Чтение онлайн

Над площадью царил гул голосов, всегда сопровождающий подобные места. Где-то смеялись дети, демонстрировали мощь своих легких зазывалы, возмущались недовольные покупатели, слышалось поскрипывание кожаного обмундирования стражников. Рынок ничем не отличался от всех тех человеческих базаров, что преподаватель повидал на своем веку. Лантея предложила сделать круг по площади, а после уже возвращаться во дворец.

— Если тебе вдруг что-то приглянется из вещей, то скажи, — улыбнулась хетай-ра, направляясь к началу торговой аллеи, полукругом располагавшейся вдоль стен пещеры.

Аш почувствовал слабый укол со стороны самоуважения, не позволяющего просить подарки у девушки, но уже через несколько минут в нем начали неравную борьбу алчность и непомерная гордость. На лотках и прилавках лежали вещи, которые профессор изучал с немым восхищением. Всевозможные изделия из белой кости: начиная с острых изогнутых кинжалов, ручки которых были вырезаны в форме голов птиц, и заканчивая ажурными гребнями для волос и тончайшей работы перстнями. Торговцы предлагали потрогать одежду из змеиной кожи и невесомые шелковые халаты, платки и юбки. Как рассказала по пути Лантея, все эти ткани делались из шелка пещерных бабочек, которых выращивали в специально отведенных под это промышленных залах.

У Ашарха разбегались глаза от разнообразия украшений, брони, оружия и бесполезных, но таких изящных, мелочей для дома, вроде стеклянных кувшинов и шкатулок. На некоторых столах продавали еду: в основном это были простые лепешки, маринованные водоросли и грибы, а также мясо всех видов. Несколько раз преподаватель видел торговцев книгами и пергаментом, но их ассортимент был сильно ограничен. Лантея объяснила это существованием городской библиотеки, которая была бесплатна, в отличие от баснословно дорогих книг.

Когда профессора уже начало мутить от обилия товаров, то он переключился на изучение самих жителей Бархана и их манеры поведения. Для Аша большинство хетай-ра пока еще оставались совершенно одинаковыми внешне. Женщин и мужчин можно было различить разве что по комплекции и традиционной одежде. Почти у каждого второго прохожего преподаватель замечал на поясе оружие. Некоторые ограничивались ножами и кинжалами, другие же ходили с настоящими костяными мечами. Мужчин было гораздо меньше, да и держались они как-то обособленно — редко где встречалась идущая рядом пара хетай-ра противоположного пола. Иногда в толпе Ашарх обращал внимание на мелькающие красные головы: некоторые женщины почему-то имели волосы неестественного алого цвета. Профессор вспомнил, что мать и сестра Лантеи тоже отличались этим.

— Знатные женщины и женщины из правящей семьи имеют право подчеркнуть свое положение в обществе, окрасив волосы красным соком редкого цветка пустыни, который можно добыть только на поверхности, — пояснила девушка. — Также матриарх может даровать такую привилегию по своему выбору.

— Мужчинам нельзя?

— Мужчинам вообще много чего нельзя в Барханах, Аш, в отличие от Залмар-Афи, — с тяжелым вздохом ответила Лантея. — Они не имеют прав на власть, не воспитывают детей, ограничены в общении с противоположным полом. Им запрещено занимать высокие руководящие или государственные должности, хотя тут есть исключения. Большинство профессий и ремесел открыты только для женщин, однако, есть и те немногие, что доступны исключительно мужчинам. Например, они могут становиться служителями мольбища Старухи, потому что на их плечи ложится проведение всех погребальных обрядов.

— А почему так получилось? Я никогда не слышал, чтобы хоть где-нибудь в мире абсолютную власть получали лишь женщины, а мужчины занимались… Чем?.. Черной работой?

