Чтение онлайн

Дальнейшие споры разгорелись в июле 1976 года, когда британские солдаты арестовали двух мужчин, работавших в поле на территории Республики. Впоследствии было установлено, что они не были связаны с терроризмом, и они были освобождены. Но, опять же, Шинн Фейн ис­пользовала этот инцидент, чтобы поставить под сомнение законность операций САС и таким об­разом заручиться поддержкой республиканского терроризма.

В апреле 1977 года эскадрон в Бессбруке был вовлечен во вторую перестрелку со смертельным исходом. Шеймус Харви, член ИРА, был убит, когда подходил к припаркованному автомобилю в деревне Калдерри. Солдаты САС залегли в засаде после получения информации о том, что авто­мобиль должен был использоваться террористами. Он уже был использован в инциденте, в ре­зультате которого был убит солдат. Харви, вооруженный дробовиком, был убит в перестрелке после того, как другие члены ИРА, находившиеся на скрытых позициях, очевидно, открыли огонь по солдатам. Армия заявила, что по меньшей мере двое других членов ИРА находились сразу за Харви, утверждая, что один был ранен, хотя ни один из них не был взят в плен.

События, подобные этим в Южной Арме и за границей Республики, стали первыми признаками того, что начальники служб безопасности в штаб-квартирах армии и полиции (в Лисберне и Но­ке соответственно) приняли новую политику активизации тайных операций. Участие целого эс­кадрона САС в начале 1976 года дало им новый важный инструмент в их тайной войне против ИРА, которая тогда быстро превращалась в более профессиональную боевую организацию, чем это было в начале 70-х годов.

Через два года после развертывания эскадрона «D» эта новая агрессивная стратегия борьбы с терроризмом, которая предполагала расширение деятельности САС за пределы ее первоначаль­ной зоны ответственности в Южном Арме, принесла свои первые плоды. Убийство Пола Даффи в феврале 1978 года в графстве Тайрон было всего лишь одним инцидентом в рамках заметного изменения политики со стороны полиции и армии. Начиная с 1977 года разведывательные ресур­сы в Северной Ирландии были переведены с действующей открыто «Зеленой армии» на не­большие, хорошо подготовленные подразделения специалистов, чьи операции были окутаны за­весой секретности.

Конечно, до этого было проведено много тайных операций, но их количество и масштаб значи­тельно возросли. Если в 1975 году в Ольстере насчитывалось менее 100 солдат армии, основной задачей которых было тайное наблюдение, то к 1980 году это число утроилось. Аналогичным образом, Королевская полиция Ольстера, которая начала брать на себя общую ответственность за кампанию по борьбе с терроризмом в 1976 году, также создала множество собственных специа­лизированных подразделений по наблюдению и применению огнестрельного оружия.

Одним из важных факторов продвижения к новому консенсусу в отношении политики безопас­ности стало появление новых личностей на постах политического и военного руководства. В 1976 году Рой Мейсон занял пост госсекретаря по делам Северной Ирландии: бывший шахтер придерживался менее продуманного подхода, чем его предшественник Мерлин Рис. Ключевой советник по безопасности вспоминает, что Мейсон, казалось, не проявлял интереса к политиче­ским инициативам, просто полагая, что Ольстер нуждается в существенной экономической по­мощи и что давление на ИРА следует усилить. Он без колебаний расширил операции против них и публично заявил, что намерен выдавить ИРА «как тюбик зубной пасты».

Затем, в 1977 году, в Северную Ирландию были назначены два новых высокопоставленных во­енных офицера, разделявших убеждения Мейсона. И генерал-лейтенант Тимоти Кризи, главно­командующий войсками в Ирландии, и генерал-майор Дик Трант, командующий сухопутными войсками, считали, что расширение масштабов тайных операций дает шанс сократить потери ар­мии. Кроме того, они верили, что смогут запугать ИРА, повысить вероятность успешного судеб­ного преследования за счет получения более подробных разведданных о подозреваемых и восстановить моральный дух солдат в форме и полицейских, которые были относительно уязви­мы в качестве мишеней для террористов и снайперов. Два старших офицера заявили о своем на­мерении активизировать тайные операции в серии утечек в прессу в течение 1977 года.

Энтузиазм полиции по поводу новой стратегии казался несколько более сдержанным. Кеннет Ньюман, назначенный главным констеблем КПО в 1976 году, критически относился к некоторым операциям САС. Пропитанный принципами минимального применения силы за время своей долгой и разнообразной полицейской карьеры, Ньюман дал понять, что, хотя он восхищался профессионализмом САС, он считал, что его лучше всего использовать для операций, которые допускают тщательную подготовку и репетиции, предпочтительно также в сельской местности. Операции, которые включали в себя развертывание солдат САС, часто ночью, в районах с преоб­ладанием республиканцев по смутным наводкам информаторов, исключали возможность и того, и другого.

