Чтение онлайн

Расследование в Страбейне сосредоточилось на другой части головоломки «стрелять на пораже­ние»: не на том, была ли альтернатива конфронтации, а на том, как вели себя солдаты во время нее. Это малообещающая почва для тех, кто стремится подвергнуть сомнению поведение солдат. В деле Бойла было показано, что даже если бойцам САС в конечном итоге предъявят обвинение в убийстве, очень трудно доказать суду, что их версия о том, почему они открыли огонь, не соот­ветствует действительности, какой бы неправдоподобной она ни звучала. Большая часть допро­сов в Страбейне была сосредоточена на вопросе о том, был ли нанесен смертельный удар боеви­кам ИРА, когда они молили о пощаде.

Свидетели из полиции рассказали, что крики «Не стреляйте, не стреляйте» исходили не от ране­ных «временных», а от испуганного автомобилиста, которого сотрудники ГБР остановили на до­роге. Однако они не смогли отследить этого человека, заявив, что он представился только как «Келли из Пламбриджа». Они сказали, что не записали его полное имя или регистрационный но­мер автомобиля.

Вскрытие показало, что каждому из бойцов ИРА был произведен по крайней мере один выстрел в голову. Однако на их балаклавах не было отверстий от пуль, что наводит на мысль о том, что солдаты подошли к ним, сняли маски, чтобы опознать мужчин, а затем произвели смертельные выстрелы. В показаниях солдат признавалось, что они сняли с мужчин балаклавы, но говори­лось, что это было после прекращения стрельбы. В качестве объяснения коронер предположил, что пули могли попасть через отверстия для глаз в балаклавах.

Одним из аспектов показаний солдат, не затронутых в суде, было то, почему у двоих из них произошли "задержки" (заклинивание) их автоматов HK53. Вероятность заклинивания оружия неве­лика, особенно у оружия немецкого производства, выбранного за его надежность. Вероятность заклинивания двух автоматов еще более мала. Я показал сотруднику САС копии письменных по­казаний «солдата А.» и «солдата С.». Он сказал, что ему «очень трудно поверить» в то, что у обоих были задержки, и что, учитывая гордость полка за его исчерпывающую подготовку по стрельбе из огнестрельного оружия, они не признались бы, что их оружие заклинило, даже если бы это произошло.

Есть и другое возможное объяснение. Когда солдаты САС приблизились к террористам, они, воз­можно, выхватили свои 9-миллиметровые автоматические пистолеты Браунинга. Пистолет - лучшее оружие для нанесения смертельного удара, поскольку он наносит меньше травм телу це­ли при стрельбе с близкого расстояния и представляет меньший риск для стрелка из-за воздей­ствия рикошетов. Судебно-медицинская экспертиза показала, что оба солдата действительно использовали свои 9-миллиметровые пистолеты, поэтому им при­шлось дать какое-то объяснение тому, что они сделали.

Если бы они использовали свои Браунинги, чтобы прикончить мужчин с очень близкого расстоя­ния, были бы другие признаки. На одежде «временных» могли быть следы пороховых ожогов, а рядом с телами были бы найдены гильзы калибра 9 мм. Но осмотреть одежду было невозможно: КПО уничтожила ее. Судмедэксперт собрал с места происшествия восемьдесят три или восемь­десят четыре стрелянные гильзы. Когда он понял, что еще сорок две были не учтены, он попы­тался вернуться на место происшествия, но в КПО ему сказали, что он не может этого сделать по «оперативным причинам».

Возможно, оба HK53 действительно заклинило. Возможно, есть какое-то другое объяснение ис­пользованию 9-миллиметровых пистолетов. Сгоряча солдат мог принять пустой магазин за клин и выхватить пистолет. Но, что примечательно, даже некоторые ведущие представители сил без­опасности и администрации в Стормонте считали, что боевиков ИРА добили. Один высокопо­ставленный деятель сказал мне: «Единственное, в чем нельзя было быть уверенным после Стра­бейна, так это в том, были ли они убиты впоследствии... было много неофициальных свиде­тельств того, что так оно и было».

Есть еще один, не менее любопытный аспект в показаниях на следствии. Сотрудник полиции, осматривавший место преступления, сообщил суду, что в живой изгороди недалеко от места стрельбы были найдены два ящика, один c пустыми молочными бутылками, другой с одиннадцат­ью зажигательными бомбами. Он сказал, что не думает, что бензиновые бомбы были связа­ны с инцидентом, и, следовательно, их существование было опущено почти во всех сооб­щениях прессы о стрельбе. Однако в ходе нашего интервью солдат, знакомый со стрельбой, упо­мянул ящик с зажигательными бомбами, указав, что он сыграл важную роль в инциденте. Он на­стаивал на своей версии, несмотря на мое ошибочное утверждение, основанное на первоначаль­ном про­чтении вырезок из прессы и заявлений солдат, что никаких бомб с бензином не было.

По словам «солдата А.», перестрелка началась из–за того, что террористы услышали, как он предупредил других солдат об их присутствии, услышав его слова, «все трое боевиков направи­ли на нас свои винтовки». Человек, знакомый с этим делом, говорит, что все произошло по-дру­гому. Бойцы САС услышали звук шагов и «звяканье» бензиновых бомб в их ящике, который, по его словам, несли «временные». Он говорит, что бензиновые бомбы либо были взяты с собой для возможного использования в засаде, либо были перенесены из другого тайника. Боевики ИРА поставили ящик на землю, когда пробирались через густую живую изгородь с дороги в по­ле. Вполне вероятно, что они хотели поместить их в тот же тайник с оружием, что и другое ору­жие. Командир НП, хотя и не был там с заданием устроить засаду, на месте принял решение открыть по ним огонь, что и сделали, без предупреждения, когда те проходили мимо.

Утром, когда расследование закончилось, Джон Фейхи, адвокат семьи Бреслин, отказался от уча­стия в разбирательстве, заявив, что оно послужило лишь для того, чтобы закрепить незаконные убийства. Мистер Фахи говорит, что расследование было «пустой тратой времени, оно не имело никакой полезной цели». Существует такая вещь, как законное убийство со стороны сил без­опасности, добавляет он, имея в виду искреннее соблюдение правил «желтой карточки», но он считает, что в случае в Страбейне «полиция и армия собрались вместе вскоре после инцидента и разработали версию, которую они собирались рассказать миру».

Юристы, которые действовали в подобных случаях, говорят, что, по их мнению, у солдат есть достаточно возможностей вступить в сговор с целью сокрытия истинных фактов инцидента. Солдаты САС покидают место инцидента почти сразу же после прекращения стрельбы. У них есть возможность обсудить то, что они скажут, со своими офицерами, прежде чем пройти собе­седование с сотрудниками уголовного розыска. Во время собеседований солдат обычно сопрово­ждает офицер юридической службы армии, эксперт по законному применению смертоносной силы.

В то время как офицеры, служившие в Лисберне, были готовы, на условиях анонимности, ска­зать, что использование разведданных предполагает осознанный выбор: устраивать засаду или не устраивать, и прямо заявить, что политика в отношении таких действий менялась с годами, судебные показания солдат САС, участвовавших в перестрелках, не подтверждают этого. Вме­сто этого они последовательно пытаются создать впечатление, что солдаты применяли смерто­носную силу только тогда, когда им самим угрожала непосредственная опасность.