Чтение онлайн

Веселились люди. Девчата, нарядившиеся в праздничные платья и разноцветные ленты, строили глазки соседским парням, надеясь чуть позже продолжить гулянья отдельно от старших родичей. Соберется молодежь и пойдет всей гурьбой в ближайший лес катать Бабу-Зиму, бросаться снежками и обмениваться короткими, ничего не значащими поцелуями, от которых поутру растрескаются все губы (при таком-то морозе!). Счастливые, беззаботные, опьяневшие от выпитой медовухи и свободы.

На них с укоризной косились степенные матроны, хранительницы домашнего очага, осуждая и втайне вздыхая по ушедшей юности, завидуя тем, у кого еще все впереди. Суровые мужички с почерневшими от работы в шахтах лицами неторопливо, с толком и расстановкой рассуждали о хозяйстве, налогах, погоде, о женах и детях.

Жизнь продолжалась, бурлила, словно горный ручей, или неспешно разливалась равнинной рекой с тихими заводями, но я почему-то чувствовала себя позабытой ее течением. Будто все плывут вперед на корабле, а я сижу на берегу и смотрю им вслед. Чужая. Нет, не так. Ничья. Чувство оторванности от всех, которое иногда возникало и в Южном Храме, накатило особенно сильно здесь, вдали от дома, среди людей, острой почти физической болью отозвалось в груди. Я не намного старше парней и девчонок, что отправятся сегодня ночью в лес, но никому из них не придет в голову позвать с собой чуждую южанку – «Госпоже Целительнице» ведь не до детских шалостей. Госпожа. Я начинала ненавидеть это слово.

Хаос! Что-то я совсем расклеилась – неужели, Темная седмица так на меня подействовала? Сижу и бурчу, как старая, облезлая от времени ящерица. Встряхнись, Ланка, тебе всего двадцать, по меркам драконов ты практически ребенок. Бери пример с менестреля – девушку, похоже, совершенно не волнует, что она одна. Поет и поет себе про неугомонного пана (интересно и куда в него столько пива входит?!).

Кстати о пиве, меде и о том, что к ним прилагается. В животе недовольно заурчало – я вспомнила, что с утра ничего не ела (пару пирожков у Марии не в счет, я была слишком взволнована известием о меченом, и их бы и не хватило восстановить потраченный на лечение Диньки резерв).

От празднично накрытых столов доносился притягательный аромат домашней выпечки, мяса, иной снеди. Но вставать и куда-то идти было не охота. К тому же Алис пригрелась и задремала у меня на коленях, а будить капризную кошку – снова нарываться на ссору. Хотя все-таки придется: спина и рука уже ныли от неудобной позы, в которой я умудрилась уснуть.

Сначала аккуратно разогнула правую ногу, потом левую. Ой-ей! Тысячи иголочек впились в лодыжки – пора избавляться от привычки забираться на кресло с ногами. Дождавшись, пока пройдет онемение, я, немного шатаясь, перебралась к столу. Селяне подвинулись, уступая мне место, пару минут косились в мою сторону, но потом успокоились, и стихшие, было, разговоры возобновились с прежней силой.

Как много всего вкусненького! Аж глаза разбежались. Чего бы попробовать? Начну пожалуй с того миленького горячего супчика – куриный бульон отлично восстанавливает потраченные на плетение потоков силы.

– Госпожа Целительница?

Кажется, меня звали. Я подняла взгляд от тарелки, посмотрела на человека, усевшегося напротив. Дородный, немного заплывший жирком мужчина лет сорока – сорока пяти, в добротно сшитом костюме - «из самой столицы привезли». С обветренным, почерневшим лицом – в молодости тоже работы в шахтах не чурался. С задумчивым, немного плутоватым взглядом. Меня удостоил вниманием почтенный староста нашей деревни.

– Чего Вам, уважаемый?

