Чтение онлайн

— Стой. — Он шагнул вперед. — Дара, стой. Нам нужно поговорить. Если твоя кровь такова, как я думаю, ты в опасности. Без защиты клана...

— Защиты клана? — усмехнулась она горько. — Ты думаешь, я не знаю, что бывает с такими, как я? Со мной? Меня убьют, Алекс. Твои же сородичи убьют меня, как только узнают.

— Никто не тронет истинную альфы, — прорычал он.

— Даже если эта истинная — проклятая?

Она не поняла, зачем сказала это. Слово сорвалось с губ само, вырванное страхом и отчаянием.

Алекс замер. На его лице отразилось понимание. Медленное, тяжелое, как камнепад.

— Проклятая, — повторил он. — Вот почему ты прячешься. Вот почему ты не оборачиваешься. Кто? Кто проклял твой род?

Дара молчала. Луна светила ей в спину, отбрасывая длинную тонкую тень.

— Это не важно, — сказала она наконец. — Важно то, что нам нельзя быть вместе. Ты не сможешь меня защитить. Никто не сможет.

Она развернулась и побежала.

В этот раз Алекс не бросился следом. Он стоял и смотрел, как ее хрупкая фигура исчезает в темноте леса. В голове билась одна мысль, одна догадка, от которой леденела кровь даже в жилах альфы.

Метка на ее руке. Он видел такие раньше. В старых книгах, в архивах клана. Это была не просто татуировка или шрам. Это была печать.

Печать рода, который считался уничтоженным сто лет назад.

Рода, чья кровь, по легендам, могла либо спасти мир оборотней, либо уничтожить его.

— Дара, — выдохнул он в пустоту, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости и отчаяния. — Что ты натворила? И главное — кто за тобой придет, когда узнает, что ты жива?

Вдалеке, в той стороне, куда убежала девушка, мелькнула тень. Слишком быстрая для зверя. Слишком тихая для человека.

Алекс рванул с места, превращаясь на бегу в огромного черного волка.

Лес встретил ее тишиной. Звенящей, тяжелой, неестественной.

Дара бежала, пока хватало дыхания, пока ноги не начали подкашиваться, а в боку не закололо острой болью. Она остановилась только тогда, когда поняла, что больше не слышит погони. Ни треска веток, ни тяжелого дыхания зверя. Только собственную кровь, пульсирующую в висках, и тишину.

Слишком тихо.

Дара огляделась. Старый ельник, знакомый с детства. Она знала здесь каждую тропу, каждый овраг. До ее убежища — старой охотничьей избушки, которую она много лет назад привела в порядок — оставалось метров триста.

Она сделала шаг и замерла.

Запах.

Чужой. Терпкий, незнакомый, агрессивный. Запах хищника, но не такого, как у Алекса. Другой. Злой.

— Красивая, — раздалось из темноты.

Дара рванула в сторону, но поздно. Из-за деревьев выступили трое. Крупные, лобастые, с тяжелыми челюстями и глазами, в которых плескалась насмешка. Чужаки. Не из северного клана.

— Человечка, — протянул второй, облизываясь. — Какая удача. Давно не пробовал человеческого мяса.

— Не рычи, — осадил его первый, очевидно, старший. — Чуешь? Она не просто человечка.

Он шагнул ближе, и Дара отступила, вжимаясь спиной в шершавый ствол сосны. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала этот взгляд. Оценивающий, жадный. Так смотрят на добычу.

— Интересный запах, — старший склонил голову, принюхиваясь. — Оборотень, но не оборачивается. Спящая? Или...

Он не договорил. Рванул вперед так быстро, что Дара не успела даже вскрикнуть. Огромная ладонь сомкнулась на ее горле, прижимая к дереву.

— Печать, — выдохнул он, разрывая рукав ее куртки и обнажая запястье со шрамом. Глаза его расширились, зрачки вытянулись, заливая радужку тьмой. — Боги. Это печать проклятых. Ты из рода...

— Отпусти её.

Голос, разорвавший ночь, заставил всех троих обернуться.

Алекс стоял на границе поляны. Огромный, черный волк с горящими золотом глазами. Шерсть на загривке стояла дыбом, из пасти вырывался пар, а от тела исходила такая волна ярости, что воздух, казалось, загустел.

— Северный, — старший усмехнулся, но руку с горла Дары не убрал. — Один против троих. Смело. Глупо, но смело.

— Я сказал — отпусти.

Алекс шагнул вперед, и в ту же секунду двое других чужаков подались назад. Инстинкт. Древний страх перед альфой, который сильнее, злее, опаснее.

Но старший держался.

— Она наша добыча, северный. Мы первые её нашли.

— Она моя истинная.

Тишина, повисшая после этих слов, была тяжелее камня.

Старший медленно перевел взгляд с Алекса на Дару, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. И тут же сменилось жадным блеском.

— Истинная альфы, — протянул он. — Да ещё и проклятая. Интересно, сколько за такую дадут на черном рынке? Южные кланы хорошо платят за древнюю кровь.

— Ты не уйдешь с ней.

— А ты нас остановишь?

Старший резко отшвырнул Дару в сторону. Она ударилась спиной о землю, из глаз посыпались искры, но она успела увидеть, как Алекс прыгнул.

Дальше все смешалось в клубок рычащих тел, мелькающих клыков и летящей шерсти. Трое против одного. Трое крупных, матерых волков против черной молнии, которая рвала, крушила, не чувствуя боли.

Дара смотрела, не в силах пошевелиться. Кровь. Её было много. И вся — чужая.

Алекс дрался, как одержимый. Он не защищался — он убивал. Каждое движение было смертоносным, точным, безжалостным. Он принял на себя удар клыками в бок, но в ответ разорвал горло одному из нападающих. Второй откатился с перекушенной лапой, взвыв от боли. Старший, поняв, что проигрывает, рванул к Даре.

— Не трожь!

Рык Алекса слился с прыжком. Он врезался в старшего за секунду до того, как тот успел схватить девушку. Они покатились по земле, и Дара услышала хруст. Страшный, влажный хруст ломаемых костей.

Когда все стихло, Алекс стоял над телом старшего. Морда волка была залита кровью, из глубокой раны на боку сочилась темная жидкость, но он смотрел только на неё.

Он шагнул к Даре и рухнул.

— Алекс!

Она бросилась к нему, упала на колени, прижимая ладони к ране на боку. Горячая кровь хлестала сквозь пальцы, и Дара вдруг поняла со страшной ясностью: он умирает.

Волк смотрел на неё золотыми глазами, в которых больше не было ни ярости, ни гнева. Только боль и странное, щемящее спокойствие.

— Зачем? — выдохнула она, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Зачем ты полез? Я же просила уйти!

Волк лизнул её руку. Огромный шершавый язык, нежный, как первое прикосновение.

— Нет, — прошептала Дара, понимая, что теряет его. — Нет, не смей. Ты не можешь. Ты не имеешь права!

Внутри неё что-то рвануло. Та самая стена, которую она строила двадцать три года, рухнула в один миг.