Чтение онлайн

Некоторые армейские офицеры сообщили прессе, что Уильям Ханна был членом лоялистской военизированной группировки. Было ли это правдой или нет, не должно было иметь никакого отношения к делу; и, по-видимому, это была попытка отвести любое сочувствие, которое могло бы возникнуть в связи со случайным убийством прохожего.

«Временные» опубликовали заявление, в котором говорилось, что мужчины были захвачены в плен, но были «без промедления расстреляны в результате беспорядочного сосредоточенного ог­ня британской армии и КПО». ИРА, очевидно, имея в виду заявленное желание армейских ко­мандиров запугать ее путем активизации тайной деятельности, добавила: «Смерть не является чем-то незнакомым или сдерживающим фактором для добровольцев Ирландской республи­канской армии». Примерно 2000 человек присоединились к похоронной процессии по трем уби­тым. Преимущественно католическая Социал-демократическая и лейбористская партия (СДЛП) заявила, что убийства были частью политики армии «стрелять без предупреждения», и попроси­ла провести расследование инцидента, просьба, которая была отклонена Роем Мейсоном, то­гдашним министром Северной Ирландии.

В штаб-квартире вооруженных сил в Северной Ирландии в Лисберне после расстрела царило ликование. Чувствовалось, что был одержан большой успех против «временных». Мнение в штаб-квартире Королевской полиции Ольстера в Ноке было иным. Говорят, что Джек Хермон, заместитель главного констебля, на одной из их регулярных встреч решительно заявил генерал-майору Транту, что он не хочет перестрелок на улицах Белфаста. Старшим офицерам из Нока, по-видимому, удалось сдержать желание армии проводить больше тайных операций типа Баллисиллана в Белфасте. Прошло десять лет, прежде чем во время операции САС в Белфасте погиб еще один человек, и это был случайный прохожий, который не был членом полувоенной группировки.

Несмотря на стремление Лисберна активизировать тайные операции САС и увеличение объема доступной разведывательной информации, специалистам разведки по-прежнему было трудно получить надежную информацию о террористическом нападении заранее. Большинство развед­данных от информаторов или «стукачей» были крайне расплывчатыми. Например, определен­ный человек должен был быть убит, но стукач не знал, где и когда. В результате многие опера­ции САС, наблюдательных постов и 14-й роты не давали никакой информации, никаких арестов и ни одного мертвого террориста.

Неудачные операции такого рода привели к тому, что армия стала проявлять раздражительность к информаторам и инструкторам Разведывательного корпуса, или «зеленым слизнякам», как их называют на сленге спецназа, отсылка к ярко–зеленым беретам Разведывательного корпуса, ко­торые поддерживали с ними связь. «Солдат 1», сержант САС, который впоследствии написал свои мемуары, вспоминал об операции, которая не принесла никаких результатов: «Ублюдок, ду­мал я, все это было напрасно! Острая кислота разочарования начала подниматься и разъедать мои внутренности. Мой череп, казалось, становился все туже и давил на мозг. Гребаный стукач все неправильно понял. И вообще, сколько ему платил этот зеленый слизняк?»

К концу 1978 года стало ясно, что использование САС сопряжено с политическими рисками. Убийство не того человека, особенно если он безоружен или не является членом полувоенной группировки, может повлечь за собой тяжелое политическое наказание. Это подтверждает убеждение многих католиков в том, что САС - это отряд государственных палачей. Смерть Уи­льяма Ханны положила начало череде неудач для САС.

Через месяц после Баллисиллана группа из четырех бойцов САС отправилась в Данлой в граф­стве Антрим. Деревня расположена в живописной холмистой местности. Его католическое насе­ление проживает в преимущественно протестантском районе. За пределами деревни, на склоне холма, возвышающегося над дорогой из Баллимены в Баллимони, находится небольшое забро­шенное кладбище. Оно соединено тропинкой с живыми изгородями по обе стороны с не­большой дорогой, которая взбегает на холм.

