Чтение онлайн

Изучив ход советско-финской войны, которая «была для нас большим срамом» (А. Василевский), германский генштаб пришел к выводу о низкой боеспособности Красной Армии, ему казалось, что СССР, «вступивший на путь реорганизации и перевооружения своей армии, не готов к большой войне и его легко можно победить» (История Великой… Т.2. С.8). Это заключение свидетельствовало об излишней самонадеянности немецких генералов. С. Иванов в книге «Штаб армии, штаб фронтовой» писал: «Сталин стремился самим состоянием и поведением войск приграничных округов дать понять Гитлеру, что у нас царит спокойствие, если не беспечность…Если бы мы продемонстрировали Гитлеру нашу подлинную мощь, он, возможно, воздержался бы от войны с СССР в тот момент» (105). Не воздержался, хотя наше правительство и пыталось показать Германии силу советской державы. В конце апреля «Сталин пригласил военного атташе немецкого посольства в Москве и других военных экспертов совершить поездку на Урал и Западную Сибирь для осмотра нескольких военных заводов, выпускавших новые модели танков и самолетов. Советская промышленность б это время начала серийное производство новых танков Т-34, которые превосходили все типы немецких танков. Было также начато производство новых бомбардировщиков, которые по скорости и дальности полета превосходили немецкие «юнкерсы». Отчет об этой поездке был послан в форме нескольких рапортов в Берлин…» (Тв.2002.№ 8). Не ясно, как мы могли более наглядно продемонстрировать свою «подлинную мощь». Гитлер, уверовав в быструю немецкую победу, еще 21.07.1940 г. приказал Браухичу приступить к разработке плана войны против СССР.

В «Истории Великой Отечественной войны…» говорится: «У Красной Армии имелись все возможности для того, чтобы более организованно встретить нападение немецко-фашистских войск и дать им сокрушительный отпор» (Т.2. С. 10), На самом деле тогда у нее многого не хватало, чтобы дать такой отпор. О «всех возможностях» сказано излишне категорично, видимо, потому, что авторы пытались острее подчеркнуть вину Сталина за поражения: ведь «требовалось лишь своевременно привести войска пограничных округов в повышенную боевую готовность», а «это сделано не было». Конечно, наши войска могли встретить германское нападение «более организованно», в их распоряжении было немало военной техники. Есть некая часть правды в утверждении: «Советское политическое и военное руководство не сумело разумно распорядиться созданными средствами вооруженной борьбы, и Красная Армия оказалась неподготовленной к большой войне» (Великая Отечественная, 1941–1945. Т. 1, 1998. С42).

Танков у нас было 11 000, но полностью боеготовых — 3800, у Германии — 4300, соответственно самолетов — 9000 против 4400. Основная масса наших танков принадлежала к устаревшим типам, 75–80 % самолетов уступали немецким по своим летно-техническим характеристикам. К началу войны промышленность СССР выпустила 3719 современных самолетов и 1861 танков KB и Т-34. Чтобы хорошо освоить их, требовалось время. В западные пограничные округа поступило 1540 самолетов новых конструкций, но переподготовку успели пройти только 208 экипажей, В документе нашего Генштаба «Соображения…» от 15.05.1941 г. отмечалось, что из 333 имеющихся в СССР авиаполков 115 «совершенно еще небоеспособны», и на их готовность «можно рассчитывать к 01.01.42». Орудий у германской армии и у нас было, примерно, равное количество, но в наших войсках немалая часть их 22 июня находилась на полигонах для испытаний. У нас хуже дело обстояло с радиосредствами, не хватало тягачей для орудий. Немцы, имея намного больше автотранспортных средств, значительно превосходили нас в возможности маневрировать войсками. Все звенья германской армии возглавляли хорошо подготовленные командиры, имеющие боевой опыт. В 1941 г. Германия выпустила более 11 тыс. самолетов, 5200 танков, более 7 тысячи орудий. К июню 1941 г. у нее было 8500 тыс. военнослужащих, у нас — свыше 5 млн. человек. С 1939 по июнь 1941 г. было сформировано 125 новых советских дивизий. В армию призвали 752 тысячи запасников. Выучка военнослужащих не вполне отвечала требованиям современной войны. В последние месяцы перед войной 16,19, 20,21 и 22 армии были выдвинуты из внутренних округов в приграничные. В наших западных округах насчитывалось 2,9 млн. человек, Германия бросила против них 4,4 млн. солдат и офицеров. Многие советские дивизии находились в состоянии формирования.

