Чтение онлайн

Если была такая возможность у нашей Ставки, то почему она не воспользовалась ею? Сталин — в соответствии с планом «Уран» — считал первейшей задачей быструю ликвидацию окруженного врага Он говорил, что в Сталинграде «обещали окружить и уничтожить немцев за десять дней, а провозились с ними два с лишним месяца» (Маршал Жуков. Каким мы его помним. С. 120). Ставка без паузы начало операцию по уничтожению «котла». Жуков писал, что она принимала все меры к тому, чтобы быстрее покончить с ним «и высвободить войска двух фронтов, необходимых для быстрейшего разгрома отходящих войск с Кавказа и на юге нашей страны» (Т.2. С.320). Но наши удары с 24 по 30-е ноября не решили этой задачи. Рокоссовский писал: «…мы убедились, что, продолжая наступление на всем фронте окружения без специальной серьезной подготовки и дополнительных средств усиления, успеха не добиться» (Сталинградская эпопея.1968. С. 169). Вначале советское командование неверно оценило сложившуюся обстановку, посчитав, что в кольце оказалось 85–90 тысяч немецких солдат. И сейчас в «Истории войн» утверждается, что окруженных немцев в Сталинграде было 100 000, а на самом деле их было больше в три раза. Вместе с 6-й армией в кольцо попали 4-й армейский и 48 танковые корпуса, а также 29-я моторизированная дивизия врага. Свое видение обстановки Жуков обрисовал Сталину 29.11.1942 г.: «Окруженные немецкие войска сейчас, при создавшейся обстановке, без вспомогательного удара противника из района Нижне-Чирская — Котельникова на прорыв и выход из окружения не рискнут… Чтобы не допустить соединения нижне-чирской и котельниковской группировок противника со сталинградской и образования коридора, необходимо: как можно быстрее отбросить… группировки и создать плотный боевой порядок на линии Обливская — Тормосин — Котельниково» (Т.2. С310).

Видимо, большею результата наши войска достигли, если бы часть сил, брошенных на ликвидацию окруженного врага, сразу была направлена на решение этой задачи. По мысли Еременко, «в первых числах декабря… наш внешний фронт окружения оборонялся крайне слабыми и измотанными в боях силами» (145). В то Бремя поступали предложения прекратить наступление против Паулюса, оставить на внутреннем кольце минимум войск, а остальные дивизии, окружавшие немцев, бросить вместе с другими соединениями на Ростов и отрезать их войска на Северном Кавказе. 26.11 Василевский доложил Сталину план новой наступательной операции. Ближайшей задачей ставился разгром 8 итальянской армии и немецкой оперативной группы Голлидта, а затем захват подвижными войсками переправы в районе Лихой и наступление на Ростов. 2.12,1942 г. ставка решила провести Воронежским и Юго-Западным фронтами операцию «Большой Сатурн» в направлении Миллерово-Ростов, чтобы отсечь кавказскую группировку немцев. Начало — 10 декабря. 2-ю гвардейскую армию предполагалось направить для наращивания удара из района Калача на Ростов-Таганрог. По словам Василевского, «задержка в ликвидации войск Паулюса явилась основной причиной, изменившей оперативную обстановку на сталинградском и среднедонском направлениях не в нашу пользу и более всего повлиявшей в дальнейшем на изменение и сокращение операции «Сатурн» (Сталинградская эпопея. С.109). Но надо ли было так торопиться с ликвидацией войск Паулюса?

В начале декабря создалась запутанная ситуация. А. Еременко, командующий тогда Сталинградским фронтом, писал: «Как только наш кавалерийский корпус 2 декабря…подошел к Котельниково, больше сотни танков противника, поддержанных авиацией, нанесли ему серьезное поражение. Нависла страшная опасность… Оставался один выход — снять некоторые соединения с внутреннего фронта окружения. Пришлось пойти на такой риск и снять 4-й и 13-й механизированные корпуса (каждый в составе двух бригад). Оба корпуса были обессилены наступательными боями, которые они вели уже более 10 дней непрерывно». Были ли нужны эти безуспешные бои, которые принесли нам немалые потери? Еременко полагал: если бы немцы «перешли в наступление из района Котельниково в период с 2 по 7 декабря 1942 года наличными силами, то нам в это время нечем было сдержать их…Манштейн подарил нам 10 дней» (Против фальсификации второй мировой войны». С76). Но тот медлил потому, что считал: у него не хватало сил, чтобы нанести мощный удар по советским войскам, он поджидал обещанных ему подкреплений.

