Чтение онлайн

— Это выбор клиента, разве нет?

Я наклоняюсь через стол и с силой захлопываю каталог.

— Извини, но я не могу с чистой совестью позволить унизить себя стенами цвета… ты понял.

Он откидывается на стуле, на губах играет лукавая улыбка.

— О, да? Это часть твоей клятвы дизайнера интерьеров? Никогда не допускать стен цвета…

— На твоем месте я бы прекратила повторять это слово, прежде чем…

Он поднимает палец.

— Осторожно. Ты со всеми своими клиентами так разговариваешь?

— Только с козлами, — выпаливаю я, не успев себя остановить, и вижу, как его челюсть отвисает со слышимым щелчком.

Я быстро прикрываю рот рукой.

Черт.

Я не хотела этого говорить. Критиковать его выбор краски — одно, но обзывать? Это, пожалуй, уже перебор, сколько бы раз он ни пытался меня уволить.

Замираю, затаив дыхание, следя за его выражением лица, пытаясь понять, нужно ли извиняться, и отчаянно не желая этого делать. Но кажется, что я вижу, как его губы едва заметно дрожат, прежде чем он сжимает челюсти и снова принимает привычное бесстрастное выражение.

Я стучу пальцем по образцам краски перед ним, пытаясь заполнить неловкое молчание.

— Выбери один, пожалуйста.

Спустя целую вечность он наконец поднимает образец стального синего.

— Вот. Что дальше?

* * *

Я веду себя как последняя трусиха.

Мы уже несколько часов бродим по шоуруму, а я все никак не решусь заговорить о поездке в питомник. В основном потому, что, несмотря на молчаливое соглашение, в котором мы оба согласны, что предпочли бы броситься в недра действующего вулкана, чем работать вместе, я все еще не могу предсказать его реакцию на эту идею. Он не изменил своим привычкам — спорит ради самого спора, раздражает чрезмерной вовлеченностью, но с последнего совместного проекта, кажется, развил в себе какое-то извращенное, садистское удовольствие мучить людей. В целом, это вполне в его стиле, так что те самодовольные ухмылки, которые он бросает, думая, что я не вижу, не должны удивлять.

На данном этапе я ничуть не удивлюсь, если он согласится на поездку только ради того, чтобы насладиться моими мучениями. А этого допустить нельзя. Я не уверена, что выдержу целую поездку в машине, не закричав в пустоту.

Сейчас мы рассматриваем столешницы — последний этап, прежде чем я наконец смогу освободиться от его общества. Я провожу рукой по шероховатой поверхности бетонного блока, пытаясь выиграть немного времени. Все ясно — придется пойти ва-банк, разозлить его так сильно, чтобы он забыл о любой поездке.

— Этот вариант отлично подойдет для столешниц, — говорю я, указывая на мягкий, сланцево-серый бетон с крошечными вкраплениями. — Он будет красиво отражать свет.

Он садится на образец, как на трон, бицепсы напрягаются под футболкой, и я ненавижу себя за то, что замечаю это.

— Разве мы не планировали деревянные столешницы?

— Ты же хотел индустриальный стиль, помнишь? Мы добавляем бетон. Он будет и на барной стойке.

— Ты сегодня очень требовательная, — замечает он с ухмылкой.

Я тыкаю в него ручкой, словно это может сбить с толку.

— А ты…

— Упрямый? — заканчивает он фразу, точно зная, что я не могу устоять. — Знаешь, ни один дизайнер еще так упорно не спорил со мной по каждому поводу. Не знаю, как к этому относиться.

— Выбор между полиэстером и сатином для обивки стульев — это не мелочь. Твои клиенты будут сидеть на них часами. Если собираешься открыть респектабельный ресторан…

Он протягивает руку и выхватывает у меня ручку, с ухмылкой засовывая ее за ухо.

— Как я уже говорил, замена сатина дорого обойдется, и я думаю, что бархат — разумный компромисс. Наслаждайся победой, Холланд, не нужно снова все это обсуждать. К тому же, я позволил тебе реализовать идеи с полом, не так ли? А вот в сложном рисунке паркета я не вижу смысла…

— Кстати, о повторных обсуждениях, — бормочу я под нос.

— Извини, что?

Я поворачиваюсь к нему.

— Как я и говорила, узор «елочка» придаст объема. К твоему сведению, объем — это концепция, которая обогащает дизайн, создавая визуальное расширение пространства, — начинаю я.

Он кивает, внезапно серьезный, и проводит рукой по почти черным волосам.

— Именно поэтому парикмахер постоянно советует мне мелирование.

— Мелирование, — я замолкаю, закусываю губу, едва сдерживая смех, замечая, как он с любопытством наблюдает за моими попытками собраться с мыслями. — Тебе стоит попробовать. Мелирование освежит, развеет эту ауру мрачности.

Его глаза расширяются с наигранной искренностью.

— Обещаешь, что это сделает меня неотразимым?

Я фыркаю.

— Для этого потребуется кое-что посерьезнее.

— Ты сегодня безжалостна к моему эго, Холланд, — равнодушно говорит он, снова изучая стенд с каменными покрытиями справа от себя.

— Мои соболезнования твоему эго. Но, по правде говоря, я даже не дизайнер. Так что не переживай, привычка изводить дизайнеров останется при тебе.

Он хмурится.

— Что значит — не дизайнер?

Черт. Зачем я дала ему этот козырь?

Я отхожу к стенду с бетоном, избегая пронзительного взгляда.

— Это значит, что я ассистент. И прежде чем начнешь паниковать из-за того, что проект ведет ассистент…

— Паниковать?

— …хочу, чтобы ты знал: до этого я работала над несколькими крупными проектами. У меня есть большой опыт и квалификация, и я уже знакома с твоим… своеобразным стилем работы…

Он недоверчиво поднимает бровь.

— И ты все еще ассистент? Что за бред?

Я запинаюсь, понимая, что это уже удар ниже пояса. Тыкать меня в неразвивающуюся карьеру, будто он не знает, что сам приложил к этому руку.

Это подло, даже для него.

— Издеваешься?

Я стараюсь говорить спокойно, но гнев прорывается в моем взгляде.

— В чем смысл этой игры?

— О чем ты вообще говоришь?

— Об игре, которую ты ведешь, — говорю я, четко артикулируя, чтобы он понял. — Ты всегда любил поспорить, но сейчас это уже нечто другое. Ты просто издеваешься. Это новое хобби, или пытаешься извлечь какую-то выгоду?

— Понятия не имею, о чем ты…

Я ухмыляюсь.

— Слушай, я знаю, как это бывает. Ты получаешь удовольствие, заставляя людей нервничать, любишь ставить их в неловкое положение, и если честно, даже не могу за это осуждать. Ты платишь за то, чтобы я была здесь, ходила по шоуруму и делала все возможное, чтобы ты блистал, когда ресторан откроется. Ты имеешь полное право оспаривать решения и не любить меня…