Чтение онлайн

Сталкер понял, что вышедшие из строя жучки в сарае для сена были заменены новыми и что они могут дать жизненно важный ключ к разгадке того, действительно ли полицейские, открыв­шие огонь по Таю и Макколи, выкрикивали предупреждение, как они утверждали. Так началась восемнадцатимесячная борьба за власть между командой Сталкера, КПО и МИ-5, чтобы устано­вить, была ли сделана запись на пленку, и если да, то могло ли следствие получить к ней доступ.

Расследования Сталкера также связывали убийства Грю и Кэрролла с их предыдущей встречей в Республике с террористом из ИНОА Домиником Макглинчи. Он был ответственен за всплеск ак­тивности ИНОА в приграничном районе, особенно в Арме. Макглинчи, который хвастался в ин­тервью тем, что предпочитает убивать людей с близкого расстояния, подтолкнул ИНОА к актив­ному и достаточно эффективному терроризму, что сделало его одним из самых разыскиваемых людей в Ирландии. Вполне возможно, что полиция считала, что в машине Грю и Кэрролла нахо­дился Макглинчи, и что, будучи проинформированы о том, что он был опасным убийцей, кото­рый ранее много раз уклонялся от поимки, сочли своим долгом без колебаний открыть огонь по машине. Сталкер обнаружил, что люди из службы наружного наблюдения СО следили за Грю и Кэрроллом на их встрече в Республике.

Офицер полиции Манчестера пришел к выводу, что Специальный отдел стал слишком влиятель­ным в КПО. Он полагал, что офицеры СО среднего звена организовали сокрытие перестрелок и пытались воспрепятствовать его расследованию. В своей книге Сталкер писал: «Специальный отдел нацелился на подозреваемого в терроризме, они проинструктировали офицеров, и после перестрелок они вывезли людей, машины и оружие для частного разбора событий, прежде чем сотрудникам уголовного розыска был разрешен доступ к этим важнейшим вопросам. Они предо­ставили материалы для прикрытия и решили, в какой момент уголовному розыску будет разре­шено начать официальное расследование произошедшего. Специальный отдел интерпретировал информацию и решал, что является доказательством, а что нет; они прикрепляли ярлыки – например, был ли человек «разыскиваемым» за совершение преступления или он был «скрываю­щимся террористом». Я никогда не испытывал и ни у кого из моей команды не было опыта такого влияния на всю полицию со стороны одного небольшого подразделения».

По словам Сталкера, помощник главного констебля Тревор Форбс, возглавлявший Специальный отдел во время его расследования, сказал ему, что он никогда не сможет прослушать запись со­бытий в сарае для сена. О существовании видеозаписи событий в сенном сарае стало известно в ноябре 1984 года, через пять месяцев после начала расследования Сталкера. Помощнику главно­го констебля Форбсу предстояло стать важной фигурой в расследованиях Сталкера. Он не только возглавлял основной отдел, в отношении которого проводилось расследование, но и был опера­тивным командиром Южного региона КПО в Арма и, следовательно, обладал властью над райо­ном в Арма и вокруг него, незадолго до перестрелок.

Многие в Ноке считали Форбса абсолютно лояльным к главному констеблю. Вскоре после того, как Джек Хермон вступил в должность, помощник главного констебля Мик Слевин, человек, ко­торый перестроил Специальный отдел в конце 70-х, вступил в конфликт со своим новым началь­ником, говорят офицеры КПО. Слевин, по-видимому, отказался полностью проинформировать Хермона о разведывательных вопросах, сказав ему: «Принцип «Только то, что нужно знать» дей­ствует как сверху, так и снизу, сэр». Главный констебль Хермон решил сместить своего незави­симо мыслящего главу Специального отдела, и проработавший всю жизнь в штатском сотрудник был переведен на работу, которая, по мнению главного констебля Хермона, больше соответство­вала его способностям - отвечать за жалобы и дисциплину. К тому времени Слевин заболел ра­ком и умер после непродолжительного пребывания на своей новой работе.

Форбс не был профессиональным детективом, но ранее руководил дорожным подразделением полиции. Его повысили из захолустья дорожного движения до трудного поста регионального ко­мандующего в Арме. Он также поддерживал тесные отношения с главным констеблем Хермо­ном в нерабочее время – в течение нескольких лет эти двое мужчин руководили оркестром КПО.

Когда Сталкер углубился в это дело, Кевин Тейлор, манчестерский бизнесмен, попал под поли­цейское расследование. Тейлор, который знал Сталкера по различным общественным мероприя­тиям, попал под следствие как возможный сообщник группы преступников в Манчестере.

В мае 1986 года Сталкер был отстранен от расследования в Северной Ирландии в ожидании рас­следования его отношений с Тейлором. Он уже представил промежуточный отчет главному констеблю Хермону, в котором содержалась резкая критика в адрес его службы. Сталкер напи­сал, что он воздерживается от вынесения решения по делу Тая до тех пор, пока не прослушает запись из сенного сарая, но что он считает, что пятеро мужчин, погибших в двух других инци­дентах, «были незаконно убиты сотрудниками Королевской полиции Ольстера».

