Чтение онлайн

Помедлив, Филипп прошел в комнату, и под его подошвами захрустели осколки. Подобно Заккари, он изучил погром, поддел носком кеда растерзанный динамик от колонки музыкального центра. Постояв в задумчивости некоторое время, парень уселся на пол рядом со мной, по другую сторону от брата.

– Я ходил к оракулу, – вдруг признался он.

Сердце екнуло, во рту неприятно пересохло. Зак, хранивший в тайне наше совместное посещение провидца, заметно напрягся.

– Что он сказал? – В голосе блондина не слышалось беспокойства, он отлично умел притворяться безразличным. Собственно, как и все Вестичи.

– Чтобы вернуть дар, нужно снять проклятье, – через долгую паузу ответил Филипп. – Глупо звучит, как в дешевом романе.

– В дешевом мистическом романе, – поправив, согласился Заккари. – Дневник прабабки лежит в столе Луки, в верхней полке. Она упоминала проклятье.

– Ты замок опечатал, – напомнил Фил, давая понять, что знает о тайнике.

– Черт, точно, – простонал блондин с сожаленьем. – Извини, старик, но сегодня сил нет, его открывать.

Наверное, впервые за долгое время они что‑то обсуждали без взаимных претензий, гнева или ядовитых острот, как друзья, а не вечные соперники, выясняющие кто же из них лучше, сильнее, безрассуднее.

Совсем неожиданно Филипп уверено обнял меня за плечи и прижал к себе. Я настолько изумилась, что даже не сопротивлялась, и привычно потерлась щекой о мягкую ткань футболки. Его сердце билось ровно и спокойно, доказывая, что в жесте не кроется ничего интимного. Точно так обнимают хороших приятелей, когда хотят поддержать.

– Все будет хорошо, мой конопатый друг, – уверил он.

– Какие высокие отношения! Меня сейчас стошнит, – прокомментировал Заккари нарочито брезгливым тоном.

Вывернувшись в объятиях Филиппа, я протянула насупленному блондину руку. Поколебавшись секунду и скрыв тонкую улыбку, ведьмак крепко сжал мою холодную ладошку, позволил нашим пальцам переплестись.

– Вы знаете, что теперь нас считают шведской семьей? – поделилась я, ловя себя на мысли, что прямо сейчас мы действительно напоминаем неприличный союз. – Зак, как ты, вообще, додумался заявить, что мы живем все вместе?

– Но мы ведь живем! – хохотнул тот без особого сожаления.

– Филипп, ты так и будешь молчать? – возмутилась я и, задрав голову, попытался заглянуть в бессовестное лицо брюнета.

– Согласен с Заком, – подсмеиваясь над шуткой брата, отозвался тот и покрепче прижал меня к теплому, твердому боку.

– Вдвоем вы просто невыносимы, – деланно вздохнула я. – Как я теперь на занятиях‑то появлюсь?

– Забей, – посоветовал блондин.

Из большого треснутого зеркала, изнутри прижимая изящные ладошки к стеклу, на нас таращился демон. В лице, скорченном злобной гримасой, светилась черная зависть.

Лиза рассматривала содержимое кастрюли с такой гримасой, словно едва справлялась с тошнотой. Сглотнув, актриса осторожно склонилась к плите, глубоко вдохнула аромат куриного супа и звучно шарахнула крышкой.

– Отвратительно! – с чувством ругнулась Кошка. – Этот суп потрясающе пахнет, а я надеялась на недельку отбить аппетит!

Сидя за кухонным столом, я медитировала над учебником по логике и стоически боролась со сном.

– На Аиду снизошло вдохновение или мои враги подарили ей поварскую книгу? – Лиза заглянула в посудину с котлетами и испуганно отшатнулась, как черт от ладана.

Кулинарное королевство являлось личной территорией Аиды и в точности отражало нордический характер хозяйки дома. Странно, что на ночь она не закрывала дверь на замок. Стекла в шкафах из мореного дуба блестели, пол сверкал, посуда скрипела от чистоты. Но мать Филиппа со мной не разговаривала, так что я узурпировала кухню без спроса, устроив здесь и ресторан, и ученический класс для подготовки к экзамену.

– Это я готовила, – широко зевнув, пояснила я. – Мальчики попросили чего‑нибудь съедобного.

– Боюсь спросить, кого именно ты имела в виду под словом «мальчики»? – Кузина Вестич наполнила стакан водой из‑под крана и стала жадно пить, вероятно, стараясь задушить жидкостью голод.

– Братьев, – спокойно пояснила я, потягиваясь. – Мы теперь втроем.

– В смысле, мы трое заключили перемирие…

Прозвучало, надо заметить, по‑детски. Так и представлялось, что, схватившись мизинцами, мы с парнями трясем руками и повторяем считалочку: «Мирись и больше не дерись. А если будешь драться, то я начну кусаться, а кусаться не причем…» и так далее по тексту. Выдержать братьев в дуэте оказалось гораздо сложнее, чем поодиночке. Я была бы не прочь или покусать обоих, или поколотить чем‑нибудь тяжеленьким.

– Какая очаровательная глупость, – чинно, как на королевском приеме, промокнув рот кухонным полотенцем, убийственным тоном прокомментировала Лиза.

У меня на щеках выступил густой румянец, и я поскорее перевела тему разговора:

– Ужинать будешь?

– Ох, уж эти человеческие привычки. – Кошка легко похлопала кулачком по солнечному сплетению, выталкивая из легких застрявшие капли воды. – Я не ужинаю и не завтракаю. Сегодня удалось пропустить обед.

– Голодные глаза сейчас в моде? – съехидничала я.

Внешности известной актрисы завидовала добрая половина женщин страны. Знали бы они, с какой страстью худышка доводила себя до гастрита, лишь бы хорошо смотреться в мини, то, не раздумывая, кинулись бы к холодильникам.

– Голодные глаза блестят по‑особенному. Все думают, что это внутренний шарм, а мне жрать постоянно хочется, – хмыкнула та и молниеносно сцапала с кухонного прилавка вилку. Затаив дыхание Лиза, насадила на зубцы поджаренную котлету, поблескивающую глянцевой корочкой, и залюбовалась кушаньем.

– Боже! Аида тебя возненавидит! Она не терпит, когда кто‑то хорошо готовит! Ты – демон!