Тем не менее, Ньюман был готов согласиться с новой политикой, несмотря на свои опасения, по­тому что понимал критическую важность улучшения наблюдения и сбора разведданных, если его силы хотели эффективно бороться с полувоенными группировками. Кроме того, открытое присутствие армии на улицах и в поместьях было источником негодования среди националисти­ческого сообщества; сокращение видимой активности армии, к которому привели бы тайные операции, также служило его целям.

Джон (Джек) Хермон, старший заместитель Ньюмана и впоследствии преемник на посту главно­го констебля, также был обеспокоен расширением операций САС, по словам старшего офицера, который работал с ним в то время. Однако, особенно в случае с Хермоном, эти оговорки, воз­можно, были больше связаны с ревностным сохранением принципа верховенства полиции, уста­новленного в 1976 году, который давал Королевской полиции Ольстера полный контроль над дея­тельностью сил безопасности в Северной Ирландии, чем с щепетильностью по отношению к тайным операциям как таковым. Под руководством Хермона Королевская полиция Ольстера должна была создать расширенный набор специализированных подразделений, обладающих возможностями скрытого наблюдения и применения огнестрельного оружия.

Таким образом, они были ключевыми фигурами за столом еженедельных заседаний Комитета по политике безопасности Северной Ирландии. Мейсон, Кризи, Трант, Ньюман и Херман - все они выступали за более активную роль тайных сил в осуществлении политики безопасности в Оль­стере. Но в то время как существовал консенсус относительно преимуществ противодействия ИРА более эффективным, но менее заметным способом, существовали глубокие разногласия по другим областям политики. Наиболее существенные разногласия касались вопросов о том, кто должен взять на себя общий контроль за усилиями по обеспечению безопасности и как можно создать интегрированную структуру для обмена разведывательными данными. Неспособность органов безопасности решить эти проблемы, вызванная недоверием и соперничеством между армией и Королевской полицией Ольстера, должна была подорвать всю антитеррористическую кампанию.

К концу 1970-х годов социальный и политический ландшафт Северной Ирландии был преоб­разован десятилетием насилия на религиозной почве. Была создана крупная постоянная военная и полицейская силовая структура, отвечающее за поддержание порядка в регионе с населением в 1,5 миллиона человек.

Армия была развернута в Ольстере в августе 1969 года после того, как полиция, Королевская по­лиция Ольстера, оказалась неспособной контролировать местные беспорядки. Будучи провинци­альной полицией среднего размера, Королевская полиция Ольстера не располагала средствами для борьбы со все более ожесточенным националистическим восстанием и ответным насилием лоялистов. КПО передала ответственность за поддержание общественного порядка армии, а необходимость сдерживать беспорядки привела политиков к нарушению многих принципов, на которых основано верховенство закона в Великобритании.

В августе 1971 года была введена политика интернирования без суда и следствия, что привело к крупномасштабным облавам на людей, подозреваемых в связях с террористами. Интернирова­ние оказалось весьма спорным, поскольку разведданные, на которых оно основывалось, были настолько скудными, что было задержано очень много людей, не имевших отношения к терро­ризму, в то время как многие высокопоставленные члены ИРА сбежали, и поскольку это означа­ло признание того, что у сил безопасности не хватало каких-либо доказательств, которые можно было бы представить в суде против подозреваемых, удерживание людей таким образом еще больше оттолкнуло националистическое сообщество. Введение в июне 1972 года статуса особой категории для осужденных террористов было призвано успокоить чувства местных, предоставив полувоенным группировкам дополнительные привилегии в тюрьме. Фактически, позволив тер­рористам утверждать, что они были военнопленными, статус особой категории ознаменовал еще одно нарушение обычного права на остальной территории Великобритании.

Автономный парламент Северной Ирландии в Стормонте, который до Смуты обладал значитель­ной автономией, был распущен в начале 1972 года и заменен прямым правлением из Лондона со всеми исполнительными полномочиями, переданными недавно назначенному государственному секретарю по делам Северной Ирландии. Политики полагали, что измученные люди в Ольстере сочтут эту систему более справедливой.

КПО вышла из состояния глубокого потрясения в первые годы Смуты. Доклад Ханта, официаль­ное правительственное расследование, опубликованное в октябре 1970 года, обвиняло полицию в неправильных действия при республиканских беспорядках в августе 1969 года в Лондондерри (Дерри, как говорили националисты). Лица, принимающие решения в Уайтхолле, полагали, что националистические страсти утихнут, если КПО будет фактически сведена к отряду невоору­женных судебных исполнителей.