Чтение онлайн

– Черт! – выругалась я, хватаясь за екнувшее сердце. – Чуть до инфаркта не довел!

– И что ты здесь делаешь? – Опершись широко расставленными руками о стеллажи, он будто нарочно не давал пройти.

– А ты? – изогнула я брови. – Насколько я понимаю, прямо сейчас в актовом зале идет панихида по твоей подруге.

– В действительности, никому из нас не жаль мою бедную, глупую подругу. Правда, Антонова? – Он прижался спиной к книжным полкам и скрестил руки на груди. – К слову сказать, как ее зовут?

– Какая, однако, у тебя короткая память.

С брезгливой гримасой я протиснулась рядом с парнем, ощущая исходящий от его жилистого тела мертвенный холод. Он резко выставил руку, загораживая проход. В бледно‑голубых глазах светилась ненависть.

– И как тебе новое обличие, Александра?

– Не понимаю, о чем ты, – невольно отшатываясь, процедила я сквозь зубы.

– Неловкая ложь, – хмыкнул Ян, наконец, пропуская меня. – Кстати, зайди на досуге в деканат.

– Ты оставил мне любовное послание? – зло бросила я через плечо.

– Бинго! Отгадала! – Парень глумливо, как герой дешевого американского боевика, выставил указательные пальцы и подмигнул. – Удачи в новой ипостаси.

Мой поспешный уход называть красивым можно было только с большой натяжкой.

Заку повезло, что мачеха с теткой укатили на званый вечер в дом Старейшины Громова, а заодно прихватили с собой Маргариту. После нападения демона, женщины побоялись оставить несовершеннолетнюю барышню тет‑а‑тет с молодыми Вестичами. Как бедняжка ни упиралась, хозяйка особняка на сей раз стояла насмерть – опасалась оскандалиться перед уважаемой приволжской семьей Орловых. Посему, библиотека, превращенная новоиспеченной писательницей в кабинет, на целый вечер досталась блондину в единоличное пользование.

Комнату, полную старинных книг, укутывал уютный полумрак. Портьеры на окнах были наглухо задернуты. Горел единственный торшер, и мягкий свет падал на желтоватые страницы дневника Марисы Вестич, лежавшего на коленях Заккари. От сигареты, тлеющей в большой хрустальной пепельнице, к потолку лениво завивалась тонкая струйка ароматного дымка, и воздух приятно пах шоколадным табаком. В тишине разливалась неровная, замысловатая мелодия «Полета Валькирии» несравненного Вагнера.

Удобно развалившись в кресле, ведьмак наслаждался музыкой и записями свихнувшейся прабабки. Гримуар представлял собой смесь из кровожадных ритуалов черной маги, придуманных ведьмой не иначе, как в опиумном бреду, и ядовитых зарисовок из жизни семьи прошлого столетия. Правда, почерк у прародительницы подкачал, да и латынь хромала, но ценности дневника подобные мелкие небрежности никак не умаляли.

Внимание блондина привлек рассказ о родовом проклятье Вестичей, про которое прежде нигде не упоминалось. Мариса утверждала, что страдала скорбной болезнью дара, якобы, насланной на род еще в пятнадцатом веке, и только потому переметнулась на темную сторону. Но из ироничного описания складывалось ощущение, что анафема являлась не более чем плодом нездоровой фантазии съехавшей с катушек женщины.

Прабабка утверждала, что проклятье вспыхнуло в ней вместе с Силой. Якобы дар начинал управлять сознанием, вызывал вспышки неконтролируемой ярости и заставлял творить черные дела. В голове, то и дело, звучал чужой голос, а в зеркалах отражался демон. Судя по портрету, при жизни ведьма действительно не заботилась о внешности и не подозревала о существовании расчесок.

В гримуаре имелась запись, что однажды в приступе бешенства Мариса топнула ногой и, до слез перепугав домашних, проломила паркет. Пару страниц сумасшедшая, на чем свет стоит, костерила злой рок за то, что, даже провалившись в подвал, исхитрилась уцелеть. В конце концов, прабабку ждал печальный конец – в расцвете лет, накачавшись белладонной, она наложила на себя руки.

Перед мысленным взором Зака невольно всплыло смутное воспоминание из раннего детства, как посреди холла, в том самом месте, где сейчас красовался семейный герб, паркет был грубо залатан некрашеными досками. Капитальный ремонт провели гораздо позже, когда в Гнездо переехала Аида с маленьким сыном. Мачеха превратила заброшенную пристройку в оранжерею, а на английском аукционе древностей за какие‑то неприличные деньги приобрела хрустальную люстру‑громадину.

Вдруг, выдергивая парня из размышлений, раздался щелчок пальцами, а затем и раздраженный возглас сводного брата:

– Как здесь свет включается?!

Не поднимая глаз от рукописного фолианта, блондин ткнул указательным пальцем вверх, и на потолке моментально вспыхнул светильник. Зак нарочито игнорировал присутствие соседа и сосредоточенно хмурился в текст, пока извечный противник что‑то настырно разыскивал на книжных стеллажах. Разворовывая полки, он вытаскивал тяжелые тома, сердито шелестел страницами и небрежно, с грохотом бросал в стопку на полу.

– Ты видел дневник Марисы Вестич? – требовательно вопросил Филипп. – Он оставался в Гнезде.

– Нет, не видел, – переворачивая страницу гримуара, флегматично отозвался блондин. Его до сих пор возмущал тот факт, что Хозяин семьи в довесок к сумме, снятой с трастового фонда Зака, передал Старейшинам уникальные ритуалы прабабки.

– Ты уверен?

– Что во фразе: «нет, не видел» может быть непонятным? – отозвался блондин, ощущая, как пристальным взглядом брат буравит дырку ему в затылке. – С каких пор ты заинтересовался семейной историей?

– С тех самых, как моя бывшая превратилась в ведьму, – хмуро признался Филипп. Раздался грохот очередной отброшенной бесполезной книги.

В голове Заккари пронеслись десятки ехидных реплик, но он промолчал, справедливо рассудив, что иронизировать над ситуацией, означало бы добивать лежачего.

– В гримуаре Марисы нет заклинания для ритуального убийства, – невольно проговорился блондин и, словно бы, на расстоянии почувствовал, как сильно напружинился соперник.

– А ты уже думаешь о ритуале?

– Подозреваю, что именно ты о нем думаешь, – проговорил Зак, не глядя на собеседника.

Меж парнями повисло угрюмое молчание. Неспокойная, взволнованная мелодия Вагнера оборвалась, отчего звук скидываемых томов казался особенно громким. Неожиданно скрипнувшая дверь в библиотеку заставила молодых людей вскинуться.

Саша вошла бесшумно, словно кралась на цыпочках. От холода ее щеки разрумянились, а ярко‑синие глаза блестели. Из‑под коротковатой водолазки вызывающе выглядывала узкая полоска обнаженного живота. Заккари непроизвольно сглотнул набежавшую слюну.

– В доме так тихо, – пробормотала девушка, потирая озябшие руки.

– Ты где была? – требовательно вопросил Филипп.

– На факультете, – охотно пояснил блондин, давая понять, что заметил смехотворную попытку новоявленной ведьмы спрятаться в толпе молодых людей. – Покрасовалась перед друзьями?

– Я должна была кое‑что проверить.

– Удачно? – полюбопытствовал Зак.

– Это с какой стороны посмотреть.