Жуков отметил: «Немецкие войска вторглись в пределы нашей Родины с надеждой на легкую победу. Особенно воинственно были настроены молодые солдаты и офицеры, состоящие в фашистских организациях, личный состав бронетанковых войск и авиации». Их боеспособность была на высоком уровне. Немецкий солдат «был упорен, самоуверен и дисциплинирован» (Т.2. С.286, 287). Б. Соколов в книге «Неизвестный Жуков: портрет без ретуши» (2000) пишет. «Красная Армия по сравнению с вермахтом или армиями США и Англии была армией прошедшей эпохи, эпохи первой мировой войны. Тот уровень насыщения техникой, которого требовала вторая мировая война, вступала в неразрешимое противоречие как с реальным образовательным уровнем большинства красноармейцев и командиров, так и с психологией основной массы советских граждан». Если эти обличения были бы полностью верны, то нельзя понять, как же наша армия при таком «неразрешимом противоречии» выстояла и разгромила вермахт. Германские военнослужащие превосходили наших солдат и командиров старших возрастов по уровню образования, общей и технической грамотности. Культурная революция в СССР многое сделала, чтобы Красная армия пополнялась грамотными людьми, но, конечно, большую отсталость России в этом плане невозможно было преодолеть за короткий срок. Однако уже к 1937 г. Красная Армия стала армией сплошной грамотности, наши молодые бойцы и офицеры не уступали зарубежным по своему образованию и боевой подготовке.

В наших поражениях немалую роль сыграла слабость командных кадров советской армии, в ней служило в то время немало офицеров и генералов, которым недоставало минимума знаний и умения. В сухопутных войсках не хватало 66 900 командиров, их недостаток особенно остро ощущался в танковых, артиллерийских и авиационных частях. В 1940 г. было создано 42 новых военных училища. Перед войной был произведен досрочный выпуск курсантов военных училищ. За полтора месяца до начала войны руководство вермахта пришло к выводу, что русский офицерский корпус, ослабленный не только количественно, но и качественно, «производит худшее впечатление, чем в 1933 году. России потребуются годы, чтобы достичь его прежнего уровня» (Пр.20.06.1988). Это внушало Гитлеру уверенность в том, что Германия сможет быстро победить Советский Союз.

В гибели большого числа советских командиров в 1937–1938 гг. многие видят главную причину наших поражений в начале войны. Симонов сказал: «Не будь 1937 года, не было бы и лета 1941 года». Василевский отреагировал на эту мысль: «Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел» (Зн.1988. № 5. С.81). Генерал-лейтенант А Тодорский сообщил, что из-за репрессий наша армия потеряла: «из 5 маршалов — 3 (Егоров А. И.г Тухачевский М. Н., Блюхер В. К.), из 5 командиров 1-го ранга — 3, из 10 командиров 2-го ранга — всех, из 57 комкоров — 50, из 186 комдивов — 154, из 16 армейских комиссаров 1-го и 2-го ранга — всех! из 28 корпусных комиссаров — 25, из 64 дивизионных комиссаров — 58, из 456 полковников — 40 (Ог.1987.№ 26. С.6). Документы свидетельствуют: тогда выбыло из армии 37 000 командиров, около 8000 из-за естественной смерти, по возрасту, из-за морального разложения. 29 000 было уволено по политическим мотивам, из них 13 000 возвращено в армию, арестовано 6–8 тысяч, расстреляно 3–4 тысячи, из них немало работников Генштаба Красной Армии.

