Чтение онлайн

Во время расследования в 1988 году гибели трех членов ИРА в Гибралтаре офицер САС «Солдат F.» опроверг предположения о том, что решение устроить засаду содержало предположение о том, что отряд противника будет убит. Он сказал, что целью засады также может быть захват пленных. Возможно, это была его интерпретация армейской доктрины, но в «Сухопутных опера­циях» ясно сказано, что засада - это нападение, и подразумевается, что любые пленные, если их захват является частью миссии, являются выжившими после такого нападения. В руководстве арест террористов рассматривается в другом разделе. Далее говорится: «Таким образом, цель за­сады обычно достигается сосредоточением интенсивного и точного огня со скрытых позиций в тщательно отобранных зонах поражения, в которые противнику было разрешено войти, но из ко­торых его побег затруднен огнем и, возможно, препятствиями». В нем добавляется, что такая атака обычно использовалась бы только в «Обстановке 4», кампании по борьбе с повстанцами, граничащей с ограниченной войной, в ходе которой силы безопасности потеряли контроль над определенными районами.

Увеличение объема разведывательной информации, поступавшей к начальникам служб безопас­ности Ольстера к началу 1980-х годов, означало, что они иногда заранее знали о террористиче­ских атаках. Эта информация дает им возможность выбора. По словам человека, руководившего операциями САС в Северной Ирландии: «Есть два варианта – либо арестовать с неопровержи­мыми доказательствами, на которых можно основывать обвинение, либо другой, который заклю­чается в том, чтобы идти вперед и стрелять. Шансы на то, что при таких обстоятельствах удастся произвести арест, минимальны, поскольку террористы будут вооружены».

Решение противостоять вооруженным террористам может быть реализовано в виде засады. Если террорист решит совершить нападение, а силы безопасности упредят его, тогда, добавляет офи­цер, «результат довольно очевиден». Таким образом, изменение в конце 1983 года это переход, по крайней мере, в некоторых случаях, ко второму из его вариантов, варианту со стрельбой. За пре­дыдущие несколько лет было много случаев, когда предпочтение отдавалось другому подходу, например, арест Шеймуса Макэлвейна и его банды в марте 1981 года.

Генерал или старший офицер полиции, который хочет арестовать террористов, должен создать для этого подходящие обстоятельства. В деле Макэлвейна с помощью наблюдения добились то­го, чтобы люди были окружены в доме на изолированной ферме. Если бы это было необхо­димо, солдаты могли сидеть снаружи фермерского дома часами или днями, пока не сдадутся те, кто был внутри.

С другой стороны, столкновение с террористами во время фактического нападения, скорее всего, приведет к перестрелке. Военизированные группировки будут вооружены и могут находиться в таком состоянии духа, когда они готовы применить свое оружие. Неспособность перехватить их чрева­та для солдат риском того, что террористы могут скрыться. И, что наиболее важно с точ­ки зре­ния закона о минимальной силе, изложенного в «желтой карточке», группа террори­стов, прибли­жающаяся к своей цели, вполне может представлять непосредственную опасность для жизни, которая оправдывает открытие огня силами безопасности.

Помимо общих правил поведения, касающихся огнестрельного оружия, содержащихся в «жел­той карточке», специфический характер приказов военных может иметь отношение к примене­нию силы в конкретной операции. Армейских офицеров и сержантов обучают отдавать приказы в стандартном формате. Приказы обычно предполагают, что группы солдат собираются вокруг офицера или сержанта, когда он объясняет план. Они перемещаются по различным разделам, например «дружественные силы» или «общий план». Наиболее важным в стремлении понять, подпадают ли такие операции под действие закона о минимальной силе, является то, что называ­ется «миссией». Использование слова «засада» в этом разделе будет иметь особое значение для большинства солдат.