В это время наша Ставка снова решила быстро уничтожить «котел». Войска Донскою и Сталинградского фронтов 2.12 начали выполнять эту задачу, повторные удары наносились 4 и 8.12, но «время шло, а результаты наступления против окруженной группировки противника были явно неудовлетворительны» (К. Рокоссовский. Сталинград: уроки истории. 1989. С. 128). Наличных сил не хватало для разгрома врага, занявшего прочно укрепленные позиции. Дёрр ошибочно утверждал, что советские войска там имели огромное превосходство в силах. К 1.12 «у нас было 479 672 человека, 465 танков, 8491 орудий и минометов (без зенитной артиллерии и 50-милиметровых минометов), а у противника соответственно: 330, 340, 5230» (А. Василевский. Сталинградская эпопея, С.96). Сталин обязал Василевского срочно представить на утверждение новый план ликвидации группировки Паулюса «План «Кольцо» — немедленного, в недельный срок, уничтожения «котла» — был утвержден Ставкой 11 декабря, и в тот же день его директивой направили Василевскому для исполнения» (Г. Ключарев. Лг. 8.03.1989). Но изменившаяся обстановка внесла серьезные коррективы в этот план.

12 декабря 4-я танковая армия генерала Гота перешла в наступление, стремясь прорваться к Сталинграду. Вокруг местечка Верхне-Кумский кипела жесточайшая шестисуточная битва, предрешившая, по словам Василевского, «победный исход Сталинградской битвы». Предельную степень ее напряжения показал Ю. Бондарев в романе «Горячий снег». Еременко писал: «Бои в районе Верхне-Кумского — это ярчайший образец доблести воинов Красной Армии, насмерть стоявших на своих рубежах. Они достойны того, чтобы в истории Сталинградской битвы о них было написано золотыми буквами» (Сталинградская эпопея. С. 148). ф. Меллентин считал, что битва на берегах речки Аксай «привела к кризису третьего рейха, положила конец надеждам Гитлера на создание империи и явилась решающим звеном в цепи событий, предопределивших поражение Германии». Чтобы сдержать напор армейской группы «Гот», Василевский обратился с просьбой перебросить 2-ю гв. армию в распоряжение Сталинградского фронта. Он так объяснил мотивы своего решения: «положение складывалось грозное. До соединения наступавших частей Манштейна и армии Паулюса оставались считанные дни. Я считал, что пройдут еще сутки, максимум двое, и уже поздно будет этому помешать. Они соединятся, и Паулюс уйдет из Сталинграда, и это приведет не только к тому, что рухнет кольцо окружения, рухнет надежда на уничтожение группировки Паулюса в кольце, созданном с таким трудом, но и вообще это будет иметь неисчислимые последствия для всего хода военных действий» (Зн.1988.№ 5. С87). Он на «свой страх и риск еще до решения Ставки приказал. Малиновскому начать движение Второй гвардейской армии в новый район для действий против Маншейна…Сталин эту армию отдавать категорически не хотел, не хотел менять для нее первоначально поставленную задачу. После моих решительных настояний он сказал, что обдумает этот вопрос и даст ответ…Сталин в эту ночь обсуждал в ставке мое требование, и там были высказаны различные мнения. В частности, Жуков считал, что армию переадресовывать не надо, что пусть в крайнем случае Паулюс прорывается из Сталинграда навстречу Манштейну и движется дальше на запад. Все равно ничего изменять не надо, и надо в соответствии с прежним планом наносить удар Второй гвардейской армией и другими частями на Ростов…Наконец, в 5 часов утра Сталин позвонил мне и сказал злобно, раздраженно всего четыре слова: «Черт с вами, берите!». Но Жуков говорил, что он поддержал мнение Василевского о перенаправлении 2-й гвардейской армии: «учитывая тогдашнее соотношение сил…, в той обстановке, нам ничего, кроме этого, и не оставалось» (115). Василевский заключил: «Весь хоа, дальнейших событий, на наш взгляд, более чем убедительно показал, что решение Ставки о повороте 2-й гвардейской армии на котельничевское направление в создавшейся 13 декабря обстановке было наиболее правильным и целенаправленным» (Сталинградская эпопея. С.107). Но эта обстановка сложилась в результате просчетов Сталина и Ставки.

