым голоском.

– Хозяин же и награждает тумаками за непослушание?

– На тебя мы найдем другой способ воздействия, - весело подзадорил Даниил.

– Вы тут оба, похоже, пекнулись.

– Пап, да скажи ты ей, - вырвалось у Лёвы.

– Как ты его назвал? – удивилась Юлия.

– Как хотел, так и назвал, - огрызнулся Лёва.

– Ты каким тоном с матерью разговариваешь?

– Полегче, ребята, - предостерег Грачёв и погрозил им пальцем.

– Какой он тебе «папа»? – презрительно выговорила Юлия.

– А, ну да. Прости, конечно, папа же у меня тот, которого доцентом не переизбрали, - заухмылялся Лёва.

– До сих пор ты отлично обходился без всякого отца. Что это на тебя нашло?

– Не, это ты обходилась, а мой всегда рядом был, - Лёвин тон был небрежен.
– Чё, у тебя отца не было – и у меня быть не должно?

Даниил положил ему руку на плечо:

– Ну всё, хватит. Остынь.

– Да это не я начал вообще!

– Не ты начал, но прекратить я прошу тебя.

Лёва сердито выдохнул и замолчал.

– Что между вами произошло? – тревожно спросила Юлия. Она привыкла жить по принципу «разделяй и властвуй»; ей и в голову не приходило, что когда-нибудь эти двое найдут общий язык.

– Между нами произошла ты, - спокойно пояснил Даниил. – Чай есть только чёрный, извини. Сделать бутерброд?

– Да подавись ты своим бутербродом, - в сердцах ответила Юлия. – Придурок.

– Поосторожнее, мама. За хамство в этом доме наказывают, - снова встрял Лёва с ухмылкой.

– Юль, ещё раз услышу подобное – и отправишься домой на ближайшей электричке, - подтвердил Даниил.

– А вы продолжите дружить против меня?

– А мы не против тебя, мы за тебя дружим, - нашелся Лёва. Даниил, ставя Юлину кружку на стол, поймал его голову руками и опять поцеловал в висок.

– Ты у меня прямо Андрей Белый, - со смехом похвалил он мальчика.
– Тот тоже любил словами играть. Только вот вопрос, была ли в его каламбурах та же глубина, что в твоём, - добавил он, отвечая на немой вопрос сына.

– И давно вы так целуетесь и обнимаетесь? – окрысилась Юлия, берясь за бутерброд.

– Последние лет десять, - Даниил был невозмутим.

– Что-то я не замечала ничего такого.

– А мы просто делали перерыв.

– Стрёмные чуваки. Кстати, помнишь ту мою статью? Так вот её приняли к печати в Кэмбридже, - жуя, обратилась она к Грачёву.

– Стрёмные чуваки радуются и поздравляют стрёмную чувиху, - опередил Лёва отца. Тот хмыкнул:

– Я тебя, пожалуй, зацелую сегодня.

– Почему его, а не меня? – надула губы Юлия.

– Может быть, ты не будешь ревновать меня к ребенку?

– Ничего себе ребеночек. Здоровый лоб!

– От этого он не перестаёт быть нашим ребёнком.

– Нашим?

– Даниил признался, что мой настоящий отец - он, - услужливо подсказал Лёва, еле сдержав мстительный смешок.

– Даниил, выйдем-ка поговорим, - решительно отодвигая бутерброд, поднялась с места Юлия. Грачёв нажал на ее плечи обеими руками, силой заставляя сесть на место.

– Доешь, пожалуйста. Никакой ругани и выяснения отношений здесь сегодня не будет. Я сюда не для того приехал. Приехала и ты – будь добра, играй по моим правилам. Тебя никто в этот дом силком не тащил.

– Да просто я спросил, кто мой отец; папа сказал, что точно не знает, и предложил выбрать из имеющихся кандидатур, раз уж мне так впёрлось это всё. Я и выбрал его, - с невинным видом вмешался Лёва. – При всём моем уважении, мама, второй претендент, которого ты предлагаешь, не тянет никак.

– Всё верно, Лёва. Только хватит на сегодня, - остановил Грачёв. Лёва кивнул и прочно замолчал.

– «Всё верно, Лёва»? Ты его ещё и поощряешь? – возмутилась Юлия и встала. Грачёв с улыбкой запустил ей руки в волосы, поворошил.

– Ты тоже остынь. Ничего сверхъестественного не произошло. И голос не повышай, пожалуйста. Здесь я этого не позволяю. Если поорать – то это на улице.

– Да идите вы оба, - отпихнула его Юлия; направилась к столу и достала оттуда ноутбук, готовясь погрузиться в работу.

Мужчины засмеялись, но останавливать её не стали. Юлия была раздосадована: впервые не она была хозяйкой положения, не она создавала атмосферу в доме. Лёва же находился в молчаливом восторге: стоило только открыто признаться себе, что он любит Грачёва, как гнетущее чувство улетучилось, а на смену ему пришло умиротворение и защищенность. Теперь он не понимал, как мог позволять матери столько лет управлять его чувствами и манипулировать им; да, он любил ее – но дал себе слово, что больше не будет так околдован ею, не станет, словно под гипнозом, идти на всё, лишь бы ей угодить – в ущерб собственным чувствам.

Словно отвечая на Лёвины мысли, Даниил тихо сказал:

– Как было раньше, Юлия, больше не проканает.

Юлия внимательно посмотрела на него поверх монитора ноутбука. И по ее взгляду было видно, что она всё прекрасно поняла, но ещё не сориентировалась и не решила, как ей приспособиться к новым условиям и вести себя в них.

Скоро Лёва лёг; убедившись, что он заснул молниеносно, как обычно, Даниил потянул Юлию за руку:

– Пойдем расслабимся, дорогая.

Юлия без слов поднялась и отправилась в его комнату. Даниил впервые задался вопросом, почему она за все эти годы никогда не ответила на предложение секса отказом. Наверное, потому, что в ней до сих пор жила закомплексованная двадцатипятилетняя девочка, которой льстило, что ее наконец-то хотят, как взрослую.

– Неужели после всего этого еще трахаться тут с тобой придется, - пробубнила Юлия, когда он осторожно прикоснулся губами к ее губам.

– Не понял. После чего «этого»? – выпрямился Грачёв.

– Вы с Лёвой, как я погляжу, объединились против меня? Я вас чем-то обидела?

– Да ну что ты, Юленька. Совершенно ничем, - стаскивая с нее пиджак и платье, издевался Грачёв. – У нас царят всепоглощающая любовь и абсолютная гармония.

– Я тебя насильно не привязывала, Даниил; если не захотел себе нормальной женщины и нормальной семьи – сам себе злобный буратино.