Довольно близко к тому месту, где тропинка ведет на кладбище, и примерно в центре небольшой квадратной площадки для захоронения, окруженной живой изгородью, находится упавшее над­гробие. Именно под этой плитой Джон Бойл, шестнадцатилетний сын местного фермера, обна­ружил, что, должно быть, показалось ему захватывающим открытием. Под плитой были спрята­ны винтовка «Армалайт», пистолет и другое имущество террористов. Джон бросился домой к своему отцу, Кону Бойлу, который немедленно позвонил в полицию.

Началась череда событий, которые должны были унести жизнь и привести к тому, что люди предстанут перед судом. Высокопоставленные офицеры полиции и армии решили, что САС должна установить наблюдение за кладбищем на случай, если террористы вернутся к тайнику. Для прикрытия кладбища были посланы четверо бойцов САС. Они разделились на две группы по двое, каждая участвовала в том, что армия называет «Агрессивным наблюдательным по­стом». Задача такого наблюдательного пункта состоит в том, чтобы подождать и посмотреть, что произойдет, но открыть огонь, если обстоятельства это оправдают. Капрал Алан Бохан и рядовой Рон Темперли заняли позицию, ближайшую к надгробию.

Ранним утром следующего дня, 11 июля 1978 года, Кон и двое его сыновей, Джон и Гарри, от­правились работать в поле. Пару часов спустя Джон Бойл оставил своих отца и брата работать в поле, и любопытство привело его обратно на кладбище.

Около 10 часов утра Кон Бойл услышал выстрелы с кладбища. Он перешел на другую сторону, к нему присоединился его сын Гарри. Когда они приблизились, появились два солдата с зачернен­ными лицами, в камуфляжной одежде и повалили их на землю. Кон помнит, как один из солдат сказал: «Другой ублюдок лежит мертвый». Поначалу солдаты были в приподнятом настроении, но вскоре их настроение изменилось.

Джон Бойл, подросток, нашедший тайник, был сражен пулями САС. С опозданием на несколько минут детектив из полицейского участка Баллимони позвонил на ферму и сказал миссис Бойл, что никто ни при каких обстоятельствах не должен возвращаться на кладбище. Вскоре после то­го, как солдаты поняли, что произошло, их увезли на вертолете. Чтобы обезопасить этот район прибыли другие части.

Инцидент перерос для армии в катастрофу по связям с общественностью. Ситуация усугубилась тем, что пресс-служба Лисберна опубликовала неточные заявления о произошедшем в попытке представить оправданными действия солдат.

Сначала журналистам сообщили, что армейский патруль остановил трех террористов. На самом деле Боулы не были связаны ни с какой полувоенной группировкой, и было бы трудно пред­ставить, как католики, обнаружившие тайник с оружием ИРА, могли бы вести себя более ответ­ственно. Затем было высказано предположение, что Джон Бойл направил на солдат заряженную винтовку. В заявлении армейской прессы говорилось: «Впоследствии «Армалайт» был найден со снаряженным магазином и готовым к стрельбе патроном в казенной части». На самом деле в оружии не было патронов. Были заявления о том, что солдаты выкрикнули предупреждение, но позже было признано, что делать это было непрактично.

Королевская полиция Ольстера была в ярости на армию, которая, по их мнению, вела себя безот­ветственно, и сотрудники пресс-службы КПО намекнули журналистам, что первоначальная вер­сия событий армии не соответствовала действительности. Полиция поддержала предложение привлечь бойцов САС к суду за убийство. Так началось удивительное судебное расследование, пока единственное в Ольстере, в котором были задействованы военнослужащие САС.

Капрал Бохан и стрелок Темперли, люди, которые стреляли, оказались на скамье подсудимых перед лордом Лоури, главным судьей Ольстера. Армия стремилась сохранить секреты операции САС. Ее попытки помешать суду установить личности солдат граничили с фарсом. Сначала в нем были указаны только инициалы солдат. Затем, во время их первого появления в суде, воен­ные посадили вместе с ними в камеру еще пятерых мужчин, чтобы сбить людей с толку. Судья, сочтя неприемлемой идею о том, что на скамье подсудимых на протяжении всего процесса будут находиться семь человек, настоял на том, чтобы там оставались только двое обвиняемых.