Если бы в начале декабря не проводилось наступление против 6-й армии, тогда бы не понадобились «дополнительные силы для действия против» нее «из числа тех, которые предназначались» для «Большого Сатурна», и можно было не переносить эту операцию ^ с 10 на 16.12. Василевский считал: «если бы тот успех, который одержали войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов, начав операции 16 декабря, был бы возможным при начале этой операции 10 декабря, то он, по-видимому, исключил переход в наступление войск Манштейна 12 декабря на Котельническом направлении» (ПО). Бывший начальник штаба Воронежского фронта генерал армии М. Казаков писал в статье «Операция «Сатурн»: «крупный успех советских войск, наступающих по плану «Сатурн» в направлении Миллерово, Каменск-Шахтинский, Ростов и Вешенская, Морозов, Ростов, имел бы далеко идущие последствия. Изъятие же 2-й гвардейской армии в силу сложившейся обстановки и отказа в связи с этим от выполнения операции «Сатурн» в полном объеме не позволили тогда завершить окружения всех войск противника, сражавшихся на Северном Кавказе» (Сталинградская эпопея. С.514-.515). Главный маршал артиллерии Н. Воронов в воспоминаниях «На службе военной», говоря о группе Манштейна, торопившейся пробиться на выручку войскам Паулюса, считал, что лучший способ отразить ее контрудар — начать крупное наступление на Среднем Дону в направлении Ростова: «Тогда захлопнется выход немецким войскам с Северною Кавказа и они попадут в гигантскую ловушку. Б таком случае и группа Манштейна окажется под угрозой окружения. Необходимо спешить!…Возникло опасение: не считает ли теперь Ставка операцию на Среднем Дону второстепенной…Я несколько раз порывался позвонить Сталину, чтобы попытаться убедить его в том, что все силы теперь надо бросить на Средний Дон и как можно быстрее прорываться в Ростов…Яа, о сих пор сожалею, что…не доложил свои суждения Верховному» (Нини. 1992.№ 1. С111). Воронов утверждал, что 2-я гвардейская армия «была бы гораздо полезнее для разгрома вражеских войск на юге»: «решение Ставки было ужасным просчетом», она «проявила удивительную недальновидность» (113).

Комментируя книгу Манштейна, Б, Переслегин рассуждал: «Г. Гот двигался узким клином, имея на флангах румын…Направлять в этих условиях на Мышкову 2-ю гвардейскую армию было в сложившихся условиях не обязательно. Если что и напрашивалось как само собой разумеющееся, так это, оставив часть сил охранять «лагерь военнопленных» 6-й армии в Сталинграде, снимать войска и двигать их в 51-ю и 28-ю армии, где в январе их так не хватало, где удары остались незавершенными (427). Действительно, «куда бы делся Гот с перехваченными путями снабжения в зимней степи, имея на флангах 2-ю гвардейскую и 51-ю армию?» Ввиду нехватки сил нашим танкистам не удалось с ходу взять Ростов и добиться важнейшего стратегического результата. Тогда у Маныча и Батайска шли упорные бои, 1-я танковая армия немцев пробивалась и пробилась через Ростов на север. Наши дивизии «в это время добивали 6-ю армию, только облегчая Э. Манштейну закрывать фронт» (428).

14.12 «Большой Сатурн» был изменен на «Малый Сатурн», он предусматривал ликвидацию морозовской группировки противника, 16.12 началось наступление Юго-Западного фронта, который продвинулся на двести километров, вышел на Тацинскую, Морозовск. После этого обнажился весь левый фланг немецких армий «Дон». В такой обстановке не улучшило бы их общее положение соединение армейской группы Гота с Паулюсом. Манштейн понимал, что «даже в случае успеха деблокирующей операции 6-й армии ни в коем случае нельзя будет оставаться в районе Сталинграда» (385). «Охват левого фланга группы армий «Дон» и мощный удар по ее тылам — вот когда над Манштейном нависла реальная угроза окружения и разгрома всех войск, которые он вел на выручку Паулюса…Тогда, и только тогда гитлеровский фельдмаршал счел Сталинградскую битву проигранной» (Л. Толкунов. Зн.1973.№ 7. С.92).

В. Чуйков в книге «Гвардейцы Сталинграда идут на Запад» сообщил, что в 1952 г. Сталин спросил его: «Можно ли было нам в декабре 1942 года пропустить в Сталинград группу Манштейна и там захлопнуть ее вместе с Паулюсом? Мне приходилось думать о такой возможности. У нас не было полной уверенности, что Гот не протаранит фронт окружения. Мы тогда отчетливо понимали, что рисковать — выпустить 6-ю армию из Сталинграда мы не могли. Могло случиться так, что Манштейн влил бы окруженным силам и надежду на выход из окружения. Это сковало бы надолго наши силы вокруг Сталинграда Б таком духе я ответил Сталину. Сталин тихо проговорил: «Это было очень рискованно. Рисковать нельзя было. Народ очень ждал победы!» Да, это было «мнение политика, а не Верховного главнокомандующего» (429). Но психологически можно понять Сталина, когда. oн торопил быстрее ликвидировать «котел»: лучше синица в руках, чем журавль в небе. В феврале 1942 г. в районе Старой Руссы и юго-западнее Демянска войска Северо-Западного фронта окружили 16-ю немецкую армию, но уничтожить ее не удалось, в апреле враг ее деблокировал.