Сталкер решил, что ему необходимо побеседовать с рядом старших офицеров КПО, включая главного констебля Хермона и его заместителя, соблюдая осторожность. Он хотел знать, почему первоначальное внутреннее расследование дало так мало результатов. Его отстранение произо­шло как раз перед тем, как он рассчитывал наконец получить доступ к записям из сенного сарая и провести эти беседы.

В 1990 году попытки полиции привлечь Кевина Тейлора к ответственности потерпели крах. Тей­лор был разорен длительными расследованиями его деятельности и расценивал свои страдания как цену за устранение Сталкера. Заместитель главного констебля Большого Манчестера подал в отставку в марте 1987 года, убежденный, что расследование его отношений с Тейлором было связано с расследованием в Северной Ирландии.

Позже Сталкер философски писал о своей битве воли с Хермоном: «Я уважаю, если не восхища­юсь, тем, как сэр Джон Хермон принял бой со мной. Он защитил полицию и себя самого от мое­го вмешательства в их антитеррористические усилия и практику, и ему это удалось». Сталкер за­ключил: «Я был расходным материалом, а он — нет».

После увольнения Сталкера расследование дела о стрельбе на поражение перешло к Колину Сэмпсону, главному констеблю Западного Йоркшира. Среди тех в Лисберне и Ноке, кто наблю­дал за этим делом из первых рук, наблюдается общая враждебность к Сталкеру. Старшие офице­ры, как полиции, так и армии, обычно описывая его используют слово «наивный». Однако по большей части они не отрицают сути его выводов. Скорее всего, армия тоже наслаждалась зна­чительной оперативной независимостью, которую главный констебль Хермон завоевал для сил безопасности, и возмущалась расследованием Сталкера, поскольку оно предполагало внешнее наблюдение за секретными операциями.

Когда главный констебль Сэмпсон выступал со своим отчетом в 1988 году, он сказал, что несколько офицеров были виновны в сговоре с целью сокрытия того, что произошло во время трех инцидентов. Однако правительство решило, что против этих мужчин не будет предпринято никаких действий по соображениям «национальной безопасности». Главный констебль Хермон в своем ежегодном отчете за 1988 год написал: «Что теперь можно сказать, так это то, что ми­стер Джон Сталкер и мистер Колин Сэмпсон оба заявили то, на чем всегда настаивала КПО: что не было политики «стрелять на поражение»... наконец-то обвинение, столь вредно и сенсацион­но освещавшееся так долго было доказано, что это ложно».

Уверенное изложение взглядов Сталкера начальником полиции нуждается в уточнении. В февра­ле 1988 года Сталкер сказал «Таймс»: «Я так и не нашел доказательств политики стрельбы на поражение как таковой. Не было никакой письменной инструкции, ничего приколотого к доске объявлений. Но у людей, чья работа заключалась в том, чтобы нажимать на спусковой крючок, было четкое понимание того, что именно этого от них и ожидали».

Идею о том, что полицейским, участвовавшим в перестрелках, не отдавался четкий приказ уби­вать, но их заставили думать, что именно это от них требовалось, поддерживает ветеран КПО. Он утверждает, что старшие офицеры, посещая специальные подразделения КПО, ясно дали по­нять, что они были людьми, выбранными для того, чтобы действовать в качестве передового от­ряда сил в антитеррористических усилиях. Представитель КПО говорит: «Я верю, что сэр Джон потребовал бы идти до конца, без размышлений».

В июне 1988 года Полицейское управление Северной Ирландии, надзорный орган, созданный для надзора за силами правопорядка, обсуждало вопрос о том, следует ли расследовать замеча­ния мистера Сэмпсона о поведении главного констебля Хермона, заместителя главного констеб­ля Макатамни и помощника главного констебля Форбса. Это было заблокировано всего одним голосом из шестнадцати представителей власти.

В 1991 году Питер Тейлор сообщил по телевидению Би-би-си, что рекомендации Колина Сэмпсона на самом деле были жестче, чем у Сталкера. Сэмпсон предположил, что сотрудникам RUC, участвовавшим в перестрелках в сенном сарае, следует предъявить обвинения в заговоре с целью убийства и что МИ-5, а также сотрудникам полиции следует предъявить обвинения в за­говоре с целью воспрепятствовать отправлению правосудия. В последнем случае предлагаемые изменения были вызваны тем фактом, что сотрудники Специального отдела, как предполагалось, уничтожили запись перестрелки в сарае с сеном после того, как узнали, что Сталкер попросил ее прослушать. Мои собственные запросы подтверждают краткое изложение Тейлором выводов Сэмпсона. Питер Тейлор использовал эти разоблачения в поддержку своего тезиса о том, что от­странение Сталкера от расследования в Северной Ирландии не было связано с его критикой КПО. Новая информация показывает, что даже если репортер ошибается и люди действительно сговорились убрать Сталкера, потому что боялись его выводов, то Колин Сэмпсон доказал еще более жесткое предположение.