Это негативно сказалось на ее состоянии, но многие преувеличивают масштабы репрессий. Нет нужды опровергать бред А. Антонова-Овсеенко: «С января 1935-го по июнь 1941-го в стране репрессированы 19 840 000 человек, из них в первый же после ареста год казнены и погибли под пытками 7 миллионов» (Лг.3.04.1991). В показанном 11.12.2000 г. на РТР фильме «Расплата за предательство. Начало Отечественной…» заявили, что Сталин уничтожил весь командный состав Красной Армии, всех предал, из-за его предательства сдавались в плен наши бойцы. Он, воюя со своим народом, уничтожил-де больше людей, чем погибло их во время войны. Ложь этой агитки очевидна. В. Дайнес извратил причины ареста Блюхера «…официальная пропаганда внушала своим слушателям, что главным виновником вооруженного конфликта в районе озера Хасан являются японцы. Командующий Дальневосточным фронтом Блюхер придерживался другой точки зрения» (АиФ.1992.№ 46–47). Это и погубило его. Доказательства? Нет их. А. Деев в статье «Кто же убил Тухачевского» (Тж.23.02.2001) объявил: Сталин уничтожил «по меньшей мере 10 миллионов человек». Он судит о Тухачевском, не зная того, что он — вопреки его словам — не был наркомом обороны. По версии П. Судоплатова, «обвинения против Тухачевского и других военных руководителей были сфабрикованы по указанию Сталина и Ворошилова». Тухачевский был заносчивый человек, по словам Берия, он и его окружение «смели думать, будто Сталин, по их предложению, снимет Ворошилова…В конце 20-х гг. Тухачевский… вел интригу против Шапошникова с тем, чтобы занять его пост начальника Генштаба» (Разведка и Кремль Л 997. С. 102). По словам И. Конева, ему мешали «известный налет авантюризма» и «некоторые замашки бонопартистского оттенка». Трудно сказать, верна ли мысль А. Зиновьева: «останься Тухачевский — не было бы Советского Союза к концу 1941 года». Возможно, он имел в виду то, что сказал Примаков в «последнем слове»: «Люди, входящие в заговор, не имеют глубоких корней в нашей Советской стране потому, что у каждого из них есть своя вторая родина: у Якира — родня в Бессарабии, у Путны и Уборевича — в Литве, Фельдман связан с Южной Америкой не меньше, чем с Одессой, Эйдеман — с Прибалтикой не меньше, чем с нашей страной».

Советское руководство беспокоили подброшенные из окружения Гитлера сведения о заговоре среди высшего командования Красной Армии. Президент Чехословакии Бенеш будто бы в мае 1937 г. в личном послании Сталину сообщил о готовящемся в СССР военном перевороте в интересах Германии. Судоплатов считал мифом то, что «немцы сфабриковали документы о Тухачевском», они не были обнаружены в архивах КГБ и Сталина, «нет никаких данных о несанкционированных контактах Тухачевского с немцами» (104). На взгляд В. Галайко, толчком к репрессиям в армии послужил выход в 1936 г. книги Троцкого «Преданная революция», где подчеркивалось, что «он говорит от имени огромного числа молчаливых сторонников, находящихся в СССР. И этих сторонников больше всего могло быть в военном ведомстве, которое Троцкий возглавлял в течение семи лет…А тут еще…в очередном «Бюллетене оппозиции» Троцкий написал о том, что «недовольство военным диктатом Сталина ставит на повестку дня» возможное выступление сторонников Льва Давидовича. И тогда Сталин принял решение» (СР.16.02.1993). После ареста Тухачевский уже на втором допросе 26.05.1937 г. признал наличие возглавляемого им заговора и назвал его участников. Хрущев цитировал на XX съезде КПСС письмо Якира, по пропустил слова: «все сказал/ все отдал и мне кажется, что я снова честный, преданный партии, государству, народу боец, каким я был многие годы…потом провал и кошмар, в непоправимый ужас предательства… я признал свою вину, я полностью раскаялся» (Военные архивы России. Вып. 1.1993). Кого предал Якир? В. Федин считает, что «заговор против сталинского руководства был» (Читающий патриот.2000.№ 6). Может быть, он был «не против СССР, Сталина, а против Ворошилова» (СР.3.07.1997). По Судоплатову, «материалы дела Тухачевского содержат разного рода документальные свидетельства относительно планов перетасовок в военном руководстве страны» (103). В. Недашковский и Э. Ояперв писали, что «на одном из совещаний конца войны Гитлер, оправдывая свои неудачи на Восточном (советско-германском фронте), говорил, что одной из главных причин этому было то, что Сталин в 1937 году расстрелял его «пятую колонну» в России» («Правда Одна только правда» — клянемся!» Днепропетровск 1997. С.108). Если на самом деле в нашем военном руководстве были сомнительные в политическом отношении люди, то, по верной мысли Р. Косолапова, «теоретически и этически устранение «пятой колонны» в условиях приближения второй мировой войны было мыслимо и в других, куда более мягких формах» (СР.13.08.1998), оно не должно было выливаться в террор, нанесший огромный вред нашей стране.

