Чтение онлайн

Многие убийства происходили при обстоятельствах, когда жертва была беззащитна. Женщина-военнослужащая Полка обороны Ольстера была застрелена, когда лежала в постели. Другие бы­ли убиты на глазах у своих детей или матерей. Курьеры попадали в засаду во время доставок. Эти нападения приводят к ожесточению сотрудников сил безопасности, часто делая их равно­душными к бедственному положению католиков, заявляющих о притеснениях или других нару­шениях их гражданских свобод. Заявления ИРА о том, что члены ИРА были беззащитны, когда в них стреляли САС, встречаются сотрудниками сил безопасности с возражениями по поводу соб­ственных стандартов «справедливости» ИРА, когда они расстреливают людей на пороге их дома. Хотя старшие офицеры признают моральную опасность проведения параллелей между их соб­ственным поведением и поведением «временных», они признают, что для многих солдат, несу­щих службу на блокпостах в ночное время, реалии иные.

Выбор легких целей также подразумевал признание ИРА возросших трудностей при нападении на солдат во время патрулирования. Например, в 1973 или 1974 годах число убитых британских солдат превысило число людей, завербованных на местах (ПОО или КПО). Но «временные» по­нимали какую большую роль играют эти силы в результате превосходства полиции, так и тот факт, что для них становилось все опаснее стрелять в патрули регулярной армии. В 1983 году было убито пять солдат регулярной армии Великобритании по сравнению с десятью бойцами ПОО и восемнадцатью сотрудниками КПО; а в 1984 году было убито девять солдат регулярной армии по сравнению с десятью бойцами ПОО и восемью полицейскими. Большинство убийств ПОО и многие из убийств сотрудников КПО произошли, когда они были не при исполнении слу­жебных обязанностей.

В совокупности нападения на уязвимые цели приводили к «подкалыванию» людей – повышали вероятность чрезмерной реакции солдат и полиции, тем самым обеспечивая успех пропаганды военизированным формированиям. Такая тактика, в свою очередь, заставила бы многих других уйти из ПОО или полиции и втянула бы других в лоялистский терроризм. Тайные агенты были хорошо осведомлены о влиянии таких убийств на моральный дух, но им было трудно предотвра­тить подобные нападения. Число людей, которые заранее знают о нападении на солдата ПОО или офицера КПО, находящегося не при исполнении служебных обязанностей, невелико по сравнению с тем, что требуется для многих других видов операций. Два или три террориста, со­вершившие нападение, и их командир подразделения активной службы могли быть единствен­ными людьми, которые знали, на кого будет совершено нападение, когда и где. У «стукачей» мо­жет быть хорошее представление о цели, но нет ни малейшего представления о том, когда он или она будут убиты. Те, кого послали угнать машину для побега, могли бы дать ключ к выбору времени, но, вероятно, не имеют ни малейшего представления о том, зачем понадобился этот ав­томобиль. Квартирмейстер мог знать, когда это произойдет, но не цель.

К 1983 году руководители служб безопасности приняли решение выделить значительные ресур­сы на решение задачи защиты уязвимых целей. Была задействована группа разведки и безопас­ности, а также взводы ближнего наблюдения, которые входили в состав различных пехотных ба­тальонов, проходивших службу в Ольстере. Взводы ближнего наблюдения получали свои задачи от групп целей и координации оперативных центров. Некоторые из их миссий основывались на разведданных информаторов, выявляющих конкретную угрозу для отдельного человека, но пол­ноценная информация такого рода обычно передавалась группе РиБ, оставляя взводам ближнего наблюдения немногим больше возможностей для работы, чем местные слухи и догадки офице­ров разведки.

Представление о работе взвода ближнего наблюдения, входившего в состав Собственного Ее Ве­личества хайлендерского полка, базировавшегося в Олдергроуве с 1983 по 1985 год, было предо­ставлено журналом полка. Командир взвода ближнего наблюдения докладывал: «Постановка за­дач позволяла нам работать, обеспечивая защиту «уязвимых целей» для бойцов ПОО, не заня­тых на службе. Это делалось по-разному: одни патрули жили в помещениях, а другие - под на­возными кучами и живыми изгородями».

Хайлендеры не сталкивались с ИРА во время этих дежурств – как и у большинства операторов под прикрытием, их долгие часы, проведенные в засаде, прошли без происшествий. Только самые лучшие разведданные могли бы сделать возможным иной исход.

В конце 1984 года Специальный отдел получил очень необычную информацию. СО узнал о за­планированном нападении ИРА на бойца ПОО, служащего по совместительству, недалеко от Дангеннона. В размытом мире контртеррористической разведки редко присутствуют все детали. Однако руководители разведки считали, что информация была достаточно надежной, чтобы оправдать проведение тайной операции.