Вопрос прозвучал грубее, чем мне хотелось, и не совсем внятно из-за набитого рта. Да и тема предстоящей беседы не вызывала у меня должного воодушевления. Я догадывалась, о чем пойдет речь – этот разговор мы уже начинали, и в прошлый раз мне успешно удалось отвертеться, сославшись на неотложные дела. Но спросить-то надо, хотя бы для порядка.

– Смотрю я на Вас, Госпожа Жрица, и дивлюсь – девица вы ладная, на лицо не дурная, фигурка тонковата, конечно, но это от жизни собачей, бродячей. Дык, чего ж мужика себе найти не можете?

Потрепанная шарманка завела знакомую песню. По деревенским меркам я уже старая дева, давно замуж пора – вот староста и усердствовал. Надеялся, что увлекусь каким-нибудь местным увальнем и осяду здесь. Своя жрица в деревне – большая удача. Одно дело – пришлая девица, которая исчезнет в любой момент, да и ждать от чужачки непонятно чего. Другое – собственная ведунья, хоть немного странная, но своя. Жрицы, они ведь тоже люди, родной дом защищать по всякому будут, а с ним и деревню в беде не оставят.

Такая нехитрая логика! Но ни улыбаться, ни тем более брезгливо поджимать губы нельзя. Отвечать пришлось серьезно. Звание жрицы (пусть присвоенное не совсем законно – кому нужны эти выпускные экзамены!) обязывало поддерживать честь Южного Храма.

– Наказ мне дан, Уважаемый, – ходить по миру да людям помогать.

Староста нахмурился, почесал пышную бороду.

– Людям помогать занятие, конечно, почетное. Только не бабское это дело пыль дорожную сапогами месить. Нашли бы себе мужичка толкового, хоть вон мельника-бобыля, а хоть и Петрушку своего вам сосватаю, молод парень, но удал. Обзаведетесь хозяйством, детишек нянчить будете.

Я представила лицо Харатэль, когда ей сообщат, что ее младшая сестра вышла замуж за мельника и обосновалась в заснеженном поселке, обозначенным на картах двумя квадратиками без названия. Шахты они шахты и есть. Браки между людьми и драконами - явление редкое, и всегда несут оттенок трагедии - век человека слишком короток по сравнению с нашим. К тому же у меня есть жених. Я его уважаю, считаю своим другом, но не люблю.

Да и так ли это важно, любить? Моя старая няня на все попытки завязать разговор об этом странном чувстве загадочно улыбалась и предлагала подождать до моего первого полета. Сестра только отмахивалась, а расспрашивать Криса или Алика я стеснялась. Поэтому все мои сведения были почерпнуты из дешевых романов соседки по комнате в Южном Храме, умудрившейся чудом протащить с собой несколько книг, ее же откровений о своих увлечениях, да пословиц и афоризмов, которыми сыпала одна из наставниц в Благословенном Доле. Мудрецы древности, например, считали, что «лучше дружба, похожая на любовь, чем любовь похожая на дружбу». Интересно, а что думает по этому поводу наш староста. Вот прямо у него и спрошу!

– А любовь как же, Уважаемый?

Староста лишь досадливо отмахнулся.

– Чушь собачья эта любовь. Стерпится-слюбится, как наши предки завещали. Главное что? Чтобы мужик денег в дом приносил, починить где, поправить, а баба хозяйством заведовала, прибрать, приготовить могла. Вон Аньку, женушку мою, и меня родители наши сосватали – двадцать пять лет вместе прожили и еще столько же, дай Боги, проживем. Дык, Вы подумайте, Госпожа, мы Вам и дом сладим – для своего человека ничего не жалко.

Я вздохнула и нехотя призналась.

– Есть у меня жених.

Может, теперь отстанет? Размечталась! Похоже, староста мне просто-напросто не поверил.

– Что ж он невесту свою одну по миру бродить отпускает. Непорядок….

Я уже не слушаю его, уносясь вдаль на гребне своих мыслей – есть у меня недостаток: не могу подолгу сосредотачивать внимание на одном предмете. Исхард даже не попытался меня остановить, да и вряд ли ему удалось. Но ведь мог хотя бы попробовать! А еще жених называется!