Чтение онлайн

И уже через минуту в трубке раздался сердитый хриплый голос.

— Дай угадаю! Опять на мосту застрял?

— Нет, — ухмыльнулся я. — В этот раз проблема как раз по твоей части…

Дальше я вкратце обрисовал проблему и попросил Петровича прибыть как можно скорее. Ну а пока домовой был в пути, как можно мягче попытался объяснить Саньку, что всё нормально, всё хорошо, а тот бородатый дяденька в шкафу, который разговаривает на непонятном для него языке — самое доброе добро, которое только можно представить. Просто… сперва нужно найти к нему подход.

— Синьор Маринари, вы… я…

— Тише-тише-тише, — успокаивал я парня. — Слушай, ну ты же урождённый венецианец, так?

— Так.

— Тогда это ты меня успокаивать должен. Ну Алессандро? Ну ты чего?

В таком ключе прошли пятнадцать минут. Петрович удивил — появился из вытяжки. А Василий, почуяв присутствие чужой нечисти, выпрыгнул из шкафа со шипцами наизготовку. Принял боевую стойку, заорал дичайшим образом, а потом…

— Какая у вас интересная шпага, сэр, — сказал Петрович.

— Это арматура, сэр, — ответил Василий, а затем оба домовых рассмеялись. Шипцы упали на пол и маленькие бородатые мужички крепко обнялись, похлопывая друг дружку по спине.

— Вы знакомы что ли? — уточнил я.

— Нет, — ответил Петрович, а затем на два голоса вместе с Василием поведал мне истину о том-же, что один русский домовой другому домовому друг, брат и товарищ.

После домовые заперлись в шкафу. Я же облил беднягу Алессандро бодрящей крановухой и поставил на ноги. Вручил нож, вручил баклажан, приказал делать заготовки и не забивать себе голову. Наивно полагал, что на этом досадный инцидент закончен, но тут Петрович вновь материализовался на столе.

— А-ААА!!!

— Санёк, ну привыкай уже, а? — поморщился я. — Чего хотел?

— Я всё порешал, — заявил Петрович.

— Поздравляю, — кивнул я, а следом раздался крик Василия из шкафа:

— Так и быть! Я смилуюсь над тобой и разрешу какое-то время побыть на моей кухне! Но только если ты будешь аккуратен и не станешь злого замышлять! Только под моим присмотром, и с моего попущения! Подай мне техкарты на утверждение!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Когда я просил тебя «порешать», ты меня, кажись, не понял, да? Что значит «смилуюсь»? Какое ещё, нахрен, утверждение?

— Ну не серчай ты, Маринарыч, он странный. Ну… Василий же. Он ведь это, — тут Петрович понизил голос до шёпота. — Не совсем полноценный, понимаешь? Он хранитель кухни, а не всего дома. Это мы с Женькой со всей «Мариной» возимся, а у него зона обитания вот этим закутком ограничена, вот и переживает человек сильно. И чужаков не любит.

— Ну… здорово, конечно, — вздохнул я. — Только я ему ничего утверждать всё равно не дам. Утверждалка не выросла. Ты знаешь, что? Пока я работу не закончу, ты развлеки его как-нибудь, ладно?

— Как?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Или знаю! Сгоняй в «Марину», там в барном холодильнике бутылка водки стоит. Ледяная. Берёг для синьора Гореликова, но ради такого дела тебе пожертвую. Посидите, выпьете. Как тебе такое?

— Ну-у-у-у, — просиял Петрович. — Это я завсегда…

Каков итог? А вот таков: через полчаса на кухне отеля пахло не только печёными баклажанами, но и свежим перегаром. Продолжая шокировать Саньку, домовые устроились в углу на мешках с крупами, и бухали, бухали, бухали…

Говорили преимущественно о берёзках, и о том, кто откуда родом. Петрович — товарищ подмосковный, это я и так знаю, а вот Василий оказался уроженцем Рязани. А в Венецию, как оказалось, попал ещё сотню лет назад вместе со своим хозяином-послом. Хозяин тут богу душу отдал, на дуэли кажется, ну а Василий застрял, получается. А как я уже знаю, со смертью (или пропажей) хозяина у домовых немножко крыша съезжает и память страдает. В общем, Василий как-то оказался на этой кухне этого отеля, ну и прижился потихонечку.

— А я вот, — заплетающимся языком отвечал Петрович. — Можно сказать только обживаюсь. За Маринарычем вслед приехал. Хороший он парень, знаешь? Правильный.

— Да вижу я, вижу, — кивал Вася. — Я за ним сегодня наблюдал. Рука твёрдая, глаз острый, доходягу моего многому обучил…

— Артуро? — в панике тряс меня за плечо Алессандро. — Почему они на меня смотрят? Что такое «dohodyaga»?

— Перспективный молодой человек, — перевёл я, как умел, и домовые хором заржали.

После мы с Санькой продолжили своё дело, а они своё. И, признаюсь, писать техкарты под воспоминания о берёзках, лопухах и муравейниках было очень… очень душевно…

В который раз убеждаюсь — какой бы дедлайн не был выставлен повару, повар всё и завсегда потянет. К утру миссия по спасению отеля Леонардо была выполнена. Старичок по-доброму распрощался со мной, и я потихонечку побрёл до «Марины».

Солнышко грело, в небе кричали чайки, встречные синьорины одаривали меня улыбками, а в рюкзаке храпел проспиртованный насквозь Петрович. Признаться, я всегда думал, что нечисть должна держать алкогольный удар поуверенней, а вот же…

— Всем привет! — крикнул я, заходя в зал «Марины». — Как де… ох ты ж!

Возле барной стойки стоял красавец-мужчина, в котором не без труда угадывался Прохор. В идеально сидящем костюме, который, кажется, ему даже осанку выправил, в блестящих лакированных туфлях, и с бородой. Вот только не с тем клочковатым недоразумение, что было раньше, а с уложенным и надёжно зафиксированным блондинистым волосатым квадратом. И часы ещё, часы! Не уверен, что Анна Эдуардовна раскошелилась и реально купила ему что-то дорогое, но во всяком случае выглядит оно именно как.

— Это откудова к нам такого красивого дяденьку замело? — пробормотал я, улыбаясь, а затем крикнул: — Молодой человек, здравствуйте! Вы не заблудились часом?! Ресторан откроется только через час!

Прохор обернулся и расплылся в улыбке. Пускай и обрамлённой бородой из барбершопа, но всё такой же простой и доброй.

— Артур Эдуардович! Это же я, Прошка!

Тут до парня до дошло, что я прикалываюсь, и он заливисто рассмеялся.

— Не, ну красавец же! — похлопал я Прошку по плечу. — Прямо жених! Тебе как самому-то? Нравится новый образ?