— Нет, это неверно. Они не рабы и не чернорабочие, — уточнила хетай-ра. — Вспомни, что я говорила раньше. Эван’Лин, наша богиня, считается Великой Матерью. И именно от ее первых детей пошел культ женщины как матери, продолжательницы рода, в подражании богини. Значение мужчин не принижается, но общее направление всей культуры хетай-ра диктует им другие правила поведения. Если женщина — родоначальница жизни, приближенная к божественному замыслу, то мужчина должен быть ее молчаливым послушным защитником.

— Тогда почему ты сама говоришь о запретах и ущемлении? — обратил внимание Ашарх на слова Лантеи. Спутники, занятые беседой, закончили обход рыночной площади и направились по коридору в сторону дворцовой залы.

— Наверное, на меня сильно повлияла ваша человеческая культура. Раньше я ничего такого не видела в том, что только мать может заниматься своими детьми, или, например, что исключительно женщине позволено стать судьей. А теперь я стала постоянно задумываться, неужели, если мужчина воспитает ребенка или женщина будет заниматься приготовлением пищи, Бархан так уж сильно изменится?

— Это традиции, заложенные еще с самого основания вашей цивилизации, Тея. Они проникли в умы народа слишком глубоко, чтобы их так легко можно было изменить парой фраз. Возможно, с течением времени все подвергнется изменениям, но не за один день.

— Вот и моя величественная мать говорит тоже самое, — проворчала хетай-ра, смотря себе по ноги. — Но если кто-нибудь не даст этому толчок, то все так и останется на местах. Три тысячи лет однообразной жизни тому в подтверждение.

Путь до дворца показался профессору гораздо короче, чем вечером предыдущего дня. Уже на подходе к знакомой лестнице с молчаливыми стражами Аш расслышал, как с разных концов подземного полиса раздаются усиленные эхом удары в барабан. Закрывалось мольбище Младенца, а где-то над сотнями метров застывшего песка, над раскаленными пустынями, в этот момент солнце стояло в зените.

В тронном зале уже толпились хетай-ра, хотя Лантея сообщила спутнику, что до начала собрания еще есть время. Пара пересекла заполненное народом помещение по боковой галерее и укрылась в первом же соседнем зале, чтобы дождаться официального начала слушаний в тишине. Комната, освещенная небольшой свободно летающей колонией светлячков, представляла собой вытянутые палаты, где вдоль стен высились каменные бюсты женщин.

— Это все правительницы Третьего Бархана, — пояснила Лантея, между делом забирая у Ашарха стеклянный сосуд и выпуская светлячков наружу. — Прости, на собрание с ними не стоит идти, а после я наберу тебе новых, отдохнувших.

Профессор медленно направился вдоль рядов скульптур, изучая лица матриархов. Одни были величественными и надменными, другие казались отрешенными, третьи словно легко улыбались. В конце зала на постаменте высился бюст матери Лантеи. Аш сразу ее узнал. Скульптору мастерски удалось передать весь характер этой женщины через холодный камень: высокий лоб, где никогда не было даже следа морщин, тонкие линии бровей, которые вот-вот сурово сдвинутся, сжатые губы, словно позабывшие об улыбке. Эта скульптура дышала сдержанностью и непоколебимостью. И изображенная женщина не имела ни капли общего с Лантеей.

— Иногда мне кажется, что Эван’Лин ошиблась, и я должна была родиться в обычной семье, — тихо проговорила девушка, молча стоявшая за плечом преподавателя все это время и также изучавшая бюст. — Взгляни. Вот как выглядит настоящая правительница. Величественно. Непреклонно. Ее хочется бояться и боготворить.

Ашарху лишь оставалось кивнуть в знак понимания. Он завороженно любовался этой скульптурой.

— Наверное, я даже рада, что родилась младшей дочерью и, скорее всего, не займу трон, — немного помолчав, добавила Лантея. — Мне бы никогда не удалось достичь такого же уровня. Достаточно просто посмотреть сейчас на старания Мерионы, которая из кожи вон лезет, лишь бы соответствовать матери хоть немного. И это выглядит просто смешно.