Чтение онлайн

Уровень изготовления бомб в первые годы был низким. С 1972 по 1973 год десятки мужчин и женщин из ИРА были подорваны преждевременно сработавшими бомбами. Но компетентные эксперты по взрывчатым веществам пережили эту ужасную форму «естественного отбора». Они начали встраивать предохранительные устройства в свое оружие, а также внедрять другие моди­фикации, чтобы подловить тех, кого послали их обезвреживать.

Поставки оружия также повысили уровень доступности огнестрельного оружия. В первые дни они полагались на горстку древних пистолетов-пулеметов Томпсона и другое оружие. Члены ИРА вышли на улицы и открыли по патрулям крайне неточный огонь. Инциденты часто были плохо спланированы и подготовлены, что приводило к задержанию или гибели причастных к ним лиц.

В 1970 году сочувствующие в Соединенных Штатах прислали несколько сотен винтовок «Арма­лайт». Во многих отношениях это было оружие, превосходившее самозарядную винтовку (SLR), выпускавшуюся для войск британской армии. «Армалайт» могла вести полностью авто­матический огонь, как пулемет, чего не могла SLR. Его меньшая и более легкая пуля – 5,56 мм по сравнению с 7,62 мм у SLR – с меньшей вероятностью пройдет навылет и ранит невинных. Оружие стало важным пропагандистским символом. Это проявлялось в настенных граффити и в жаргоне республиканизма.

В 1976 году сочувствующие в Америке вдобавок совершили налет на арсенал сухопутных войск Национальной гвардии США, похитив семь единых пулеметов М60. Оружие с ленточным пита­нием, стреляющее патронами калибра 7,62 мм, было слишком большим, чтобы его можно было легко спрятать, и его использование было сопряжено с высоким риском жертв среди гражданско­го населения. Но демонстрация M60, как и ранее появление винтовок «Армалайт», имела пропа­гандистское значение, показывая националистам, что ИРА может получить самое современное военное огнестрельное оружие.

С реорганизацией ИРА поставила перед собой новые цели. Нападения на предприятия в го­родских центрах, распространенные в начале 70-х годов, сократились, и руководство довольно поздно осознало, насколько непопулярными они стали. В первые дни Смуты были опасения по поводу нападения на солдат и полицейских вне службы. Эти нападения, по мнению некоторых членов организации, противоречили принципам, которых должна придерживаться ИРА как ар­мия. Но растущая трудность проведения успешных нападений на патрули и желание запугать со­трудников местных сил безопасности заставили их отбросить подобные соображения.

Все чаще сотрудников КПО и солдат Полка обороны Ольстера расстреливали или взрывали у се­бя дома, часто на глазах у их семей. Такие нападения часто сопровождались заявлениями в рес­публиканских газетах, которые пытались оправдать такие действия, часто туманными ссылками на предполагаемые преступления против националистического сообщества или предположения­ми о том, что жертва была связана с лоялистской военизированной группиров­кой.

Нападения на вооруженные силы и полицию чаще совершались в сельских районах, где наблю­дение было менее интенсивным, а правительственные силы более рассредоточенными. Южный Арма и Тайрон, крупнейшие графства, раскинувшиеся на юго-западе Ольстера, стали более важ­ными для «временных» по мере улучшения безопасности в городах.

Реорганизация, новая стратегия и усовершенствованное вооружение усугубили проблемы, с ко­торыми столкнулись силы безопасности. Хотя были предприняты некоторые шаги по объедине­нию деятельности по сбору разведывательных данных, к 1977 году высокопоставленным ар­мейским и полицейским офицерам стало очевидно, что существует реальная опасность того, что добиться дальнейшего прогресса в борьбе с ИРА будет невозможно. Это растущее осознание се­рьезности ситуации побудило к принятию мер по дальнейшему совершенствованию сотрудниче­ства в области разведки.

Растущий профессионализм ИРА и стремление руководителей служб безопасности активизиро­вать деятельность по сбору информации привели к появлению нескольких подразделений «под прикрытием», групп, деятельность и даже названия которых были окутаны тайной. На момент перехода ИРА к структуре ячеек существовало только одно специально отобранное и обученное подразделение наблюдения. Элитное подразделение армии для наблюдения под прикрытием, без сомнения, является самым засекреченным подразделением ее военнослужащих.

В 1987 году его бойцы получили те же привилегии, что и военнослужащие САС и Специальной лодочной службы, сил специального назначения Королевской морской пехоты. Бойцы всех трех групп имеют право на дополнительную оплату и находятся под административным контролем одного бригадного генерала, известного как начальник сил специального назначения (НС СпН). До этого армейским спецназом руководил бригадный генерал, известный как начальник САС, но было принято решение, что различные подразделения должны быть более тесно переплетены друг с другом.

Хотя члены группы наблюдения, являлись коллегами из САС, они получили небольшую часть прессы и политических интересов. Это произошло во многом благодаря тому, что группа была с самого начала скрыта под запутанной паутиной наименований и секретности. В армии она стала известна в 70-х как разведывательный отряд, РО, а в 80-х как 14-я разведывательная рота, кото­рая возникла как псевдоним и стала привычной.

Она была создана в конце 1973 - начале 1974 года после реализации армией слов лорда Карвера, «что она должна меньше полагаться на Специальный отдел и сделать больше, получить свои собственные разведданные». Он добавил, что «в течение некоторого времени использование солдат в штатском для различных операций по наблюдению, было инициировано Фрэнком Кит­соном, когда он командовал [39-й] бригадой в Белфасте, некоторые из них использовали бывших членов или сторонников ИРА».

Специальное подразделение бригадного генерала Китсона называлось Мобильным разведыва­тельным отрядом (МРО). Сам Китсон был ветераном кампаний по борьбе с повстанцами в Ке­нии, Малайе, Омане и на Кипре. В Кении он был связан с «контр-бандами», возглавляемыми британцами группами бывших повстанцев Мау-мау, которые противостояли своим бывшим то­варищам, когда находили их в буше.

После своего назначения в 1970 году как командира 39-й бригадой в Белфасте, Китсон получил одобрение своего начальства на создание МРО. Он завербовал «обращенных» членов ИРА по прозвищу «Фреды», которых отправили жить в семейное общежитие британской армии в двор­цовых казармах в Холивуде, восточный Белфаст. Подразделение под прикрытием начинало свою деятельность как горстка солдат под командованием капитана, которые действовали только в зо­не ответственности бригадного генерала Китсона и были известны под прозвищем «Сапер­ный отряд». Название «Мобильный разведывательный отряд» было присвоено только через несколь­ко недель после того, как солдаты начали действовать.

Операции МРО были, по крайней мере сначала, базовыми. Солдаты в штатском и на автомоби­лях без опознавательных знаков сидели в местах, где, как они ожидали, ИРА заложит бомбы. Иногда они были там по наводкам разведки; в других случаях это было не более чем чьим-то предчувствием, что могут появиться бомбисты. Подразделение набрало много солдат ирландско­го происхождения, которые могли бы сойти за местных жителей. Солдаты МРО совершали рейды по Белфаст-Фолс или Уайтрок-Роудс в сопровождении «Фредов», которые указывали на отдельных личностей или места, представляющие интерес.