В романе Шолохов "Они сражались за родину" генерал Стрельцов, незаконно арестованный и освобожденный из-под ареста перед самой войной, доискивался до причин репрессий: "На Сталина обижаюсь. Как он мог такое допустить?!..Теперь он — признанный вождь. Он создал индустрию в стране, он провел коллективизацию. Он, безусловно, крупнейшая после Ленина личность в нашей партии, и он же нанес этой партии непоправимый урон. Я пытаюсь объективно разобраться в нем и чувствую, что не могу… Во всяком случае, мне кажется, что он надолго останется неразгаданным не только для меня". Стрельцов исповедуется брату: "…лучших из лучших полководцев постреляли, имена их знает весь мир. Многих упрятали в лагеря… Сажали, начиная с крупнейшего военачальника и кончая иной раз командиром роты. Армию, по сути, обезглавили и, употребляя военную терминологию, обескровили без боев и сражений". Он спрашивает, "…как такое могло случиться в нашей партии? Кто повинен? Я глубочайше убежден, что подавляющее большинство сидело и сидит напрасно, они — не враги". Директор МТС Дьяченко, попавший в 1937 г. в тюрьму по политическому доносу, рассказал, как следователи выбивали у него "правде наперерез лживые показания" на честных друзей-коммунистов и заставляли "подписывать на себя такое, что и бабушке" его "во сне не снилось". Он подчеркнул зловещий политический смысл репрессий: "…десятки тысяч коммунистов и преданных советской власти до последнего вздоха беспартийных сидят невинно, тысячи таких же расстреляны, сотни тысяч ихних близких и друзей не верят в виноватость этих людей. А что это означает? А то означает, что они потеряли веру в советскую власть и озлобились на нее".

Считая, что М. Тухачевский, И. Якир, И. Уборевш, А. Корк, А. Егоров, Р. Эйдеман; Б. Гай, В. Примаков, Б. Фельдман, В. Путна «принадлежали к числу лучших высших офицеров Красной Армии», А. Никулин в книге «Тухачевский» (1964) писал: «Если бы они остались в живых и не были уничтожены некоторые другие кадры старшего и среднего звеньев командного состава, то, безусловно, в годы Великой Отечественной войны можно было достичь победы с меньшими жертвами и весь ход войны мог быть иным». Но Кожинов указал, что в 1937 погибли в основном не военачальники, а так называемые комиссары (Якир, Гамарник) и не считал, что «зги люди могли бы сыграть решающую роль в Отечественной войне» (Кб.1989.№ 8). Среди них могли быть и талантливые военные, как К. Рокоссовский, и не способные руководить крупными операциями. Конев говорил, что Блюхер и Якир вряд ли могли успешно командовать фронтом во время современной войны Жуков считал Уборевича «лучшим командующим округа», наверное, он более достойно, чем Павлов, показал бы себя в 1941 г. Василевский писал, что «имевшие место в стране накануне войны совершенно необоснованные репрессии, конечно, ослабили нашу оборону, боеготовность Красной Армии» (СР.9.05. 1995). Жуков признал: «…уровень подготовки войск упал очень сильно. Мало того, что армия, начиная с полков, была в значительной мере обезглавлена, она была еще больше разложена этими событиями. Наблюдалось страшное падение дисциплины, дело доходило до самовольных отлучек, до дезертирства. Многие командиры чувствовали себя растерянными, неспособными навести, порядок…» (Маршал Жуков. Каким мы его помним. С.98). Репрессии породили у них страх, боязнь ответственности, что порождало безынициативность. Потребовалось время, чтобы это ушло в прошлое.

В книге «Великая Отечественная…» говорится, что «поражение Западного фронта — это беда, а не вина сорокачетырехлетнего Павлова». Его без должных оснований выдвинули на должность командующего военным округом. Он был реабилитирован, справедливо было бы наказать его, как и генералов Климовских, Клыча, Григорьева» понижением в должности, не применяя крайнюю меру наказания. Но нельзя отрицать его вины: в первый же день войны была уничтожена почти вся авиация Западного округа, врагу досталось 60 окружных складов, в которых находилось много боеприпасов, запасов горючего и другого имущества. Командующий, который сразу потерял связь с 3-й и 10-й армиями и не восстановил ее до их гибели, не мог быть невиновным. Он принимал решения, не отвечавшие обстановке. Боевая выучка войск округа была на низком уровне, Павлов, возглавляя его целый год, сделал непростительно мало, чтобы лучше подготовить их к войне. В январе 1941 г. при проведении военной игры в основу стратегической обстановки были положены события, которые в случае германского нападения могли развернуться на западной границе. В этой игре он потерпел сокрушительное поражение от Жукова и не сделал после нее нужных выводов: «то, что в январе происходило на макете, словно в адском кошмаре начало воплощаться на действительных полях сражений в июне» (Н.г. 17.06.2000).