19.12.1942 г. Сталин передал директиву: «Воронову как представителю Ставки и заместителю Василевского поручается представить не позднее 21 декабря в Ставку план прорыва обороны войск противника, окруженных под Сталинградом, и ликвидации их в течение пяти-шести дней» (А. Самсонов. Сталинградская битва. 1968. С.437). После нового года снабжение «котла» по воздуху почти прекратилось. Он стал «лагерем вооруженных военнопленных», — сказал Р. Малиновский английскому корреспонденту А. Верту (Сталинград; уроки истории. С.474). Их участь была предрешена: им предстояло капитулировать или погибнуть от голода 2-го февраля 1943 г. остатки окруженных в Сталинграде войск фельдмаршала Паулюса сдались в плен. Это поражение немецкой армии потрясло Германию, в ней был объявлен трехдневный траур. Наша победа у берегов Волги означала мощный военно-политический и нравственно-психологический удар по гитлеровскому режиму. По мнению немецкого еженедельника «Шпигель», «ни одно другое сражение Второй мировой войны — ни танковая битва под Курском летом 43-го, ни разгром группы Центр в следующем году — не оставили… столь глубоких рубцов в душах немцев, как битва в Сталинграде…По сообщениям шпиков из службы безопасности СС, после Сталинграда миф о фюрере стал разваливаться. На стенах домов время от времени даже появлялись надписи вроде «Сталинградский убийца» или «Гитлер — массовый убийца». Ушла в народе и уверенность в победе. Служба безопасности доносила, что среди соотечественников в целом царит убежденность в том, что разгром 6-й армии означает «перелом в войне». Так оно, собственно, и случилось» (Pг.22.01.2003).

Американский президент ф. Рузвельт отметил: Сталинградская победа «стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии». Германские генералы Бутлар, Цейтлер и Дёрр оценивают битву на Волге, в которой немцы потеряли пять армий, как «поворотный пункт всей второй мировой войны». После этой победы отпала опасность японского нападения, только после нее «в Токио пришли к выводу, что начинать войну с СССР опасно» (А. Кошкин). В 74 городах Франции, в том числе и в Париже, есть улицы и площади, названные в честь Сталинграда. В Бельгии есть такие улицы. В первой половине 90-х гг., изучив военно-политические документы, в том числе ранее засекреченные, американский историк Уоррен Кимболл пришел к выводу: после победы под Сталинградом руководство США «беспокоила» выявившаяся «возможность»: «Красная Армия добьется такого перелома, что сумеет победить немцев еще до того, как англичане и американцы смогут перебросить свои войска в Западную Францию» (Зв.№ 30.2001), Но Манштейн, стремясь снять с себя вину за поражение в битве на Волге, признавая ее поворотную роль, в то же время отрицал решающее значение ее для исхода войны. По его мнению, после нее «немцы все же могли бы свести войну к ничейному результату». Тейлор вторил ему: «Сталинград, быть может, вопреки частым утверждениям не был решающей битвой второй мировой войны» (498). Старший научный советник Военно-исторического института во Фрайбурге Ю. Фёстер подхватил их мысль: «Сталинград не является вехой, обозначившей поворот во второй мировой войне» (10). Этим авторам хочется принизить роль СССР в победе над фашизмом. В унисон с ними в учебнике «Новейшая история. XX век» под редакцией Кредера уделено в 5 раз больше места победе англичан под Эль-Аламейном над «Африканским корпусом» Роммеля, чем Сталинградской битве. Там итало-немецкие войска потеряли 55 000 убитыми, ранеными и пленными, а в районе Сталинграда потери немцев и их союзников составили около 1,5 млн. человек. В 2001 г. в. наших кинотеатрах показывали голливудский фильм-пасквиль «Враг у ворот», где в злобной форме изображены советские участники Сталинградского сражения. Немецкий военный историк Рольф-Дитер Мюллер пришел к выводу: для немцев «отныне урок Сталинграда звучит не как раньше «Войны не должно быть больше никогда!», а как «Никогда больше не должно быть такой войны», в которой немецкое правительство загоняет своих солдат в аналогичную фатальную ситуацию» (Рг.22.01.2003). Значит, победоносная война в умах немцев теперь не исключается…