Чтение онлайн

Но всерьез разозлиться на него у меня не получилось. Я внезапно поняла, что гул голосов постепенно затих. Умолк староста, оборвала рассказ о бесконечных похождениях пана девушка-менестрель, прекратили сплетничать кумушки, исчезло даже тихое шушуканье стайки девиц в углу. Казалось, слышно, как хрустит от мороза снег за окном да потрескивают горящие свечи. Минута тишины. Минута прощания. Когда каждый вспоминает, что плохого и хорошего было в уходящем году, и просит у богов покровительства в следующем.

В способность (а главное желание) несуществующих богов помочь мне разобраться с моими неприятностями я не верила, а думать обо всем произошедшем – не то, что минуты, дня не хватило бы. И вообще, опять мне всякая чушь в голову полезла…

Издалека донесся глухой звук колокола, прибитого над входом в шахту – часовни-то в деревне нет. Менестрель легко коснулась кануна, выплетая сложную мелодию, тихо запела, приветствуя новый день и новый год. К ней постепенно присоединялись хриплые грубые голоса шахтеров, высокие их жен и дочерей. Люди пели, не всегда попадая в такт, нестройным необученным хором, но их песнь казалась прекрасной потому, что шла от самой души. Я пела вместе с ними, оставляя ушедшему году его печали и проблемы. Вот только мне казалось, что проблемы не пожелают так легко со мной расстаться.

__________________________________________________________________________________________________________________________________

[1] От «лона» – любимица/избранная и «Ра» - бог солнца. Веррета – ученица, от «вера» - берущий и «рета»-книга/знания.

[2] Некоторые люди, несомненно умные и достойные, получают право узнать, что высшие жрицы Южного Храма на самом деле потомки Древних. Как знак особого расположения им дается имя на языке драконов и их покровительство. В именах людей не используется приставка «тиа».

[3] Канун - этот похожий на арфу струнный инструмент кладут горизонтально и играют с помощью надетых на пальцы металлических наконечников.

Жизнь шла своим чередом. Дни сменялись днями, складываясь в недели, недели превращались в месяцы. Остались позади трескучие морозы Просинца[1], отпели тоскливые песни вьюги Лютеня. К краю спешил Снегогон. Бесконечная зима, которая, казалось, никогда не завершится, начинала отступать перед входящей в свои права весной. Потемнели, подтаяли снега на полях. Кое-где уже виднелась почерневшая, сохнущая земля. Радостно звенела капель, разбиваясь на тысячи сверкающих на солнце хрусталинок-искр. А само солнце умылось тающими снегами и оттого сияло так ярко, что резало глаза. Небо затопило сочной синевой, какая бывает только в весенние ясные дни.

Я на минуту замерла, прикрыла глаза, полной грудью вдохнула воздух, напитанный духом тающего снега, прошлогодней травы, земли. Обновления. Запахом еще не пробудившейся жизни. Нет, кто бы что ни говорил, а определенно есть какое-то волшебство в приходе весны.

Интересно, а каким волшебным образом мне попасть вон в тот темный лесок, чернеющий впереди. До деревьев было версты полторы – минут десять-пятнадцать ходом, всего ничего, если не одно НО. Укатанная дорога, по которой я до сих пор шла, сворачивала влево, уводя к небольшой деревне с простым названием Березовка (оно и понятно, со всех сторон поселок окружают березовые рощи).

Путь прямо лежал по полю, еще покрытому снегом. Подтаявшие сугробы выглядели жалкими подобиями по сравнению с чудовищами, покоившимися тут зимой, но не становились более привлекательными. Влезть туда значило провалится по уши и вымокнуть до нитки. Принудительное купание не входило сегодня в мои планы, заставляя выискивать иные менее радикальные варианты решения задачи.

Попробовать дойти до Березовки (там, по слухам, деревья подступают к стенам домов)? Я мотнула головой, отказываясь от спасительной идеи. Топать еще десять верст к наверняка уже разобранным местными жителями березам было, откровенно говоря, лень.

Расстроено посмотрела на лес, перевела взгляд на туесок в руке. Вот и попила березового сока, Ланка! Снова взглянула на недоступные деревья, чернеющие за заснеженным полем. Сугробы на мой жалобный взгляд никак не отреагировали и таять в срочном порядке не стали. Поискать что ли охотничью тропу? Господин Хок упоминал о чем-то подобном. А, кажется, вот и она - лед вперемешку с водой и грязью. Я смирилась, решив потерпеть пару недель, пока хоть немного подсохнет: перевал вряд ли будет проходим раньше Травня – куковать мне в Шахтах еще месяца два.

– Тетя Лана!

Мне показалось или я действительно слышала голос Диньки? Точно, она! От леса шла темная фигура, неестественно высокая, кривая и с двумя головами – меченый нес на плече девочку. И как я их раньше не заметила.

– Тетя Лана! Подождите меня!

Динька приветливо замахала ручонкой. Меня охватило жгучее желание сбежать, пока они далеко. Так ведь неугомонная мелкая меня везде достанет. Явится снова в трактир, как в прошлый раз, и будет ныть, «почему тетя Лана в гости не идет». И господин Хок туда же, в усы лукаво улыбаться: «коль девка от парня лицо прячет, сватов засылать пора». Хаос! Ведь не объяснишь им, почему я от этого «парня» бегаю. Сам меченый, кстати, особо глаза мне не мозолил, но и скрываться не считал нужным.

Они подошли. Дракон аккуратно поставил девочку на землю, потянулся, посмотрел на меня. А он даже симпатичный, по сравнению с деревенскими, конечно. Лицо светлое, не успевшее почернеть от пыли и работы в шахтах. Нос с легкой горбинкой. Чисто выбритый подбородок. Бледные, чуть темнее кожи губы, с которых не сходит легкая ироничная улыбка. Длинные волосы аккуратно забраны в хвост, чтобы не мешались. И глаза, пугающая темная бездна, от которой меня бросает в дрожь.

Он немного похож на Алика, но если при взгляде на моего друга мне вспоминался бурый мишка из сказок, неуклюжий, сильный, но добрый, то меченый походил на кота. Гибкого, быстрого, смертельно опасного. Неужели кроме меня никто в деревне этого не замечает?

Динька подбежала ко мне.

– Тетя Лана! А знаешь, где мы были?

Я ласково потрепала ее по пушистым кудряшкам.

– Шапку одень, мелкая. Заболеешь.

Она отчаянно замотала головой.

– Не хочу. Тепло уже!

Какое тепло! Я два свитера надеваю перед тем, как выйти из дома.

– Заболеешь, снова придется в постели лежать и горькие травки пить.

– А братик Рик тоже без шапки!

– И его горькие травки пить заставлю.

Насмешливый темный взгляд предлагал попробовать. Да уж. Напоить чем-либо этого «пациента» я решусь только с условием, если предварительно кто-нибудь его крепко свяжет. И пару стражников рядом не помешало. Для страховки. Хорошо хоть меченый не стал вмешиваться в воспитательный процесс и воздержался от ехидных замечаний вслух.

Динька насупилась, но видя мой непреклонный взгляд, вздохнула и, достав из широкого кармана, все же натянула толстую вязаную шапку. Впрочем, девчонка злилась недолго, ей слишком не терпелось поделиться впечатлениями от прогулки.

– Тетя Лана, а мы молочные цветы[2] ходили смотреть.

Подснежники? Сейчас самое время для них. Пользы от цветов, насколько я помнила травоведение, никакой, но жители деревень иногда собирали их для украшения жилищ. Судя по пустым рукам мелкой, поход был не слишком удачным. Хотя почему на мордашке такая довольная улыбка?