Чтение онлайн

В этот момент по площади пронесся звук удара в барабан. Эхо мгновенно подхватило шум и унесло его под стеклянный потолок, равномерно распространяя вибрации по всей пещере. Свита высокопоставленных женщин замолчала, и все, как одна, повернулись лицом к матриарху. За ее правым плечом замерла Мериона, равнодушно изучающая небольшую толпу. Она скользила взглядом по лицам собравшихся, пока не остановилась на Ашархе. И в эту секунду профессор готов был поклясться, что увидел нечто звериное в ее облике. Но наваждение быстро прошло, а Мериона перевела взгляд дальше.

Правительница медленно поднялась на каменное возвышение в центре залы и сложила руки в замок на животе. Она подождала, когда воцарится абсолютная тишина, и лишь после этого заговорила:

— В этот благословенный день я рада проводить свою младшую дочь Лантеялианну на ее первое испытание зрелости. Испытание светом, — поставленным звучным голосом проговорила властительница Бархана.

Послышались сдержанные аплодисменты от присутствующих. Из окружающих домов начали появляться проснувшиеся жители города. Некоторые открывали свои магазинчики, другие же, привлеченные происходящим, подходили ближе к матриарху и прислушивались.

— Будь же храброй, моя дочь. Пусть жар солнца и ветер пустынь не сломят тебя. Продолжай идти, даже когда силы закончатся. Найди и принеси домой цветок пустыни, — правительница говорила все это для народа, но ее глаза были направлены только на Лантею. — Как и положено по обряду, ты возьмешь с собой лишь воду и нож. Мериона!

Старшая сестра забрала из рук своей верной прислужницы Дайвы небольшой кожаный бурдюк и простой костяной нож. Она приблизилась к Лантее и протянула ей необходимые вещи.

— Я возьму свой клинок, — сказала, как отрезала, младшая дочь властительницы Бархана, забирая только бурдюк. — С разрешения матриарха, конечно.

Девушка вопросительно посмотрела на правительницу, указывая на зеленоватый стеклянный нож, подаренный вчера братом и висящий у нее на поясе. Мать величественно кивнула головой. Мериона только хмыкнула и вернулась на свое место по правую руку от матриарха, даже не пожелав сестре удачи.

После этого служители двух мольбищ по очереди окурили чашами с дымящимися травами отправляющуюся на испытание хетай-ра. Они бормотали молитвы и призывали богиню одарить Лантею своей милостью.

— Ступай же, Лантеялианна. Заслужи благословение Эван’Лин, добудь цветок и вернись домой с победой. Помни о том, кто ты есть. Докажи, что ты достойная дочь правительницы Третьего Бархана!

Мать вскинула руки над головой, складки ее одеяния волнами спадали к ногам, по шелковой ткани метались неяркие отблески света, испускаемого грибами и светлячками. Хетай-ра, которых стало гораздо больше с начала церемонии, встретили последние слова властительницы бурным ликованием. Лантея быстро стиснула руку Аша на прощание и двинулась сквозь толпу к одной из пологих дорог, ведущих наверх. Девушка долго поднималась по ней, ни разу не оглянувшись на стоящий внизу народ. Провожали ее молчанием, никто не шептался и не уходил, пока маленькая фигурка не прошла сквозь стеклянный купол.

Профессор почувствовал, как беспокойство за судьбу подруги охватило его душу. Но пока что ему следовало больше думать о собственной безопасности. Манс сразу же после закрытия прохода взял профессора за запястье и кивнул в сторону выхода из круглой пещеры. Ашарх достал краткий словарь, написанный Лантеей вечером, и отыскал в нем строку «Горячие источники», но младший сын матриарха только отрицательно покачал головой.

— Эван’Лин, — четко проговорил Манс и снял с пояса небольшие песочные часы.