Единственный опубликованный пример приказа САС о миссии в Северной Ирландии касается операции в мае 1976 года, последовавшей за обнаружением того, что, по-видимому, было управ­ляющим кабелем для бомбы ИРА вблизи пограничного перехода в Южной Арме. В ту ночь САС действовали под эгидой 3-го батальона парашютно-десантного полка, и командир решил пере­дать свой план на утверждение вышестоящим инстанциям. Его приказы были воспроизведены в книге, посвященной этой командировке. Он сказал своему бригадиру, что его целью было «вве­сти в тот вечер (23 мая) скрытый патруль, чтобы попытаться устроить засаду [курсив автора] на террористов, которым пришлось бы занять выбранную огневую точку и, вероятно, протянуть больше проводов».

По словам человека, присутствовавшего на таких брифингах, в устных приказах войскам САС для операций, в которых они намерены противостоять ИРА, обычно содержится ссылка на огра­ничения «желтой карточки» на применение огнестрельного оружия. Тем не менее, понимание солдатом своей задачи, если используется слово «засада», представляется ясным, даже если упо­минаются правила, касающиеся «желтых карточек», как следует из этого интервью с солдатом САС:

УРБАН: В чем заключается миссия в засаде?

ЧЕЛОВЕК из САС: Вы знаете, в чем заключается миссия в засаде, все знают, в чем заключается миссия в засаде.

УРБАН: Скажи мне, что ты об этом думаешь.

ЧЕЛОВЕК из САС: Я знаю, что когда ты устраиваешь засаду, ты убиваешь людей.

В 1980-х годах термин «засада» был заменен в приказах САС в Северной Ирландии на «НП/ГР», сокращение от «Наблюдательный пункт/группа реагирования», по словам служившего там бой­ца САС. Он говорит, что приказ на «НП/ГР» - это «во всех смыслах засада», и считает, что это было косметическое изменение, вызванное чувствительностью КПО к слову «засада». Очевид­но, что соответствующие солдаты все еще верят, что они вовлечены именно в это, поэтому я про­должу использовать этот термин в отчетах о действиях, которые, возможно, были официаль­но описаны как задачи «НП/ГР». Ключевым моментом является то, что, когда целью является за­держание вооруженных террористов, бойцы САС говорят, что в их приказах обычно говорится о «жестком аресте».

Не существует политики «стрелять на поражение» в смысле общего приказа расстреливать тер­рористов ИРА на месте. Скорее, дело заключается в том, чтобы заманить террористов ИРА, во­оруженных и проводящих операцию, в ловушку. Убийство безоружного члена ИРА может сде­лать из него мученика, но если бы у того же человека было оружие, даже убежденные республи­канцы могли бы счесть операцию в некотором смысле справедливой. Питер Мортон, командир парашютно-десантного полка, который позже написал о своем турне по Северной Ирландии в 1976 году, говорит о смерти Питера Клири: «Конечно, жаль, что первый случай, когда террорист был убит САС, не был более однозначным; идеальным было бы застрелить вооруженного терро­риста». Некоторые из тех, кто проводил тайные операции в Ольстере, называют примене­ние смертоносной силы таким образом, чтобы это выглядело справедливым и в рамках закона, «чи­стым убийством».

Идея о том, что именно видимость произошедшего может, с точки зрения подрыва поддержки ИРА, быть важнее реальности, не ограничивалась бойцами САС или Специального отдела. В письме, направленном «Международной амнистией» в 1985 году по поводу спорных убийств, совершенных армией и полицией, отделение Северной Ирландии заявило: «Правительство и са­ми силы безопасности признают, что в их интересах избегать споров по поводу применения си­лы со смертельным исходом сотрудниками сил безопасности». Ошибка по Фрейду, если ее мож­но так назвать, заключается в том, что государственный служащий предпочел сделать упор на избежание разногласий, а не на само ненужное применение смертоносной силы.

Армейское командование понимало, что инциденты, в которых были задействованы силы специ­ального назначения, могут стать предметом пристального внимания средств массовой информа­ции и республиканских пропагандистов. Некто, занимавший ключевой пост в силах безопасно­сти, признает, что в операциях типа засады САС против ИРА очень важно общественное восприя­тие произошедшего и что права на ошибку нет: «Если мы не схватим их и не уничтожим полностью или не срежем подчистую, то всегда предполагается, что это было сде­лано неправильно. Если это не воспринимается как безукоризненно чистое убийство, то автома­тически предполагается, что оно было неправильным».