Чтение онлайн

– Ты не справедлив, – огорошенная отповедью выдавила я.

– О, нет! – зло хохотнул ведьмак. – Сейчас я чертовски справедлив! Ты начинаешь играть с Силой, но не осознаешь, что если открыто демонстрировать дар на людях, то моей семье придет конец!

– Что‑то вы не больно заботились о семье, когда выпустили в Гнезде демона!

– Туше, я сдаюсь! У меня больше нет ни сил, ни желания втолковывать тебе правила. Такое чувство, что мы объясняемся на разных языках! Оглянись вокруг, Саша, мы не в компьютерной игре. Здесь нет второй попытки. – Он невесело усмехнулся. – За демона я поплатился собственным даром. А ты? Если бы машина все‑таки взорвалась, то пострадали бы обычные люди, такие же, как твои родители. Ты смогла бы с этим жить?

– Но ведь ты можешь! – с обидой огрызнулась я быстрее, чем успела прикусить язык.

Филипп поменялся в лице. Сцены, потревоженные в его памяти, через мгновение всплыли и перед моим мысленным взором. Длинные женские пальцы, сжимавшие руль, располосованная кривыми шрамами тонкая рука, окровавленные, едва узнаваемые лица моих погибших друзей, худенькое тело убитой Снежаны на каменном полу незнакомой комнаты.

– Я очень хорошо умею притворяться, – заканчивая спор, холодно произнес парень и направился к лестнице.

– Могу поклясться на Библии, или на чем вы там клянетесь, что в моих поступках не было злого умысла, – произнесла я ему в спину, заставляя остановиться. – Если мы друзья, почему ты мне не веришь?

– Мы не друзья, Саша. – Слова, произнесенные безжизненным тоном, резали по живому. – Мы – нет! Это я пытаюсь быть тебе другом, но каждый раз ты превращаешь меня во врага…

Двухголосое пение громыхнуло с оглушительной силой, и окончание фразы утонуло в чужом крике. Казалось, что от боли лопнут барабанные перепонки. Съежившись, я закрыла уши руками. В носу засвербело, по губам потекла липкая влага. Трясущейся рукой я обтерла подбородок и увидела на пальцах кровь.

Холл завертелся перед глазами, но Филипп подхватил меня, спасая от падения на пол. Кажется, ведьмак что‑то говорил, только увещевания заглушали чужие вопли в голове. Достигнув самой высокой ноты, отходная молитва оборвалась, и от наступившего безмолвия я вздрогнула.

– Обнимашки посреди бела дня? – раздался ироничный смешок Заккари. – Это, друзья, право, пошло.

Тут блондин заметил размазанную по моему лицу кровь и изумленно изогнул брови. Сдавленно кашлянув, Зак указал пальцем на брата и деловито уточнил:

– Он тебя ударил?

– С ума сошел?! – В один голос воскликнули мы с Филиппом и отпрянули друг от друга, как однополярные магниты.

Вдруг зазвучало хрустальное треньканье, молниеносно переросшее в пронзительный перезвон. На потолке, как при землетрясении, дрожала огромная люстра. Мгновением позже, громадина сорвалась с крюка. Точно в замедленно съемке, колыхались, разлетаясь, подвески, сыпалась побелка. Через секунду Филипп сбил меня с ног.

Стоило нам откатиться в бешеном кувырке, как люстра с диким грохотом смялась о пол. В разные стороны прыснули осколки, заскакали по мрамору хрустальные шарики. Пространство взволновалось от бархатного шепота магии, и все стихло.

Вестич неловко приподнялся, придавив локтем мои волосы, и уважительно присвистнул. Нас окружал прозрачный кокон из дрожащего воздуха, и в нем, как в жиле, увязло хрустальное крошево.

– Подвинься, слон! – Я сморщилась от боли, вытягивая пряди из‑под его руки.

Тут пузырь лопнул со звучным хлопком, и на нас обрушился поток ледяной воды. Невольно Филипп прикрыл мою голову руками. Фонтан брызг окатил стену. Смывая осколки, на мраморных плитах вспенилась волна. Судорожно хватая ртом воздух, я убирала с лица прилипшие волосы и ошарашено хлопала глазами.

– Зак, это было обязательно?! – возмутился парень, отплевываясь.

– Извини, старик. – Блондин виноватым не выглядел. – Он сам лопнул.

– Ну, конечно! – недовольно фыркнул тот, выжимая край насквозь промокшей рубашки.

Поднявшись, Филипп протянул руку, чтобы помочь встать мне. Я неловко завозилась и кое‑как, кряхтя, выпрямилась. Ныло ушибленное плечо, горели порезы под промокшей повязкой, а с одежды, неприятно льнувшей к телу, стекала вода. Для уверенности, что швы не разошлись, я проверила бинты, но они оставались чистыми, без крови.

– Саш, больно? – с сочувственной миной уточнил Заккари.

– Щекотно! – недовольно огрызнулся Филипп, удостоверившись, что моя рука в полном порядке. – Ты бы нас еще кипятком полил!

Не успели мы опомниться после ледяного душа, как в холл вбежала всполошенная Аида кухонном переднике и остолбенела от изумления. Повисла натужная пауза. Едва дыша от возмущения, хозяйка дома оторопело оглядывала разгромленное помещение. Посмотрев под ноги, она обнаружила, что к носам дорогих туфель подступало разливное озеро, и машинально попятилась назад. В тишине сорвался с потолка проржавелый крюк и со звоном бухнулся на осколки.

– Она разбила люстру?! – Отмерев, фальцетом воскликнула ведьма. – Господи, это должно закончиться!

– Аида, не ищи виновных! – обозлился Филипп. – Странно, что твоя люстра не рухнула раньше.

– Не огрызайся! – процедила мать. – Я требую! Ты меня слышишь? Я требую, чтобы ты вызвал отца и провел ритуальное убийство, пока эта девчонка не разрушила дом до основания!

Разъяренная женщина развернулась на каблуках и скрылась в гостиной. До нас донеслось эхо сердитых шагов.

– Ритуальное убийство? – тихо переспросила я. – Как со Снежаной?

– Не бери в голову, – с фальшивой беспечностью отмахнулся Заккари. – Аида расстроилась и несет чушь. Кровавые обряды – не наш стиль.

– Ты тоже думаешь, что твоя мама неправа? – обратилась я к Филиппу.

– Я думаю, что нам надо переодеться, – уклонился тот от прямого ответа.

– Понятно. – Я отвернулась, почувствовав себя оплеванной.

Перед глазами ни с того ни с сего появилась красочная фотография заснеженных гор с белыми пиками, обычно подобные пронзительно яркие пейзажи использовали для заставок рабочего стола на компьютерах. Отгоняя статичную картинку, я тряхнула головой и тогда‑то заметила Маргариту, которой и принадлежало воспоминание. Притаившаяся в коридорчике безмолвным свидетелем ведьма наблюдала за происшествием. Уголки губ девушки дернулись в недоброй усмешке. Издеваясь надо мной, она изобразила беззвучные аплодисменты, и на ее пальце хищно блеснул крупный рубиновый перстень.