Чтение онлайн

— А кто у тебя там? — спросил я.

— Где «там»?

— В подвале.

— Ничего там нет.

— Ага… а орёт кто?

— Никто не орёт.

— ПОМОГИТЕ-ЕЕЕ-ЕЕЕ!!!

— Ну вот же.

— Ничего не слышу, — Матео пожал плечами. — И не отвлекайся, пожалуйста. Это очень ответственный момент. Если готов, то спроси, что у меня есть на продажу.

— Хорошо, — вздохнул я, а мысленно уже думал, как бы так потехничней свалить, чтобы не играть в эти игрульки. Скучно ему, что ли? — Сеньор Матео, дорогой мой друг, что у тебя есть на продажу?

Рыбак выпрямился и принял эдакий официальный вид.

— Сегодня в продаже есть тринадцать с половиной креветок, шесть устриц и три мидии.

— Ага, — кивнул я. — Здорово.

— Теперь дай мне монетку, — Матео протянул руку. — И спроси ещё раз.

Да-а-а-а… хотелось бы сказать, что тамада молодец и конкурсы интересные, вот только это совсем не так. Так что я положил в его ладонь эту чёртову монетку.

— Что у тебя есть на продажу? — повторил я лишь бы всё это побыстрее закончилось и тут:

— Трёхглавый адский окунь на двадцать килограмм, — лицо Матео озарила пугающая улыбка. — И две тушки хмурого лосося.

— Чего?!

Признаться, я ненадолго завис. Это же ночные аномальные рыбы. И если хмурый лосось ещё худо-бедно ловится, то трёхглавый адский окунь или «морской цербер» — рыба настолько редкая, что считается исчезнувшей. Во всяком случае, я не видел ни одного сборника рецептов, автор которого на серьёзных щах рассказывал о своём опыте приготовления трёхглавого окуня.

— Охренеть, — прокомментировал я, а Матео отдал мне монету обратно.

— Спроси ещё раз!

— Спрашиваю, — машинально сказал я, крутя в пальцах загадочную монету, хотя в голове уже накидывал примерное меню на вечер с учётом новых вводных. — Что есть на продажу?

— Тринадцать с половиной креветок, шесть устриц и…

— Я понял, — согласно кивнул я. — Понял, как работает пропуск. Спасибо большое, Матео.

Чёрт его знает зачем всё это нужно, но я согласен. Монета — ключ. Артефакт, который показывает поставщику, что перед ним не случайный покупатель, а свой. Тот, кто знает толк в особых продуктах и кому можно доверять. Во всяком случае, я надеюсь что работает это именно так и мой круг «новых» поставщиков не ограничивается одним лишь Матео. Надо попробовать! В самое ближайшее время!

— Можно? — уточнил я и показал монетку и дождался, когда он согласно кивнет, а потом загадочно-презагадочно подмигнет. — А теперь давай договариваться в цене. Я хочу забрать у тебя всё…

И уже через пятнадцать минут я плыл обратно в «Марину» с пенопластовым ящиком, в котором лежала настолько неведомая дичь, что я этим же вечером могу войти в мировую историю кулинарии.

Единица, да? Ха! Первый номер! Чистый лист, на котором можно нарисовать всё что угодно! Они ещё узнают, что значит иметь дело с Артуро Маринари…

Интерлюдия перфект Пеллегрино

В кабинете префекта района Сан-Поло, сеньора Алессандро Пеллегрино завсегда пахло дорогой кожей, дорогим табаком и дорогими духами. Запах власти, маскированный под замах роскоши. Однако! Сегодня к этому букету примешался ещё один запах — запах разочарования.

Сидя за рабочим столом, сеньор Пеллегрино нервно постукивал необоснованно-дорогой ручкой по необоснованно-дорогому кожаному ежедневнику. Ежедневник заменял ему «чёрную» бухгалтерскую книгу, и только что ему пришлось вычеркнуть из столбца одну весьма круглую сумму. Чёрные аккуратные цифры, теперь перечёркнутые одной резкой размашистой линией. Зрелище, от которого у префекта сводило скулы.

