Чтение онлайн

После заключения соглашения Королевской полиции Ольстера пришлось противостоять де­монстрациям лоялистов. Многие полицейские лишились своих домов из-за за­жигательных бомб. В глазах многих из его окружения то, как Джон Хермон справился с этим трудным периодом, ознаменовало его звездный час на посту главного констебля. Старший офи­цер в Лисберне, который с тревогой наблюдал за тем, как многие лоялисты отвернулись от КПО, говорит: «Джек Хермон лично удержал КПО на плаву. Этот человек спас Ольстер от ужас­ной кровавой бойни, заставив КПО выполнить свои обязательства». Многие националисты при­знались, что их вера в полицию была укреплена, например, отказом шефа разрешить марш лоя­листов в католический район Портадауна, шаг, который привел его офицеров к жестокому кон­фликту с толпой.

В 1985 году в Лисберн прибыл новый командующий сухопутными войсками генерал-майор То­ни Джипс. Он обладал уникальным отличием среди КСВ, поскольку был бывшим командиром 22-го полка САС. Он руководил этой частью в 70-х годах и опубликовал книгу о своем опыте участия в кампании «Дофар» в Омане. Был также назначен новый командующий войсками в Се­верной Ирландии, генерал-лейтенант Роберт Пэскоу, который несколько лет назад работал в шта­бе планирования Мориса Олдфилда в Стормонте. Оба они были открыты идее использования спецназа для засад, но оба также осознавали, что существуют обстоятельства, когда такие опера­ции нежелательны, и что возможны другие варианты действий.

В течение предыдущих нескольких лет тайные агенты испробовали различные подходы к ис­пользованию предвидения, которым они располагают при проникновении в республиканские группировки. «Все дело в приемлемых уровнях», говорит офицер разведки, заимствуя фразу, ис­пользованную политиками десятилетием ранее в отношении насилия со стороны террористов, а не сил безопасности. «Мы могли бы устраивать засады гораздо чаще, но люди понимали, что это слишком сильно взбудоражило бы ситуацию». Если операторы под прикрытием все еще облада­ли информацией о готовящихся терактах, но пытались устроить засаду лишь несколько раз, в чем состояла их пересмотренная стратегия?

Некоторые из тех, кто работал в мире тайных операций в Ольстере, откровенно рассказывают об альтернативах засадам, которые может выбрать Специальный отдел. Сотрудники СО, как правило, в первую оче­редь заботятся о защите жизни своего источника. Следует избегать действий, которые застав­ляют ИРА остановиться и задуматься о том, откуда силы безопасности получили свою информа­цию, поскольку это может привести их к источнику. Стоит подчеркнуть, что именно на этом основании некоторые офицеры СО принципиально возражали против засад, поскольку опера­ции, подобные тем, что были в Тамнаморе или Гранша в 1984 году, неизбежно вызовут охоту на ведьм внутри организации. С другой стороны, СО часто неохотно арестовывают «временных» по менее серьезным обвинениям, например, задерживают их у тайника с оружием и предъяв­ляют обвинение в хранении огнестрельного оружия, потому что многие тайные агенты считают, что приговор кому-либо к семи или восьми годам тюремного заключения, «что означает три или четыре с отсрочкой», как выразился один офицер, не оправдывает риски для источника и опера­торам наблюдения при долгосрочной тайной операции.

Вместо этого эксперты под прикрытием разработали различные типы операций, которые могут быть использованы для предотвращения атаки, оберегая при этом личность источника. По сло­вам офицера разведки, техника «доработки» огнестрельного оружия и материалов для изготов­ления бомб много раз использовалась в 80-х годах. ИРА выходит из такой операции неуверен­ной в том, был ли взломан ее тайник, или просто армии удалось вовремя обезвредить бомбу, или ее детонатор вышел из строя.

Другой важной тактикой является использование патрулей в форме. Например, команда ИРА, по­сланная для убийства резервиста ПОО, не будет продолжать атаку, если возле его или ее дома находится несколько полицейских в форме, возможно, останавливающих автомобили для про­верки их оплаты страховки. Задействованные в этом полицейские или солдаты почти всегда бу­дут находиться в неведении о тайной причине их присутствия. ЦКГ обычно запрашивает такое патрулирование у командиров батальонов или командиров округов КПО.

Неопределенность многих разведданных информаторов означает, что силам безопасности, воз­можно, придется проявить большую изобретательность в своих попытках сорвать планы терро­риста. Полиция не может каждый день проверять документы в одном и том же месте, следуя на­шему примеру, поскольку это вызвало бы подозрения и сделало бы их мишенью для террористи­ческой атаки. Если террористы находятся под наблюдением, специалисты разведки будут ждать «индикатора» предстоящего нападения, например встречи трех лиц, связанных с предыдущими инцидентами, прежде чем начать операцию по их пресечению.