Преподаватель сделал вывод, что юноша хотел помолиться. Он вспомнил, что иногда видел свою спутницу за этим занятием по утрам, как раз с похожими часами. И, действительно, брат Лантеи привел Аша в мольбище Младенца, которое находилось в соседней от дворца пещере. Девушка не заводила сюда профессора во время экскурсии по Бархану, сославшись на то, что храм хетай-ра обычно был заполнен народом с утра, но Манса это, видимо, никак не останавливало.

Здание мольбища оказалось очень просто оформлено снаружи. В отличие от дворца, здесь не было резных рельефов, окон или балкончиков, да и само строение казалось совсем небольшим. Ашарх сразу же вспомнил, как величественно и богато украшали храмы в Залмар-Афи. Там, чем крупнее было здание и роскошнее внутреннее убранство, тем сильнее, считалось, верующие выражают свою любовь к богу.

Когда Манс завел своего спутника внутрь мольбища, то преподаватель не почувствовал в этом месте ни святости, ни религиозного трепета. Сероватые стены были покрыты фресками, где везде мелькало изображение уродливого младенца и высохшей старой женщины. Лицо богини смотрело на верующих сурово и холодно. Помещение казалось тесным, а низкий потолок словно давил на головы всех присутствующих. На полу каменными статуями замерли молящиеся хетай-ра в земном поклоне. Перед каждым из них стояли маленькие песочные часы, которые отмеряли время. Как только песок заканчивал сыпаться, то жители поднимались на ноги и молча уходили из мольбища.

Ашарх встал у стены, почти у самого выхода, чтобы никому не мешать, пока Манс молился. Часы отмеряли ровно пять минут, которых, видимо, должно было хватить, чтобы восславить Эван’Лин и попросить ее о милости. Профессор неуютно чувствовал себя в этом месте. С одной стороны, ему было неудобно, что он зашел в храм чужого божества и просто праздно осматривался в нем. С другой стороны, к своим годам преподаватель еще не нашел ни единого подтверждения существования бога или хотя бы намека на присутствие божественного замысла в своей жизни, а поэтому весьма скептично стал относиться к любой религии. Он давно понял, что мир наводнен жестокостью и несправедливостью, которую не останавливали ни молитвы, ни жертвоприношения, ни походы в храм. Значит, боги или не хотели, или не могли все это закончить. Либо их никогда и не было. Последний вариант профессор решил принять как единственно верный. По крайней мере до тех пор, пока кто-то или что-то не доказало бы ему обратное.

Скоро Манс закончил молитву, и спутники покинули мольбище, куда постепенно прибывало все больше и больше хетай-ра. Брат Лантеи, сверившись со словарем, уточнил, хочет ли еще Аш посетить источники. Получив утвердительный ответ, Манс повел преподавателя в пещеру с озером. Горячая вода сняла напряжение последнего дня. В этой части города так рано утром жителей практически не было, поэтому мужской берег пустовал. Профессор невольно подумал о том, что это крайне удачный момент и место для того, чтобы его утопили. Свидетелей не было, да и плавать Ашарх не умел. Но единственный сын матриарха вел себя спокойно и даже дружески, пытаясь хоть как-либо наладить контакт с человеком, к которому его приставила сестра.

Языковой барьер оставался серьезной проблемой, которая заботила обоих мужчин. Они не могли сказать друг другу ни единой фразы, даже самой элементарной, а постоянное молчание сильно напрягало их обоих. В итоге после горячих ванн профессор решил взять инициативу в свои руки и попросил отвести его в библиотеку матриарха. Как только они оказались в этом тихом, наполненном особой атмосферой знаний, месте, Ашарх принялся учить залмарскому языку своего спутника. Профессор решил для себя, что будь тот хоть его верным охранником, хоть подлым убийцей, но он станет обучать этого юношу. Времени из-за отсутствия Лантеи было предостаточно, а заниматься все равно было нечем. Так почему бы Ашу было не вспомнить о своих профессиональных преподавательских навыках?