«Бонсай». Этот проклятый японский ресторан должен был стать инвестицией — в самом обозримом будущем он должен был приносить, и приносить, и приносить. Тихая и элегантная фабрика денег, работающая на экзотике и глупости некоторых туристов. А помимо прочего персонал «Бонсая» и господин Такиро буквально вчера обязались заколотить последний гвоздь в крышку гроба треклятой «Марины». А уже сегодня Такиро позвонил и сказал, что всё пропало.

Дрожащим голосом, японец сказал, что в одностороннем порядке разорвал договор аренды и продал всё оборудование. А ещё посмел пожаловаться на то, что продал дорогущие тепаны за бесценок, как будто Пеллегрино было на это не плевать. В итоге сказал, что уезжает на Сицилию начинать всё с нуля, а с Венецией не хочет больше иметь ничего общего.

— Зря я с вами связался, — говорил Такиро. — Зря согласился выступить против Маринари. Сам город его защищает!

Что за романтический бред? «Город» — это вода и камни. Старые, покрытые тиной и вековой пылью камни. А «защищают» как правило деньги, влияние и сила. Да, понятное дело что Венеция не обычный город, но всё равно. С деньгами вынуждены считаться даже так называемые духи места. Они тоже любят роскошь, они тоже ценят удобства, они тоже могут быть куплены или… утихомирены соответствующими методами. Во всяком случае, Пеллегрино в это свято верил. Верил, потому что альтернатива — признать существование чего-то более высокого, чем его власть и счёт в банке. А это неприемлемо.

— Ху-уууух, — Пеллегрино откинулся в кресле и уставился в потолок.

Маринари. Тёмная лошадка. Выскочка, появившийся буквально из воздуха. Никаких связей и никакой предыстории — не иначе от сырости завёлся, как плесень. Ничего. Пустота. Чёрная дыра в биографии, которую не смогли заполнить даже самые дотошные сыщики. Просто приехал и заново открыл ресторан, которому бы лучше вообще не открываться. И не просто открыл, а вдохнул в него какую-то дикую, неукротимую жизнь.

И вот вопрос: причастен ли сеньор «Артуро» к экстренной самоликвидации «Бонсая»? Да причастен, конечно. Но как? Как он провернул это ночью? Ночные вылазки — удел либо безумцев, либо профессионалов самого высочайшего класса. Что тех, что других немного по той простой причине, что живут они недолго. Кому-то везёт, кому-то нет. Так могло ли повезти Маринари? Один раз — определённо да.

— Что ж, — Пеллегрино нажал на кнопку, встроенную прямо в стол. — София, голубушка, пригласи ко мне Альдо. Срочно.

Разведка дала поистине скудные знания. Куча бумаг, распечаток, фотографий, а в сухом остатке — ничего. Про похождения Маринари в Венеции разузнать было несложно, парень слишком ярко светился везде, где только не появлялся, и проследить его жизненный путь с момента приезда в Венецию несложно. Но что было до? Вроде бы никакого криминала. Вроде бы никаких связей с мафиозными семьями, синдикатами или тайными обществами. Чист, зараза, как слеза. Слишком чист для того, чтобы это было правдой. Неужели сеньор Артуро настолько искусный игрок, что умеет не оставлять за собой никаких следов? Да нет же! Это никак не вяжется с его образом.

Но, как бы то ни было, Пеллегрино уже нанял частных детективов, которые приступили к расследованию прошлого Маринари. Не городских, а на сей раз международников — дорогих и с безупречной репутацией. Им потребуется время, ну а пока…

— Заходи, Альдо!

— Здравствуйте, сеньор Пеллегрини.

Альдо Скальфаро — мужчина средних лет, похожий на бобра в костюме. Костюме явно мятом, поношенном на локтях, и как будто бы купленном в период какой-то необъяснимой уверенности в себе, которая давным-давно прошла. Вечно взъерошенные густые волосы, похожие на бурую шерсть, и поистине выдающиеся передние зубы. Они всегда были немного на виду, даже когда рот был закрыт, и это придавало лицу Альдо перманентное выражение лёгкого удивления. Ну… или же готовности перегрызть что-нибудь твёрдое, а после запрудить добрую половину Венеции, выстроив плотину прямо посередь канала.