Возможно, цель их атаки неизвестна. В этом случае, возможно, потребуется усилить контрольно-пропускные пункты на дороге вокруг деревни подразделения активной службы. Та­кие обязанности обычно выполняют патрули в форме армии, Полка обороны Ольстера или дивизионных подразделений мобильной поддержки полиции . Для террористов и большинства со­трудников сил безопасности, принимающих в этом участие, нет ничего, что отличало бы эту дея­тельность от их обычной работы.

Офицер разведки рассказывает об одном инциденте, когда было известно, что команда ИРА должна была двигаться по определенному маршруту на пути к атаке. Они подстроили автомо­бильную «аварию» на дороге. «В поле зрения не было никого в форме», - вспоминает он, - «но предполагалось, что они будут нервничать, сидя на заднем сиденье, думая, что вот-вот прибудет полиция». Уловка удалась.

Такие операции также могут быть использованы для направления террористов в определенном направлении. Один офицер разведки считает: «Вы можете сказать: «Давайте убедим операцию пойти этим путем, обеспечив мощное присутствие в том или ином районе» – это сводится к пра­вилам войны и обмана».

Члены ИРА прекрасно осведомлены о слежке и осведомителях. Многие атаки отменяются после того, что в коммюнике называется «подозрительной деятельностью сил безопасности». В неко­торых случаях ЦКГ их обманывали. В других случаях они, возможно, просто вообразили, что невинные схемы движения связаны с операциями под прикрытиями. Иногда, очень редко, ком­прометация скрытого наблюдательного пункта или автомобиля может предупредить их о на­личии реальной опасности. Эти игры на нервах усилились в середине 80-х годов и способство­вали медленному сокращению операций ИРА. Республиканцы признают в частном порядке, что большинство их операций отменено, но публично подчеркивают растущий объем подготовки, который должен быть направлен на атаку, если она должна быть успешной в нынешних услови­ях. Тот факт, что операции по наблюдению и пресечению деятельности легче проводить в суете городской жизни, способствовал, в частности, продолжающемуся снижению активности ИРА в городах.

Несмотря на все эти методы предотвращения конфронтаций с террористами, все еще были слу­чаи, когда силы безопасности выбирали вариант агрессивной операции. В феврале 1986 года ру­ководители службы безопасности санкционировали проведение армейской секретной операции в деревне Тумбридж, графство Лондондерри. Был взят под наблюдение тайник с оружием ИРА, расположенный среди нескольких хозяйственных построек в задней части дома. В нем была винтовка «Армалайт», которая, как показали последующие тесты, использовалась при несколь­ких убийствах, и винтовка FNC. Вечером 18 февраля в деревню въехали две машины без опозна­вательных знаков. Пять солдат САС были высажены из двух машин и направились на позиции за зданиями. «Солдат А.», тридцативосьмилетний старший сержант, позже сказал, что поступали сообщения о террористах в непосредственной близости от зданий, и «нам было приказано за­нять наиболее подходящие позиции для их задержания».

По словам солдат, подъехала машина, и вскоре после этого в промежутке между двумя хозяй­ственными постройками шириной в несколько футов появились двое человек. Фрэнсис Брэдли, двадцатилетний местный житель, вошел во двор, и солдаты открыли огонь. «Солдат А.» сказал, что он скомандовал «Стой!», но «прежде чем я успел сказать что-либо еще, стрелок резко повер­нулся, как будто собираясь встретиться со мной лицом к лицу». Брэдли поднял винтовку и направил ее на солдат, сообщили в армии. В него попало восемь пуль, и через несколько минут он скончался.

Солдаты арестовали сорокашестилетнего Колма Уоллса, владельца дома, и пятидесятитрехлет­него Барни Макларнона, который был за рулем автомобиля. Логика показаний солдат заключа­лась в том, что Макларнон сопровождал Брэдли на задний двор, что он отрицал.

Ни один из трех мужчин не принадлежал к ИРА или ИНОА. Брэдли был допрошен полицией и, как впоследствии утверждалось, подвергался угрозам с ее стороны, но ему так и не было предъ­явлено обвинение в каком-либо правонарушении. Не может быть никаких сомнений в том, что «временные» заявили бы, будь Брэдли «добровольцем»: важность мучеников в республиканском движении выше, чем возможность заработать пропагандистский капитал на смерти посторонне­го. Но если Брэдли не был «временным», то что он там делал, забирая оружие?