Чтение онлайн

И снова этот задорный хриплый смех.

— Артуро, ну какой вменяемый человек станет жевать пустой хлеб в городе с таким богатым гастрономическим прошлым и настоящим?! Венеция — не место для аскезы! Вот пиццу или пирожки, может быть, и купили бы. Во всяком случае раньше, когда «Марина» ещё была открыта, за выпечкой стояла целая очередь. Ах! Как будто до сих пор слышу этот восхитительный аромат…

— «Марина»? Так ведь именно в «Марину» я и заехал вчерашним вечером.

— Серьёзно?!

Странное чувство. Старик заново протянул мне руку, как будто бы наше знакомство произошло только сейчас. И то, первое рукопожатие, не имело никакого смысла.

— Так ты родственник дона Карлуччи?! — бакалейщик пристально оглядел меня с ног до головы. — Не похож вроде. Нос мелковат. И зубы… ну-ка покажи зубы.

— Нет-нет, — улыбнулся я. — Я вовсе не родственник.

— Странно… а как же тогда «Марина» попала в твои руки?

Дальше уже мне пришлось объяснять старику про городскую программу, жеребьёвку и своё поварское прошлое.

— Понятно, — тяжко вздохнул Карло. — Видимо, дон так и не смог погасить долги и имущество перешло городу.

— А что за человек был? — уточнил я из праздного любопытства.

— О-о-о-о, прекраснейший! К слову, после того как он пропал всё и началось. Ресторан закрылся, магический фон тут же вырос и, по всей видимости, дорос до критических значений. Во всяком случае, именно после закрытия «Марины» жить здесь стало особенно тяжело.

— А когда исчез этот ваш дон Карлуччи?

— Тринадцать лет назад? — спросил сам у себя бакалейщик и сверился с какой-то внутренней информацией. — Или двенадцать? Или тринадцать? Нет-нет! Двенадцать! Точно-точно, я ещё тогда лодку продавал.

Что двенадцать лет, что тринадцать, всё равно странно. Да, мне пришлось помахать тряпкой, но всё равно в ресторане было слишком чисто для такого срока. С верхних жилых этажей, так вообще как будто неделю назад съехали.

— Кстати! — перебил мои мысли Карло. — Раз такое дело! Ты же наверняка собираешься пиццу готовить, а? У меня три мешка семолы лежат, на которых как раз срок годности подходит. Ты только не подумай, без жучков, не сырая. Может быть заберёшь по себестоимости? Раз уж всё равно с тележкой приехал…

Улыбаться-то я улыбался. И спорить с тем, что предложение заманчивое не стал, но про себя всё равно подумал: «грёбаное тесто». Нет для меня более капризной субстанции, чем дрожжевое тесто для пиццы. С другой стороны, не сдавать же назад? Судьба бросает мне вызов, я этот вызов принимаю. Так уж заведено.

При попытке торговаться, правда, Карло попросил меня не борзеть. А у меня и впрямь словосочетание «по себестоимости» мимо ушей пролетело. Что ж. В конечном итоге все остались довольны сделкой. И я, и особенно Карло. По всей видимости, я сделал старичку месячную выручку.

Помимо прочего набрал сухих специй, дрожжей, дюжину банок пелатти и яиц. Яйца — это, пожалуй, единственное из скоропортящихся товаров, что были в лавке. И в целом, для простенькой маргариты мне теперь не хватает лишь свежего помидора, годной моцареллы и умения сладить с тестом.

Весьма довольный собой, я распрощался с Карло, нагрузил тележку и поехал обратно, в сторону «Марины». Пускай закупка не закончена, но всё это добро было бы неплохо сгрузить.

— Подожди! — крикнул мне бакалейщик, едва я не свернул за угол. — Слушай… Слушай, — старик так спешил за мной, что аж задыхаться начал. — Ху-у-у… Погоди. Море? Нужно?

— Море?

— Ну гады всякие. Рыбы, крабы, каракатицы. Икра, быть может?

— Само собой.

— Тогда разыщи Матео. Он местный рыбак. Чуть ли не последний из молодых крепких мужчин, что остались в районе. У него матушка старая, вот он и не уедет никак. Старая карга упёрлась в корни, а тот не может её бросить и… ладно! Это всё неважно. Важно то, что этот чертяка может добыть практически всё, что угодно.

— Так ведь это прекрасно, — обрадовался я новым перспективам. — А где я могу его найти?

— Вот, — чуть расстроился Карло. — Матео рыбачит только ночью. И когда ветер дует не сильнее трёх метров в секунду. Хотя его «Аморе» — крепкая лодка, но правила есть правила.

Информация меня малость ошарашила.

— Интересно у вас тут, — сказал я.

— Ага, — кивнул Карло. — Привыкай.

Уже не такой довольный и всё больше задумчивый, я покатил тачку дальше. Преодолевать мосты с лишними пятьюдесятью килограммами на колёсиках было ещё тем удовольствием, а потому я останавливался передохнуть после примерно каждого моста.

И тут, во время одной из стоянки, произошла очередная странность.

— Эй! — услышал я детский голосок. — Эй! Здесь есть кто-нибудь?!

Оглядевшись, сперва я не понял откуда идёт звук. Но когда понял…

— Ау?! — я упал на колени и подполз к окну. — Э-э-эй!

Выбитая, пустая рама на цокольном этаже, причём в таком паскудном месте, где легче всего оступиться.

— Дяденька! — обрадовался голос, когда понял, что я его услышал. — Дяденька, помогите! Я упал и не могу выбраться! Тут темно! И сыро!

— Как тебя угораздило?! — прищурившись я вглядывался в темноту, но не видел ровным счётом ничего. — Ты где вообще?!

— Я тут! Тут! Помогите мне, пожалуйста!

— А, чё-ё-ё-рт, — выругался я и полез внутрь.

Сработал общечеловеческий рефлекс — спасать потомство. Пускай и не своё, но всё же. Бросать в этом районе ребёнка попросту нельзя! Это что-то за гранью добра и зла, вряд ли я себя потом уважать смогу.

Примерно вот такие мысли крутились у меня в голове, когда я уже просунул одну ногу внутрь и тут…

— Ин куло алла балена! — прозвучало у меня прямо над ухом, что можно дословно перевести как «в задницу самке кита», а следом: — Сперьамо ке кон каги! — что означает: «надеюсь, ей не приспичит какать», и чьи-то сильные руки дёрнули меня в сторону, подальше от окна.

— Шлюха! — крикнул расстроенный детский голосок из подвала, а затем раздался удаляющийся топот босых ног.

Я же повернулся и увидел её. Молодая жгучая итальяночка, кармен с картины итальянского художника. Чёрные как смоль кудрявые волосы, фигурка-гитара и глаза чернее, чем подвал, в который я только что лез. А ещё характер, который был виден в каждой черте смуглого лица и в каждом жесте.