Эксперты по наблюдению группы РиБ, а также бойцы САС получили указание от местной ЦКГ разработать план по поимке потенциальных убийц бойца ПОО с поличным. Район вокруг пере­крестка, где базируется подрядчик по перевозкам под названием «Каппер и Ламб», был закрыт для других подразделений – стандартная процедура в тайных операциях, предназначенная для того, чтобы уберечь патрули, которым не довели инструктаж об операции, от опасности и предотвратить «синие по синим», случайное столкновение между солдатами или полицейскими. Невозможно с уверенностью сказать, почему для перехвата членов ИРА был выбран именно этот пункт, но местные жители говорят, что «временные» намеревались устроить засаду на офицера ПОО, который регулярно проезжал мимо двора «Каппер и Ламб» в бронированном автомобиле по пути в Дангеннон.

Сразу после 8 часов утра 19 октября 1984 года команда ИРА прибыла в желтом фургоне, маши­не, которую они угнали в Колайленде. В этом районе находилось по меньшей мере десять чело­век из САС: пара пряталась за кустами у входа во двор; и еще восемь находились в трех автомо­билях без опознавательных знаков. Когда фургон членов ИРА проезжал мимо, солдаты попытал­ись преградить ему путь, но им это не удалось, и они открыли огонь.

Фредерик Джексон, сорокавосьмилетний подрядчик с завода, который выезжал из склада «Каппер и Ламбе», руководя там какими-то работами, был ранен в грудь пулей, выпущенной од­ним из солдат. Машина откатилась обратно во двор, врезавшись в бензоколонку. Джексон выва­лился из машины, зовя на помощь, и рухнул под навесом. Позже он умер.

Несмотря на присутствие САС в этом районе и шквал выстрелов по фургону, армия не смогла помешать бегству «временных». Они пешком перешли по автомобильному мосту и, несмотря на присутствие в этом районе вертолета, вскоре оказались в убежище республиканского района, рас­положенном к северу от трассы М1. В КПО сообщили, что Джексон был убит, попав под пере­крестный огонь. ИРА не согласилась, заявив, что ее члены не открывали огонь, когда Джексон был ранен. Однако в брошенном фургоне было обнаружено много стреляных гильз, и ИРА не от­рицала, что ее члены вступали в бой с солдатами.

В 8.37 утра полицейский инспектор местного участка направил подразделения на место проис­шествия, получив телефонные звонки от местных жителей. Он отменил эти приказы после того, как офицер СО сообщил ему, что этот район был ареной перестрелки между «временными» и «специализированными ресурсами» сил безопасности.

Операция была неудачной. Необычайно подробные разведданные предоставили солдатам воз­можность, которая пошла наперекосяк. Резервист был спасен, но непричастный к этому человек, занимавшийся своими делами, был мертв, а террористы сбежали. Эта смерть привела к предпо­ложениям, что солдаты ошибочно приняли Джексона за члена команды ИРА и убили его наме­ренно.

Трудно было представить себе кого-то, кто с меньшей вероятностью представлял бы угрозу для солдат, чем Джексон, бизнесмен-протестант средних лет. Семья погибшего задавала вопросы о том, почему ему так долго не оказывали медицинскую помощь. Это заставило националистов за­даться вопросом, позволили ли ему умереть, потому что войска считали его республиканцем. Однако тот факт, что Джексон был ранен одним выстрелом, по–видимому, подтверждает офици­альную точку зрения, что он был ранен случайной пулей, а не был намеренно застрелен САС, полагая, что он был террористом. Независимо от того, была ли смерть Джексона несчастным случаем или ошибкой, протестант, который был свидетелем побега членов ИРА из Тамнамора, сказал мне: «Я не хочу очернять САС, но в тот день они устроили настоящую истерику».

Инцидент, подобный тому, что произошел в Тамнаморе, вызвал множество вопросов, на которые невозможно ответить ни здесь, ни в суде, не зная точно, какой информацией располагал Специальный отдел до нападения, и дело Сталкера показывает, насколько ревностно охраняются такие «жемчужины ко­роны» антитеррористической разведки. Самая великодушная интерпретация, для ЦКГ и САС, заключается в том, что они понятия не имели, кто собирался осуществить атаку, и у них не было другого выбора, кроме как оцепить этот район. Приказ бойцу ПОО держаться подальше от служ­бы мог только подвергнуть опасности других. Тот факт, что террористы сбежали, может под­твердить мнение о том, что КПО понятия не имела, кто они такие и где их потом искать.