Чтение онлайн

– И ты что… никогда не жалел, что столько времени на меня потратил?

– Да как тебе сказать, Лёва, - затянулся Грачёв. – Если совсем уж честно – бывает, я жалею, что в своей жизни повстречал твою мать и с тобой связался. Вы лучшее, что со мной случалось; но вы в каком-то смысле и разрушили мою жизнь. Это ничего не значит, это быстро проходит. Уж больно люблю я вас обоих, да и смысл в моей жизни с тех пор другой. Другое удовольствие, на порядок выше, чем былая свобода. Знаешь стих: «Обладал я свободой – невозможной, ничьей. От твоих небосводов не нашел я ключей».

– А какая у тебя раньше свобода была? – полюбопытствовал Лёва.

– Ну, если кратко – свобода жить только собой. Мне нравится вспоминать те времена. Но вернуться в них я бы, пожалуй, не хотел.

– Когда я в твою квартиру на Некрасова ввалился ночевать – ты там с мужиками тусил.

– С одноклассниками. Ну?

– Когда накурено было так, что хоть топор вешай. Вы вспоминали ту твою…. свободу?

– Да, - хмыкнул Даниил. – И ты тем вечером на Некрасова был совсем некстати. Мне тогда как раз хотелось от вас с матушкой твоей как-то отвлечься.

– Прости. Я балбес.

– Точно. Балбес и говнюк, - весело согласился Даниил. – Даже напиться мне не дал, скверный школьник. Такой облом! Я-то рассчитывал уйти в отрыв. А в итоге сидел и гадал, грипп у тебя или сосуды, и мужики как на чудика смотрели.

– Пап, ну я же извинился. Так совпало, день такой был. Идиот этот припёрся в школу…

– Так уж и быть, прощаю. У судьбы есть свой юмор. Знаешь, я ведь решил для себя ещё до встречи с твоей мамой, что и без семьи прекрасно обойдусь. И гляди-ка – обхожусь-таки, причём обхожусь суррогатом, прости за тавтологию. Но даже удовольствие от такого вот суррогата для меня интереснее, чем прежняя свобода. Всё-таки есть в тебе, Лёва, то, чего там у меня не было. Та откровенность, та близость, которую твоя мама, судя по ее дневникам, тоже прекрасно умела строить в детском возрасте. Когда я разговариваю с тобой – все проблемы где-то далеко. Твоя мама тоже обладала таким волшебным свойством. Но как-то это в себе загасила.

– Можно поднять погасший факел волшебства, - рискнул вставить Лёва. Даниил с сомнением посмотрел на него:

– Сейчас я свои задачи иначе вижу. Постарайся ерундой всякой ни от меня, ни от матери твоей не заразиться – хорошо?

– Хорошо, - на всякий случай пообещал Лёва, не вполне понимая, что Грачёв имеет в виду. – А ты никогда не хотел бы иметь своих собственных детей?

– А что значит «свои собственные дети», Лев?
– Грачёв с удовольствием затянулся и помолчал, задерживая дым в легких. – Я этого не понимаю с тех самых пор, как мой отец не делал никакой разницы между мной и «своими собственными» детьми.

– Ну… всё-таки свои гены… - теряясь, пробормотал Лёва.

– А-а, вот оно что. Гены, - насмешливо покивал Даниил. – В таком случае я не вижу в своих генах ничего настолько эксклюзивного, чтобы стремиться их во что бы то ни стало передать. И любить того, кому я их передам, лишь на этом основании.

– Ну всё-таки неплохо было бы, если бы у вас с мамой родилась еще дочка, согласись. Разве ты не полюбил бы ее сразу? Мою сестру?

Грачёв против воли заулыбался. Да, помечтать приятно. Просто представить себе такое. Лёва заметил это:

– Ну вот! Поймал тебя. Уже улыбаешься! Да ты бы ее просто обожал, эту дочку!

– Ну конечно, любил бы, Лёва. Ежу понятно, что и дочку любил бы, и сына. Но больше, чем тебя, полюбить бы не смог. Так что свои пределы я уже изучил. Никаких удивительных открытий на этом пути меня бы не ожидало. Хотя да – любил бы. Оказалось, во мне это есть – любить детей. То, чего я в себе никогда бы не предположил. Я думал - будет у меня личная жизнь, девушки там всякие... Но оказалось - всё для меня на твоей матери застопорилось. И...

– А я что, никогда не пытался называть тебя папой? Ну, хотя бы на основании того, что ты мне… ммм…

– Задницу младенческую мыл? – засмеялся Даниил.
– Да пытался, конечно. На прогулках, в детском саду и всюду ты быстро всё выяснил и сопоставил факты. По всему выходило, что я тебе отец. Конечно, именно так ты меня и называл. Папа. Да только маменька твоя быстро тебе всё разъяснила. И вмешаться я не мог – формально прав не имею, она мне не жена, - Даниил развел руками. – Не обессудь. Ну что, уже точишь зуб на мать?

– Нет, просто пытаюсь понять, чем она руководствовалась.

– Твоей пользой, Лёва. Она не хотела, чтобы у тебя были иллюзии. Чтобы мой возможный уход причинил тебе боль. Нет сомнений, что она хотела уберечь тебя от удара в поддых от очередного горе-отца. Она тогда еще не знала, что никуда я от вас не денусь.

– Пап, да ты какой-то блаженный, честное слово.

– А что такое?

– Да она же мне просто завидовала! Завидовала, что у меня есть то, чего не было у нее. Её-то ведь бросил родной отец. Тот чокнутый изобретатель, мой дед… Слово «папа» ей самой некому было сказать.

– Ну вот. Пошли уже обвинения, - шутливо остановил Даниил.

– Да просто я подумал: вот так вот трахнешься с кем-то разок, да даже толком и не трахнешься; потом ребенок родится и пытается всё разгрести. Верно ведь?

– Верно, - согласился Даниил. – Грубо, но в целом верно. Но всё-таки ты поаккуратнее с оценкой матери. Кто ты такой, чтобы ее судить? Она, между прочим, свои обязательства перед тобой исполняет по всем пунктам.

– То есть любит?

– Будем справедливы: такой пункт в законодательстве не прописан, - попытался свести все к шутке Грачёв.

– Знаешь, пап, мне от всего этого как-то не по себе, - парень поёжился.

– Если не по себе – давай обнимемся. Больше мне тебе нечего предложить. Вот еще предлагаю правду. А что делать – это ты уж сам решишь. Вешаться только не побежишь, надеюсь? Бедный травмированный ребенок, - издевательски пожалел мальчика Грачёв и поднялся с дивана. – Ну как, будем обниматься?

– Определенно будем, - Лёва посмотрел на него исподлобья и тоже встал. – Маму, конечно, очень жаль, особенно с таким детством. Но разве человек не сам отвечает за свой выбор в жизни?

– И так и не так, Лев, - Даниил обнял мальчика, похлопал по спине.
– Есть и кое-что, через что трудно переступить.

– Кстати, ты совсем по-другому пахнешь. Ну, видно, что ты свой. Не как тот дядька ужасный, - признался Лёва.

– Хорош уже к людям принюхиваться! И как только ты родство по запаху определяешь? Мне бы так, - Даниил отстранил мальчика и посмотрел ему в глаза. – Меня вот глаза твои удивляют. С близкого расстояния есть в них что-то очень мамино. Хотя не мамин цвет. Но ощущение как от мамы. Чего-то нечеловеческого. Я еще в твоем детстве заметил. Но уже давно близко в тебя не всматривался.