Чтение онлайн

– Не помню, чтобы твоя тетка меня жаловала.

– Что ты так прилежно зубришь? – Лиза проглотила котлету, практически не пережевывая.

– Завтра последняя пересдача логики, – пояснила я, следя за тем, как собеседница заглядывает в кастрюлю с супом.

Экзамен надвигался неизбежным злом, но из длинного списка вопросов удалось вызубрить только жалкий десяток. Отчаявшись подготовиться, я сговорилась с Заккари о подстраховке и убила полвечера на рисование специального магического знака для переписки. Теперь кривые пентаграммы густо усеивались половину лекционной тетради, а в голове вместо знаний свистел ветер.

– Зак поедет со мной, – пробормотала я, вовсе неуверенная в счастливом исходе авантюры.

– Спорное утверждение, – протянула Кошка, с жадностью утапливая в супе ложку. – Завтра черный четверг.

Она замолчала, с зачарованным видом оголодавшего безумца размешивая в кастрюле гущину. Я терпеливо дожидалась объяснений и, не получив, переспросила:

– Это, типа, как чистый четверг перед Пасхой, только мыться нельзя?

– Это, типа, как ведьмовская «Пятница тринадцатое», только без серийных маньяков, – уничижительно покосившись в мою сторону, манерно передразнила актриса. – В черный четверг Сила снимает защиту.

– В каком смысле?

– В наипрямейшем. – Лиза закатила глаза. – Один день в году солнце входит в какую‑то особенную фазу, и защита исчезает. Люди мучаются от магнитных бурь, а у нас случаются аварии, свернутые шеи и прочая дребедень.

– И чем же ваш черный четверг может помешать моему экзамену? – раздражаясь, уточнила я и захлопнула учебник. Не верилось, что из‑за какого‑то глупого ведьмовского суеверия Заккари оставит меня на растерзание экзаменационной комиссии.

– Не хочу тебя расстраивать, птичка, – Лиза с удовольствием облизала ложку, так и не решившись испробовать варева, – но обычно в черный четверг наш красавчик не выходит из дома. Не думаю, что его привычки резко изменятся завтра.

– А Филипп? – с безразличным видом спросила я и, стараясь не смотреть на собеседницу, сняла с плеча несуществующую ниточку.

– Этот, если мне не изменяет память, а она мне никогда не изменяет, вообще, из кровати не вылезал! – хохотнула Кошка и добавила с ехидцей: – Как правило, из чужой.

– Ох, прости.

– Все нормально. – Излишне поспешно пожала я плечами. – Мы с твоим братом только друзья.

На лице актрисы нарисовался восторг. Она одарила меня восхищенным взором, каким смотрят на слабоумное дитя, выдавшее очередной уморительный перл.

– Как бы сказал сам Фил, до пошлости наивно и до слез избито, – протянула блондинка и предложила с елейной улыбочкой: – Давай‑ка, позовем всех твоих друзей ужинать, пока Аида не обнаружила эти потрясающие гастрономические изыски.

– Я найду красавчика, а ты постучись к своему лучшему другу в библиотеку, – дала она указание, и у меня подозрительно задергалось левое веко. – Он там закрылся с несовершеннолетним очаровательным ребенком. Поверишь, если бы я была парнем, то, наверное, сама бы влюбилась в Марго…

– Слушай, перед экзаменом нервы шалят, и есть не хочется, – перебила я провокаторшу и поспешно собрала учебники с тетрадями в неровную стопку. – Так что я, пожалуй, тоже воздержусь от ужина. И для фигуры не повредит.

– Ну, хорошо, голодай. – Кошка не пыталась скрыть злорадства, следя за моим бесславным побегом, и деловито уточнила: – Подсыпать в тарелку Марго мышьяк?

От неожиданности я даже моргнула. Сграбастанные книги посыпались из рук. Чтобы удержать «гранит науки», пришлось подставить колено, неуклюжей цаплей балансируя на одной ноге.

– Лиза, ты же мудрая девушка! – поморщилась я, покрепче перехватив тяжелую стопку учебников. – Зачем грех на душу брать? Лучше добавь слабительного.

Заливистый смех актрисы слышался даже в пыльной кладовой, где находилась запасная лестница на второй этаж.

Время перевалило за полночь, и Гнездо дремало. В холодных комнатах что‑то поскрипывало, и тихонечко постанывало, будто бы старые стены жаловались на ревматизм. Лампочка в люстре то и дело трещала, и периодически мигал свет.

Прислонившись спиной к дивану, я сидела на ковре и, вместо того, чтобы готовиться к экзамену, таращилась в беззвучный телевизор. На полированном столике укоризненно высилась стопка учебников, на коленях лежала раскрытая тетрадь с задачами, но на экране разворачивалась нешуточная, завораживающая битва киношных монстров. Герои практически прикончили друг друга, когда в комнате возник заспанный, раздраженный Заккари и испортил все удовольствие от просмотра.

– Что за гадость ты смотришь? – буркнул он недовольно и, не спрашивая разрешения, щелчком пальцев переключил телевизор на новостной канал.

– У тебя бессонница? – уточнила я.

– Кошмары, – отозвался парень недовольно. Звякнув графином, ведьмак налил виски, и в воздухе повеяло особенным сладковатым запахом. – Как успехи, студентка?

– Логику придумали для идиотов, – буркнула я.

– Дай‑ка. – Ведьмак выхватил у меня карандаш и, склонившись, принялся исправлять решение задачи.

Замерев, я украдкой разглядывала его еще сонное лицо, по‑девичьи густые ресницы, прямой нос, родинку у пухлого рта. Волосы в беспорядке торчали в разные стороны, отросшая светлая челка лезла в глаза. Руки так и чесались осторожно поправить прядь. Под ложечкой до странности сладко сжалось.

– Налюбовалась? – не поднимая головы, небрежно уточнил Зак.

Тут он посмотрел на меня. В темно‑синих глазах не было ни единого воспоминания, зато плясали черти. Уголки рта подрагивали от едва сдерживаемой улыбки. Парень выглядел очаровательным и невероятно притягательным. Соблазнившись, я быстро нагнулась и сладко прижалась губами к его пухлым губам. Мой поступок, стоило признать, ошеломил нас обоих. Темные брови Зака изумленно изогнулись.

– Извини! – отпрянув назад, выпалила я и принялась лихорадочно собирать учебники.

– Саша, Саша, – насмешливо поцокал ведьмак языком. – Как же неловко…

Смотреть на блондина было не просто неловко, а по‑настоящему стыдно.

Вдруг он жестко сжал мой подбородок, и, мгновение спустя, мы с упоением целовались. Дыхание ведьмака пахло виски, кожа – душистым мылом. Я выгнулась, от возбуждения прикусила парню губу, и он хрипловато застонал. Его глаза потемнели, рубашка расстегнулась, открывая подкаченный торс. Горячие ладони забрались мне под одежду, скользнули по ребрам, легли на грудь.